USD
1
Доллар США
78,870 1,318
EUR
1
Евро
92,601 1,338
CNY
1
Китайский юань
11,752 0,201
JPY
100
Японских иен
75,636 1,250
Дата: 30.10.2020
Источник: ЦБ РФ

200px-Russia 16.svg

--2 2

А.К. Чёрный: время и обстоятельства

100-2020 -_Завершается работа над книгой, выход которой приурочен к 100-летию со дня рождения А.К. Клементьевича Чёрного, возглавлявшего Хабаровский край в 1962-1988 годах в должности председателя крайисполкома, а затем первого секретаря краевого комитета КПСС. О работе с ним вспоминают его соратники - руководители городов и районов, работники крайкома КПСС и крайисполкома, хозяйственники.

Книга будет интересна тем, кого интересует история Хабаровского края, кому небезразлично его настоящее и будущее.

Издание книги осуществляет известный предприниматель и благотворитель Н.А. Мамедов.

Вниманию читателей «Дальневосточной электронной газеты» предлагаются отдельные главы книги.

Н.А. Мамедов,

генеральный директор компании «Али»,

С Алексеем Клементьевичем Чёрным я познакомился, когда он уже не руководил Хабаровским краем. Шел 2001 год, он прилетел в Хабаровск, чтобы отметить свое 80-летие в кругу бывших соратников. Его встречали Александр Николаевич Соколов, мэр Хабаровска, и Борис Николаевич Суслов, управляющий рынками компании «Али», которые работали с Чёрным в бытность его первым секретарем крайкома КПСС. Они-то и  убедили меня поехать в аэропорт, аргументировав тем, что Алексей Клементьевич знает о компании «Али» и обо мне из «Тихоокеанской звезды».

Редактор  «ТОЗа» Сергей Анатольевич Торбин,   работавший в краевых газетах много лет,  знал неуемную натуру  Алексея Клементьевича. И понимал, что даже с уходом на заслуженный отдых и сменой места жительства,  его,  руководившего регионом в должностях председателя крайисполкома и первого секретаря крайкома партии более четверти века,  по-прежнему интересовал Хабаровский край, происходившее  в  городах и районах, работавшие там люди. Торбин распорядился направлять  «Тихоокеанскую звезду» на московский адрес Чёрного почтой, и тот с неизменным интересом прочитывал каждый номер главной газеты края с первой до последней страницы.

Писал «ТОЗ» и о компании «Али»: как мы открывали  торговые центры в  разных районах Хабаровска, создавая рабочие места в строительстве и торговле, как занимались благотворительностью. Выходит, читали о нас не только жители края, но и самый авторитетный человек из хабаровского землячества в Москве.

Естественно, я  волновался,  увидев  в аэропорту Алексея Клементьевича. Он не скрывал радости от того, что прилетел в Хабаровск. Суслов, который работал с ним, когда был первым секретарем Хабаровского горкома партии, Соколов, бывший секретарь парткома завода А.М. Горького, контактировавший с Чёрным по его депутатским делам,  ведь он  избирался в краевой совет в заводском поселке, тоже  были рады видеть Алексея Клементьевича. Я дождался, когда он подойдет ко мне, пожал ему руку, ощутив интерес и уважение в его взгляде.

- Я слежу за тобой. Ты как будто наш воспитанник. Ведешь дело так, как надо, - сказал Алексей Клементьевич, чуть обняв меня, и эти его слова  останутся в моей памяти до конца жизни.

Он предложил мне познакомиться с легендарным земляком - президентом Азербайджана Гейдаром Алиевичем Алиевым. В советскую эпоху оба состояли в ЦК КПСС как первые лица Азербайджанской ССР и Хабаровского края. Уже в должности первого заместителя председателя Совета Министров СССР член Политбюро ЦК КПСС Алиев посещал Хабаровский край в 1984 году, когда вводилась в эксплуатацию Байкало-Амурская магистраль. Видимо, они поддерживали отношения и после того, как не стало КПСС и Советского Союза.

И все же я не решился воспользоваться предложением Алексея Клементьевича. Как мне  представлялось, я сделал не так много, чтобы занимать время больших людей. Не хотел выглядеть в их глазах нескромным.

Действительно,  я родился и вырос в Азербайджане. Мои родители, как и Алексей Клементьевич,  - люди одного поколения, на долю которого выпало противостоять фашистской агрессии.  Отец Алигасан Новрузбекович воевал на знаменитых «катюшах». Мама Бронислава Абрамовна  в железнодорожных  войсках дошла до Берлина. После войны в Кубе, райцентре на севере Азербайджана, отец работал водителем, мама занималась с детьми. В ПТУ я получил специальность автослесаря и в 1977 году был признан на срочную службу, которую проходил в Дальневосточном военном округе. Воинская часть стояла в Приморье. К концу службы я командовал транспортным взводом, носил на погонах сержантские лычки.

После увольнения в запас заехал в Хабаровск, где жили родители моего сослуживца Владимира Ягодкина. Явился к ним в солдатской шинели и вещмешком, в котором лежали хлеб и тушенка. В неспешном разговоре за чашкой чая выяснилось, что  Виктор Михайлович Ягодкин - заведующий кафедрой политехнического института. Он убедил меня поступать не в московский втуз, как я планировал, а в хабаровский «политен».

Получив  благословление родителей, я возвратился на Дальний Восток.

Благодаря Виктору Михайловичу Ягодкину  познакомился с ректором политехнического института Михаилом Павловичем Даниловским. Я уже знал, что в войну он был танкистом, защищал Москву и Сталинград, получил тяжелое ранение. Институтом, поначалу автодорожным,  руководил с 1958 года. Даниловский, деликатно расспросив меня обо всем, неожиданно предложил  возглавить хозяйственный отдел института. Мне было чуть за двадцать. А в подчинении - без малого тысяча человек.

Преодолеть неуверенность помог сам Даниловский, посвятив в некоторые подробности своей биографии. Он был назначен ректором в 33 года, став самым молодым ректором  СССР.  И  буквально с первого колышка построил «политен» со знаменитым теперь городком учебных и  жилых корпусов, в котором  учатся, работают,  живут двадцать пять тысяч человек.

Даниловский и его замы без нравоучений и разносов прививали мне навыки работы  руководителя - умение взаимодействовать с хозяйственниками, ценить подчиненных,  требовательно оценивать себя самого, а уже потом других. Надо было и учиться. Освежив школьные знания на подготовительных курсах, я поступил на заочное отделение института, которое закончил в 1985 году.

Я воспринимал Даниловского как сподвижника Чёрного. Михаил Павлович избирался членом краевого и городского комитетов партии, состоял в бюро райкома Краснофлотского района Хабаровска, который считался студенческим районом по причине обилия высших и средних специальных учебных заведений в нем. Ректорат «политена» строил свою работу под началом отдела науки и учебных заведений краевого комитета партии. Это была не показуха, а серьезная  работа на перспективу. Экономический потенциал края на глазах прирастал предприятиями и отраслями. Выпускников  «политена» там ждали, как манну небесную: обеспечивали работой, предоставляли жилье, выдвигали на вышестоящие должности.

Разве это был застой, как называли семидесятые-восьмидесятые годы те, кто впоследствии привел к краху великую страну, а ее народ - к деградации? Нет, это было время впечатляющего развития. Как в песне, от Москвы до самых до окраин. Вырастали не только сельхозкомплексы, леспромхозы, заводы, но и люди росли профессионально и духовно.

Каждый видел перед собой пример - не артистов и певцов, которые сегодня заполонили газеты и телеэкраны, а простых людей, работавших на производстве, в сфере обслуживания. Эти люди добросовестно относились к порученному делу, достойно воспитывали детей, ценили старшее поколение. Я не хочу сказать, что советское время во всем было идеальным, но оно нацеливало на позитив,  прививало разумное, доброе, вечное,  не будоражило в человеке низменные чувства, не поощряло безответственность, с чем теперь сталкиваешься сплошь и рядом.

Остался позади ХХ век. Ушло из жизни поколение победителей, к которому я отношу главу края советской эпохи Чёрного, ректора «политена» Даниловского, своих родителей-фронтовиков.  Нам, нашим детям и внукам всегда есть чему поучиться  у них.

Чтобы  не забывалось былое,  я и мои единомышленники решили подготовить книгу воспоминаний тех, кто  работал вместе с Алексеем Клементьевичем. Тщетно искать в нашем начинании культ личности. Он был обыкновенным человеком, который сомневался и ошибался. Но это был необыкновенный человек, поскольку он сделал для края и его жителей поразительно много, оставаясь примером добросовестности и бескорыстия.

Выход книги приурочен к 100-летию со дня рождения А.К. Чёрного, которое мы будет отмечать в феврале 2021 года.

РАЗДЕЛ «ОБРЕТАЯ ОПЫТ»

ПОСЫЛКИ С КАРТОШКОЙ СПАСАЛИ ОТ ГОЛОДУХИ

Алексей Клеменьевич Чёрный родился 23 февраля 1921 года в селе Корюковка на Черниговщине. Его отец Клементий Антонович работал на предприятиях сахарной промышленности, и этим объясняются  неоднократные переезды семьи. Мама Екатерина Лукинична, в девичестве Мищенко, занималась детьми и хозяйством. У Алексея были старшая сестра и младший брат.

В 1926 году семья обосновалась на хуторе Михайловском Сумской области недалеко от границы тогдашних республик СССР - Украины и России. Что сохранилось в памяти с детских лет? Футбольная команда, где Алексей был капитаном,  ловля сачками пескарей, учебный комитет школы или, как тогда говорили, учком. Чёрный был избран заместителем председателя учкома и отвечал за организацию отдыха. На зимних каникулах группой в тридцать-сорок человек отправлялись в многодневные походы. Умение ходить на лыжах пригодилось младшему брату: Борис Чёрный воевал в лыжном батальоне.

Отец, вернувшись с работы и поужинав в семейном кругу, имел привычку обходить Михайловский сахарорафинадный завод. То ли для того, чтобы не понаслышке знать, как обстоят дела во вторую смену, то ли для того, чтобы подышать свежим воздухом на пару с подрастающим Алексеем. На подходившей к заводу ветке вагоны тянули не паровозы, а волы. Не менее впечатляла мальчугана  кроличья ферма, обитатели которой ему так понравились, что он взялся разводить ушастых в сарае у дома.

Когда на хуторе побывали оперные артисты, гастроли которых по инициативе наркома пищевой промышленности страны А.И. Микояна были приурочены к 20-летию Октябрьской революции, молодежь заболела театром. Алексей участвовал в постановках школьного кружка, выступавшего в заводском клубе. И даже зачитывался книгой «Моя жизнь в искусстве» Константина Станиславского, реформатора отечественного театра.

Впрочем, на уроках он подналёг на химию.  Предмет вела Кристина Дмитриевна Пархитько. С ней было интересно: вызывающие восторг опыты  выполнялись не только учителем, но и учениками. Окончив в 1938 году десятилетку,  Алексей продолжил учебу в «менделеевке» - Московском химико-технологическом институте имени Д.И. Менделеева. Как круглый отличник, он был зачислен без сдачи вступительных экзаменов,  как предусматривалось постановлением  ЦК ВКП(б) и  Совнаркома СССР.

Алексей успешно сдавал сессии, но окончание второго курса омрачилось смертью отца. Мать писала, что взяла на себя грех не телеграфировать, чтобы он не сорвался на похороны и не прервал сдачу экзаменов. Сама устроилась на работу, взвалив на себя обязанности кормильца. Младший сын Борис еще не закончил школу. Единственное, чем Екатерина Лукинична  могла  помочь сыну-студенту, - это картошка с огорода. Она пересылалась в Москву почтой.

Лекции и семинары наступившего 1940-1941-го учебного года  Алексей дополнил подработками. В предвоенное время от коммунальных контор требовали обеспечения противопожарной безопасности. В частности, побелки деревянных конструкций на чердаках. Чем не работа для студенческой братии?

После третьего курса в «менделеевке», как и в других вузах, ребята разъезжались на производственную практику. Алексея в числе трех квартирьеров направили на азотно-туковый комбинат в Днепропетровской области Украины. Там они определись с размещением сокурсников, познакомились с руководительницей практики,  искупались в Днепре. Что было,  когда  радио сообщило о нападении фашистской Германии, предугадать несложно: возвращение в институт, отправка на строительство оборонительных сооружений вместе со студентами других столичных вузов.

Из Смоленской области, где на берегу Десны, создавали противотанковые заграждения, вернулись в начале сентября. Пришлось заселяться в другое место:  в общежитие, где квартировали «менделеевцы», попала бомба. Профком выдал деньги за утрату вещей. На эти деньги Алексей жил, пока не получил зарплату на заводе, куда устроился для подработки. Режим  был такой: два дня в неделю - работа, оставшиеся дни -  учеба.

В октябре было принято решение о переводе химико-технологического института имени Д.И. Менделеева в Узбекскую ССР. Студенты привлекались на демонтаж оборудования лабораторий, упаковку и отгрузку. За рытье окопов на Ленинградском шоссе кормили бесплатным обедом. Алексей был свидетелем всего того, что происходило в Москве в конце 1941 года. И паники в октябрьские дни, когда закрывались магазины и предприятия, а люди спешили в отходящие поезда. И празднования 24-й годовщины  революции с торжественным заседанием в вестибюле станции метро «Маяковская» и парадом на Красной площади заснеженным утром седьмого ноября. И, конечно же, декабрьского наступления Красной Армии, выбившей врага из Подмосковья.

Правда, полуголодные дни, неопределенность с учебой, а главное, отсутствие вестей от матери, которая оказалась на оккупированной территории,  сказались на здоровье двадцатилетнего парня.  Медики выявили расстройство нервной системы.

В общежитие, как и в дома Москвы, не подавалось отопление. Было отключено электричество. Спали, укрывшись матрацами. По утрам прямо в комнате на куске железа зажигали маленький костер и разогревали чайник,  отдавая огню мебельный хлам.  Алексей перевелся на четвертый курс МИХМ - Московского института химического машиностроения.

Новый вуз - новые предметы. Лекции по ВВ - взрывчатым веществам. Экзамен по оборудованию снаряжательных заводов.  Сессия в целом не порадовала: сдав специальные дисциплины на хорошо и отлично,  едва не завалил немецкий язык и остался без стипендии. Впереди была производственная практика.

Столовая подмосковского завода, на котором выпускали авиабомбы и противотанковые мины, практиканту Чёрному показалась рестораном. Обед и спецобед с мясными блюдами, сливочное масло,  не говоря уже о хлебе, черном и белом... Впрочем, это полагалось ему как работавшему на вредном производстве. И действительно,   бывало, когда от паров азота, с которыми не справлялась вентиляция,  кружилась голова. Через пару недель сноровистый практикант принял бригаду, а спустя некоторое время получил назначение мастером. Дирекция завода пыталась его отстоять, когда институт отзывал дипломников, чтобы направить на заготовку торфа - топлива для военной Москвы.

Седьмого ноября 1942 года, в четверть вековой юбилей Октября, Алексей Чёрный на отлично защитил дипломный проект. В тот же день было оглашено решение о присвоении звания инженера-технолога по специальности №41 - снаряжение боеприпасов.

Девушка с характером

Преддипломную практику Алексей Чёрный проходил в 1942 году на подмосковном заводе, где успел побывать рабочим, бригадиром, мастером. Его пригласили на постоянную работу после института, однако на распределении заявки от завода не оказалось, и Алексей выбрал Комсомольск. Как пелось в довоенной песне, «лучшая дорога - в края, где дела много».

Правда, выдача проездных, оформление брони, получение пропусков на выезд из Москвы и въезд в Комсомольск затягивалось. Чтобы занять себя, Алексей взялся сделать чертежный лист Евдокии Громыхалиной. Если он защищался первым в группе, то она шла второй, причем, по собственной инициативе. К чему  спешка, ведь ее родители жили в Зарайске неподалеку от столицы, где можно утроиться на работу?

Ясность наступила на вечеринке в девичьей комнате общежития в день дусиной защиты. Она поставила всех в известность, что отправляется на Дальний Восток вместе с Алексеем. Признание потонуло в эмоциях сокурсников, которые догадывались, что между Громыхалиной и Чёрным что-то есть. Правда, Алексей не ожидал от Евдокии столь решительного поступка. Она оставляла родных, когда гитлеровцы наступали на всех фронтах.

Алексей  с лета сорок первого после попадания бомбы в комнату общежития был гол как сокол. Евдокия собрала приличную поклажу, которая заняла шесть мест в купе. Благо, друзья помогли занести в вагон и расставить. Ранним утром шестого декабря 1942 года, когда за окном еще маячила темень,  поезд тронулся. «В жару, в дожди и вьюги,/Всегда пойдут подруги/На близкий и любимый/На Дальний Восток».

ДЕНЬ ПОБЕДЫ ЭЛЬБАН ОТМЕЧАЛ С РАЗМАХОМ

Из Москвы на Дальний Восток пассажирский состав добирался десять дней. Пересадка в Хабаровске - и в полутьме общего вагона Алексей Чёрный и Евдокия Громыхалина коротали ночь в ожидании Комсомольска. В  наркомате боеприпасов, где они получали документы, похоже, не знали, где  располагается завод, на который направлялись молодые специалисты. В общем, из города юности, которому в 1942 году стукнуло десять лет,  им надо было возвращаться назад. Конечным пунктом  совместного путешествия  по стальным магистралям воюющей страны стал Эльбан - станция в семидесяти с лишним километрах южнее Комсомольска.

Есть смысл напомнить, что с началом Великой Отечественной   Сталин поручил командующему Дальневосточным фронтом генералу Апанасенко наладить выпуск оружия и боеприпасов. Поставки оборонных заводов были переориентированы на воюющие фронты. Создание на базе артиллерийского склада в Эльбане завода боеприпасов -  один из пунктов плана, к реализации которого приступило командование Дальневосточного фронта и партийно-советские органы на местах.

Первую продукцию завод выпустил в декабре 1941 года. Это были 76-миллиметровые снаряды, авиабомбы, противотанковые мины, ручные гранаты Ф-1. Они без промедления ушли в Москву.

Чёрного  и Громыхалину отдел кадров направил в первый цех. Алексей стал работать старшим мастером, Евдокия - технологом. Цеха размещались в бараках, набивка взрывчатки в корпуса снарядов выполнялась деревянными приспособлениями. Словом, вручную, из-за чего случалась перепрессовка, как следствие, снаряды не взрывались на фронте, и в Эльбан направлялись проверяющие, в том числе сотрудники госбезопасности.

Рабочий день продолжался двенадцать часов, что с началом войны было повсеместным.  Выходной -  раз в две недели, но нередко в этот день, как и в обычный день после работы,  все привлекались на погрузку готовой продукции. Ящики были тяжелые, силёнок не хватало, тем более что кормежка  в столовой оставляла желать лучшего.  Но к полуночи очередной состав с боеприпасами покидал заводские пути.

Технология совершенствовалась, чего нельзя было сказать о кадровом составе. Его основу составляли «фэзэошники» - выпускники школ фабрично-заводского обучения. От этих ребят, которым не исполнилось шестнадцати лет, зависел выпуск боеприпасов. Бывало, что к концу ночной смены мальчишек не оказывалось на рабочих местах. Они убегали в общежитие, куда выезжал крытый грузовик. Нарушителей дисциплины будили,  привозили назад.  Война не делала скидок на возраст: выполнение сменного задания было превыше всего.  Вопрос, пожалуй, риторический: если было бы по-другому, выстояла бы страна, одолела ли врага, дошедшего до Ленинграда  и Сталинграда?

Не только «фэзэошникам» не хватало ответственности и профессионализма. И среди руководителей среднего звена находились кадры, мало на что способные. С одним из них столкнулся старший мастер Чёрный. Результат откровенного разговора с замначальника цеха - понижение старшего мастера в должности с совмещением обязанностей бригадира. Алексей сознавал, что лучшее в этой ситуации -  безупречная работа участка. Через два месяца его назначили технологом цеха, а позже перевели в пятый цех, выпускавший авиабомбы. Впрочем, он сам туда напрашивался: хотел вернуться к идеям, изложенным в собственном дипломном проекте.

Начальником первого цеха утвердили Евдокию Громыхалину и не ошиблись. Она сумела подобрать ключик к «фэзэошникам», дисциплина улучшилась, как и выполнение сменных заданий.  А вот Алексей, в очередной раз не смолчавший, был снят с должности. Правда, подвозить уголь в котельной, как следовало из приказа, ему довелось лишь одну смену: в конфликт вмешался парторг ЦК ВКП (б) Валентин Максимович Шалимов.

Была такая должность на ведущих предприятиях. Как правило, ее занимали люди с опытом партийной работы. Они имели полномочия исправлять кадровые и прочие просчеты дирекции. Чёрный был назначен начальником огнескладов. Мягко говоря, это не самая спокойная должность на заводе боеприпасов, где между цехами создавали земляные валы,  преграждавшие путь взрывной волне.

Потом Чёрного кинули на шестой цех, где готовили взрывчатые смеси. После каждой смены в цехе производилась влажная уборка, еженедельно - тщательная очистка и промывка оборудования и помещений. Незадолго до Победы уже вернувшемуся домой Алексею позвонили: цех горит!.. Он кинулся на завод, а в голове  до боли в висках засел вопрос, что будет, если всё-таки рванёт? Сохранится ли завод, уцелеет ли  поселок?

Взрыва не произошло. Персонал ночной смены отключил энергоснабжение, не подвела пожарная команда, самые отчаянные бросились вытаскивать мешки с готовой продукцией.

День Победы Эльбан, как и вся страна, отмечал с размахом. Клуб был забит: плясали и пели не только на сцене. Спустились с сопки девушки-зенитчики: их батальон охранял завод от самолетов потенциального противника. Для тех, кто встречал Победу на фронте или в тылу, 9 Мая на всю жизнь стало главным праздником.

В феврале 1948 году 27-летнего Чёрного утвердили замдиректора завода. Верней, замначальника, ведь на оборонных предприятиях существовала своя властная вертикаль. Уходивший в отпуск начальник не преминул заметить, что сам он ждет перевода и согласовал в главке назначение Чёрного на свое место. Алексей Клементьевич был уже членом ВКП(б), избирался в партбюро завода и около года на неосвобожденной основе исполнял обязанности секретаря партбюро.

Перед отъездом начальник  обратил внимание на пару вопросов, не связанных с основным производством. Они касались лесозаготовок и посевной. За пять с лишним лет работы в Эльбане  врио начальника завода с этим не соприкасался.

Вывозка древесины срывалась, а на календаре был февраль. Зимники раскисали на глазах. Отдел труда и зарплаты вышел с предложением - увеличить расценки лесовозчикам. Чёрный прислушался, и ночными рейсами по подмороженным трассам древесину повезли с верхних складов.

На подсобное хозяйство завода врио начальника добирался на конной тяге. Сознавая свою неосведомленность, он и там решил опереться на знающих людей. И не прогадал: посевную провели успешно, что подтвердили зазеленевшие всходы. Так формировался его стиль: вначале расспросить спецов и зубров - потом принимать решение.

Из Комсомольска прибыл первый секретарь Сталинского райкома ВКП(б) Семен Иванович Коростелев. Территориально Эльбан входил в городскую черту,  партийцы завода состояли на учете в Сталинском райкоме. Коростелев, работавший в Комсомольске недавно,  с интересом осмотрел цеха, но разговор в кабинете врио начальника состоялся не о заводе. Чёрному было предложено перейти на работу в аппарат райкома.

Было о чем задуматься. Зарплата в райкоме была в два раза ниже, между тем в семье подрастало двое детей. И в Эльбан перебралась  Екатерина Лукинична, мама Алексея Клеметьевича. Что он выбрал, напоминать вряд ли нужно. Для него самого, его родных открывалась новая страница жизни.

.                                      Вместе по жизни

Молодые специалисты квартировали в заводском общежитии. Это был деревянный барак, часть комнат в котором занимали парни,  часть - девчата.  В этом бараке справили свадьбу Алексей Чёрный и Евдокия Громыхалина.

Там же, в общежитии, им выделили комнату, в которой стояла печка и в которую в качестве мебели занесли две койки.  Весной глава семейства вскопал грядку.  Лук, редиска, укроп дополнили витаминами скудный стол военной поры.

Когда появилась на свет дочка, семья перебралась в однокомнатную квартиру дома начальствующего состава. Впрочем, житье-бытье в нем по большому счету ничем не отличалось от общежитского. Неизменная печка,  пожирающая дрова почти круглый год.  Мужу и отцу по выходным скучать не приходилось: колол дрова с запасом, радовался, когда из ЖКО привозили сухостой. Он   действительно горел, наполняя квартиру теплом, а не дымился и не шипел, как поленья из чурок свежесрубленных деревьев.

Как-то отец взялся искупать дочку, но не удержал в руках мокрое тельце. Девочка упала на кухонный пол, после чего скатилась в открытое подполье, где семья держала картошку. Ох и досталось Алексею в тот день от супруги!..

К счастью, ни ушибов, ни ссадин родители не обнаружили. Как и медики, которым они показали дочь. Приехавшая позже в Эльбан мама Алексея Клементьевича объяснила благополучный исход Божьей милостью. Остававшись в оккупации одна, Екатерина Лукинична каждый день просила Всевышнего, чтобы он проявил милосердие. Молитва не была напрасной: все остались живы в войну и после войны.

Алексей Клементьевич в Бога не верил. Но перечить матери, которая убедила его завести в Эльбане корову, чтобы дети пили молоко,  не решался.

ЕВРЕЙ-СТАЛЕВАР ПОПАЛ В АНЕКДОТ

Три месяца работы в должности заведующего промышленно-транспортным отделом Сталинского райкома ВКП(б) Комсомольска Алексею Клементьевичу Чёрному хватило разве что на знакомство с предприятиями ведущего района индустриальной столицы края.  Но его перевели в горком, поручив возглавить аналогичный отдел.

Первым секретарем Комсомольского горкома ВКП(б) трудился Василий Тимофеевич Романов. Опыта партработы, как и познаний в сфере производства, ему было не занимать. Романов назначался парторгом ЦК ВКП(б) на авиационном заводе, по  сути возглавляя ведущую в городе и крае партийную организацию.

Новоиспеченному завотделом была поручена подготовка вопроса на заседание бюро горкома о ходе строительства ТЭЦ-1 (ныне ТЭЦ-2). Станция закладывалась до войны,  работы  возобновились после Победы, однако темпы были недостаточными.  Возникла опасность срыва сроков ввода первой очереди. Алексей Клементьевич побывал на стройке, встретился с людьми, в том числе с Василием Павловичем Якубой, возглавлявшим генподрядную организацию, к слову, первостроителем Комсомольска.

При всем уважении к нему  завотделом убедился,  что генподрядчик не ладил с субподрядчиками, те винили его в непредоставлении фронта работ. В общем, ситуация была во многом типичной для энергетики, где главными  скрипками выступали  специализированные организации, и не всегда генподрядчику, в данном случае Якубе,  удавалось объединить усилия. Функцию кнута для непослушного табуна управлений и участков брали на себя партийные органы. Так было позже при возведении Хабаровской ТЭЦ-3, где Алексей Клементьевич на правах первого секретаря крайкома, что называется, карал и миловал, добиваясь выполнения главной задачи - пуска станции.

Но тогда для него,  познавшего производство изнутри в Эльбане,   легче было провернуть в уме  варианты исправления упущений,  нежели  изложить  что-либо на бумаге. Романов возвратил  первый представленный завотделом проект постановления бюро горкома, второй, третий... Новичку помог секретарь горкома по идеологии Александр Николаевич Лапшин. Цифры и факты он трансформировал в пункты постановления, понятные и обязывающие. Нелишне заметить, что Лапшин работал секретарем крайкома по идеологии, когда Чёрный был первым секретарем. Алексей Клементьевич замечал людей знающих, ответственных, бескорыстных, которые становились его соратниками на десятилетия.

Как заведующий промышленно-транспортным отделом горкома он  знал положение дел на ведущих предприятиях. Судостроительный завод переходил на блочно-секционный метод сборки кораблей. Авиационный завод  приступил к выпуску МиГ-15 - реактивного истребителя,  детища конструкторов А.И. Микояна и М.И Гуревича. Следующим был Су-7, положивший начало семейству боевых самолетов П.И. Сухого. «Амурсталь» наращивала мощности мартенов.

Не только китов индустрии держал в поле зрения профильный отдел горкома. При его содействии было создано производство ложек, ножей, вилок, весьма дефицитных в послевоенные годы. Их  штамповали из отходов металла, используемого авиазаводом. Столь же востребованными были изделия другого открывшего в Комсомольске предприятия местной промышленности - металлические кровати с пружинной сеткой.

В июне 1950 года первым секретарем горкома был избран Иван Федорович Клепиков: его предшественника отправили на учебу.  Вторым секретарем пленум утвердил Алексея Клементьевича Чёрного. Ему исполнилось 29 лет. По меркам сталинской эпохи, возраст зрелости, ведь те, кому едва перевалило за тридцать, назначались наркомами. Тогда руководители работали почти в круглосуточном режиме, приноравливаясь к ночным бдениям И.В. Сталина, возглавлявшего правительство СССР. Светлое время суток они проводили в трудовых коллективах, темное - в кабинетах в ожидании звонка из Кремля.

Чёрный с головой погрузился в новую для себя сферу - строительство. Как это наблюдалось повсеместно, объемы выделяемых средств как на «промку», так и на социалку не соответствовали возможностям подрядных организаций. Ведущей из них в Комсомольске был трест№6, который испытывал нехватку техники,  кадров, материалов. Правда, управляющий трестом воспринимал снежный ком проблем философски: всё течет - всё изменяется. Не без участия второго секретаря его сменил Евгений Михайлович Сидоренко, ставший правой рукой Алексея Клементьевича в строительном комплексе на много лет.

На «Амурстали» Алексей Клементьевич познакомился с Львом Борисовичем Шапиро. Тот начинал на итээровских должностях и неожиданно рванул к мартену, что породило анекдот: мир не знал о сталеварах-евреях, за исключением Шапиро. После работы начальником ведущего цеха и секретарем парткома «Амурстали»  Лев Борисович был избран первым секретарем обкома КПСС Еврейской автономной области.

Может создаться впечатление, что любое дело у второго секретаря  и его соратников выходило на ура. Это не так: не удалось  избавить город от нехватки хлеба. Два завода выпускали продукцию на пределе возможностей,  ночной горкомовский гость вряд ли чем мог помочь, как и  соседство стола с койкой в директорском  кабинете. На плохую работу общественного транспорта куда только не жаловались комсомольчане, но и эту брешь залатать у городской парторганизации не получалось.

Решение о третьем хлебозаводе и трамвайном сообщении было принято осенью 1954 года, когда город юности посетил первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев. Несколькими месяцами ранее второй секретарь горкома А.К. Черный был отозван в распоряжение крайкома и рекомендован к избранию первым секретарем райкома КПСС района имени Лазо.

Хрущев на Дальнем Востоке
В октябре 1954 года руководители страны после визита в КНР посетили города Дальнего Востока, в том числе Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Советскую Гавань. Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев, первый заместитель председателя Совета Министров СССР Н.А. Булганин встречались не только с должностными лицами, но и с рядовыми гражданами,  которые жаловались на нехватку продовольствия, на  рост  преступности, что связывалось  с широкой амнистией 1953 года.

В Комсомольске Хрущев и Булганин посетили авиационный завод, в Советской Гавани - площадку завода, на котором планировалось   строительство крейсеров и других надводных кораблей.  Знакомство с недостроенными объектами не прибавило ясности: как известно,  Хрущев в военной политике предпочитал ракеты,  считая устаревшими традиционные составляющие вооруженных сил. Грандиозная стройка в бухте Эгге была остановлена.

В Приморье и на Сахалине, как и в Приамурье,  где побывали руководители страны, выдалась теплая солнечная осень. Первый секретарь Хабаровского крайкома КПСС А.Б. Аристов угостил гостей местными арбузами. Улыбка природы и гостеприимство сыграли злую шутку: дальневосточникам отменили 20-процентую надбавку к зарплате, которая была введена в 1936 году.

Критику неприглядного вида краевой столицы, которая представляло собой смешение дореволюционных особняков и  бараков первых пятилеток,  можно считать позитивом. На капиталовложения, поступившие из центра, были воздвигнуты Амурский и Уссурийский бульвары.  Силами Дальневосточного военного округа был сооружен стадион имени В.И. Ленина, ставший достопримечательностью Хабаровска.

Первый секретарь райкома КПСС района имени Лазо А.К. Чёрный, участвовавший во встрече Хрущева и сопровождавших его лиц с пархозактивом, обратил внимание на неважное настроение Никиты Сергеевича. Выступая с трибуны, глава партийно-правительственной делегации не скрывал, что переговоры с китайской стороной были трудными. Как известно, Мао Дзэдун не поддержал развенчание культа личности И.В. Сталина, на что делал ставку Хрущев  в утверждении собственного авторитета. Идеологические расхождения двух партий и государств вылились в военный конфликт  1969 года.

ПРЕДКОЛХОЗА ИЗ АРГУНСКОГО ПИСАЛ КНИГУ «ЧТО ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ?»

Избрание первым секретарем райкома КПСС района имени Лазо 33-летнего Алексея Клементьевича Чёрного, работавшего в партийных органах Комсомольска, можно считать продолжением линии, начатой  в коллективизацию,  когда коммунисты городов направляли испытанные кадры в сельскую местность.  Но это была не вся правда.

После смерти И.В. Сталина в марте 1953 года страна будто проснулась. Недостатки, которые замалчивались прежде, становились предметом обсуждения. Так, в сентябре 1953 года пленум ЦК КПСС,   рассмотрев положение дел в сельском хозяйстве,  принял  кардинальные меры для преодоления отставания. Были сокращены размеры обязательных поставок, увеличены закупочные и заготовительные цены,  расширено производство тракторов, другой техники. Созрело понимание, что селу надо возвращать долги, порожденные диспропорциями индустриализации.

Ситуацию усугубила война. Даже на востоке страны, где не было оккупации,   бросались в глаза кадровые бреши,  нанесенные войной. Так, в районе имени Лазо овощеводческие бригады до войны включали в себя шесть-восемь звеньев. Объезжая колхозы, Алексей Клементьевич Чёрный, первый секретарь райкома с января 1954 года, убеждался, что в бригадах осталось в лучшем случае по два звена.

Пленум, который кооптировал Чёрного в состав райкома и бюро,   избрав первым секретарем,  проходил при свете керосиновых ламп. Централизованное энергоснабжение в Переяславке отсутствовало. Предприятия райцентра, располагавшие автономными электростанциями,  использовали их скромный потенциал для нужд производства.

Начал Алексей Клементьевич с того, что весной 1948 года выручило его в Эльбане, когда он остался за директора завода, не имея представления,  как проводить посевную в подсобном хозяйстве. Тогда помогли советами  эльбанские старики, знавшие толк в земледелии. В Переяславку в райком за чашкой чая он собрал таких же умудренных опытом людей,  за которыми отправил взятые у предприятий легковушки,  что  воспринималось как небывалое  уважение. Разговор в райкомовской «деревяшке» получился откровенный,  колхозную жизнь  ему обрисовали без лакировки. Тогда район Лазо насчитывал  двадцать два колхоза.

Предстояло воочию увидеть то, о чем говорили ему с болью и надеждой. Если в Георгиевке, Гродеково, других крупных селах общественное стадо зимовало в более-менее сносных условиях, то районная глубинка поражала безысходностью. Истощенных коров поддерживали подвязками. Ему объяснили: если корова ляжет, у нее вряд ли найдутся силы,  чтобы подняться. Глядя на голые стропила, он понимал:  солома с крыш пущена на корм. Дотянут ли рогатые бедолаги до первой травы?

Бюро райкома, рассмотрев ход зимовки, поручило председателю райисполкома разработать меры для недопущения падежа. Ровно через неделю председатель расписался в собственном бессилии, бюро поставило  вопрос о его несоответствии занимаемой должности. Было решено обратиться за помощью к предприятиям лесной отрасли, где заготавливали сено для лошадей, без которых тогда не мыслилась подвозка древесины и другие работы. В районе было три леспромхоза, лесокомбинат, сплавная контора, и везде  использовались послушные коняги. Только в Оборском леспромхозе было полтысячи лошадей. На следующий день первые лица лесозаготовительных предприятий были приглашены к Чёрному.

Массового падежа удалось избежать. Но перед глазами Алексея Клементьевича  всю оставшуюся жизнь будут стоять осунувшиеся от голодухи четвероногие,  мычащие и молчащие. Такие, какие позже показали в фильме «Председатель». Поэтому заготовка кормов, грубых и сочных,  всегда будет для Чёрного на первом месте  в аграрной политике. Даже в наводнения, когда уносило не только сено, но и дома, он не позволит послаблений. И будут заготавливать морозобойное сено, а когда снег повалит, то еловые лапки. И направленные в Амурскую область бригады станут почти до весны прессовать соевую солому, отгружая ее вагонами.

В районе Лазо были свои председатели, свои егоры трубниковы, требовательные и справедливые. Это И.И. Деев, И.М. Волынков, В.К. Бургардт, Н.А. Назаров, Н.М. Иушков. Хватало и людей случайных. Так, председателем колхоза «Вперед» в селе Аргунском избрали бригадира тракторно-полеводческой бригады, выделявшего организаторские способностями. Но вместо того, чтобы возглавить уборочную кампанию, он взялся ... писать книгу. А учинявшему спрос первому секретарю райкома заявил: Ленин написал «Что делать?» - я пишу «Что делать дальше?».  В общем,  смех и грех.

Не менее анекдотичный случай произошел при смене председателя колхоза в селе Марусино. Второй секретарь райкома убедил  возглавить колхоз бригадира тракторной бригады из Могилевки. Когда ехали на собрание, назначенное к концу рабочего дня, тот попросил остановиться у чайной в Екатеринославке: дескать, с утра  ничего не ел... Ожидавший его в райкомовском «Виллисе» второй секретарь через четверть часа направился в чайную, чтобы поторопить едока. Кандидат в марусинские председатели уже изрядно откушал, причем, запивая сорокоградусной.

Истоки неизменного внимания Чёрного к подбору и расстановке кадров - там, на берегах Уссури, Хора, Кии. Главный ветврач райсельхозотдела М.У. Довгалев, прошедший Великую Отечественную, был направлен председателем колхоза «Путь к коммунизму» и вывел его в число лучших. С учетчика тракторной бригады начинал Николай Силин. Его активная жизненная позиция не осталась не внимания: парня избрали секретарем комсомольской организации, назначили  бригадиром полеводческой бригады. Потом была Читинская совпартшкола, работа секретарем парткома Лазовского совхоза, директором Святогорского совхоза.

Как-то первый  секретарь и председатель райисполкома при возвращении в Переяславку вынуждены были убивать время  в Екатеринославке.  Двигаться дальше возможности не было: с десяток машин утонуло в дорожной грязи, откуда их пытался вытащить трактор-«челябинец». Шофера костерили власть, не стесняя себя подбором выражений. Руководители района в разговор не вступали, но он был продолжен на бюро.

Дорожным организациям силенок  не хватало. По инициативе Чёрного к ним подключались предприятия, в том числе лесозаготовительные, которые имели завидную техническую базу.  Пожалуй,  с района Лазо в  лексиконе Алексея Клементьевича появилось  выражение «всем миром». В крае под его руководством  всем миром возводились  сельхозкомплексы,  прокладывались  линии электропередачи,  строились дома в городах и селах.

Для него не было безвыходных ситуаций. В 1955 году в колхозе «Путь к коммунизму» села Гродеково выросла трехметровая кукуруза, предназначавшаяся для приготовления сочного корма, но радость сменилась разочарованием. Из-за переувлажнения почвы к ней не могла подобраться техника. Что делать?.. Вопрос был вынесен на партийное собрание, где находившийся в колхозе Чёрный поддержал предложение убирать кукурузу вручную. Рубили ее и выносили к дороге все жители Гродеково - колхозники, пенсионеры, школьники,  учителя.

То же переувлажнение почвы не позволило использовать комбайн на уборке пшеницы в колхозе села Каменец-Подольск. И здесь решили убирать вручную. Мужики косили, бабы орудовали серпами. И Алексей Клементьевич видел это счастье коллективного труда, когда уставшие люди подбодряли себя шутками и песнями, когда потные лица  светились гордостью за то, что урожай спасен.

Его не хотели отпускать, когда было принято решение об отзыве в распоряжение крайкома. Директор Святогорского леспромхоза С.К. Дорошенко выступил против на пленуме райкома, и был поддержан. «... первого секретаря провожали на выдвижение с большой печалью», - писала  «Тихоокеанская звезда». Да и сам Алексей Клементьевич понимал, что два с половиной года работы в районе - это маловато. Работая в крайисполкоме и крайкоме, он не забывал район, который стал для него родным.

СВЯЗКА ЧЁРНЫЙ-ПОДГАЕВ РОДИЛАСЬ В ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМИИ

Произошло непредвиденное: самолет, на котором летел первый секретарь обкома КПСС Еврейской автономной области Иннокентий Акимович Патлай, попал в воздушную яму. Экипаж сумел вывести машину из пике, но пассажиры, не пристегнутые к сидениям при падении самолета, получили травмы. В том числе и Патлай.  Он был освобожден от обязанностей по состоянию здоровья. Встал вопрос: кто возглавит Еврейскую автономию?

Первый секретарь Хабаровского крайкома Алексей Павлович Шитиков на заседании бюро предложил рекомендовать Алексея Клементьевича Чёрного,  работавшего секретарем крайкома. Другие кандидатуры не рассматривались. Сам Чёрный, которому накануне исполнилось 38 лет, уходил с заседания бюро озадаченным. Первый секретарь крайкома не поставил его в известность о грядущем выдвижении, как и кто-либо из секретарей крайкома. Это не противоречило кадровым установкам, но было, по мнению Алексея Клементьевича, не по-товарищески.

В марте 1959 года пленум обкома КПСС кооптировал Чёрного в состав обкома, избрал членом бюро и первым секретарем. До этого он  был в командировках в Биробиджане и районах области, его знали в аппарате обкома и облисполкома, но став во главе области  воспринимал ее иначе, пристальней и глубже.

Алексей Клементьевич  видел двухэтажки областного центра, как правило, деревянные, приезжал на предприятия, представлявшие собой мастерские с преобладанием ручного труда, и ему было понятно, что Биробиджан остался на уровне  30-х годов, когда на станцию Тихонькую приходили эшелоны с переселенцами из Украины, Белоруссии, центральной России. Они  ехали обживать земли в междуречье Биры и Биджана по направлению КомЗЕТа - комитета по земельному устройству трудящихся евреев, созданного Центральным исполнительным комитетом, высшим представительным органом СССР.

Тихонькая стала Биробиджаном,  была образована Еврейская автономная область. Переселенцев, ряды которых пополняли приезжавшие из Европы и Америки, переполнял энтузиазм. Потом была война, заговор врачей и другие составляющие антиеврейской истерии последних лет жизни И.В. Сталина. Она не обошла стороной далекую от Москвы Еврейскую автономную область. В 1949 году лишились должностей первый секретарь обкома А.Н. Бахмутский и председатель облисполкома М.Е. Левитин.

Обком возглавил прибывший из Москвы П.В. Симонов.

Владимир Израйлевич Пеллер, вернувшийся с войны полным кавалером ордена Славы, рассказывал Чёрному, как второй секретарь обкома К.В. Есауленко добивался выполнения областного плана хлебосдачи. Приехав в колхоз, он направился к амбару с семенным фондом.

- Тронешь семенное зерно - убью! Я на фронте немало гадов положил, и тебя прикончить рука дрогнет! - прокричал второму секретарю обкома  Пеллер, прибежавший из дома с двустволкой.

Его спасло то, что  Симонов и Есауленко были освобождены от должностей за необоснованное вмешательство в работу колхозов. Пеллер рассказал о стычке у амбара Чёрному, когда тот поинтересовался, почему Владимир Израйлевич партработников не называет по имени-отчеству. Впрочем, Алексей Клементьевич без камешков в огород понимал, что надо больше доверять низовым руководителям. Таким, так Пеллер, который выводил в передовые один колхоз за другим, был избран депутатом Верховного Совета СССР, удостоен звания Героя Социалистического Труда. Как Федор Егорович Ватутин, возглавлявший колхоз «Трудовая нива», как Константин Сергеевич Бондаренко, вставший у руля совхоза, объединившего пять колхозов.

Работу в области Чёрный начал с объездов, как было в районе Лазо. Он взял за правило принимать решения не в кабинете, а на месте, и это стремление  укрепится с переводом его в крайисполком и крайком. Села Биджан, Самара, Екатерино-Никольское, поселки Теплоозерск, Хинганск, Известковый... Как правило, поездки не укладывались в один день, и это был вызов аппарату обкома и облисполкома, где привыкли руководить, накручивая диск телефона.

В Облученском районе Алексею Клементьевичу и первому секретарю райкома Александру Ивановичу Шестерикову пришлось пересаживаться на лошадей: иначе в Башурово и Радде они бы не попали, ведь дороги были непроезжими. Вернувшись, Чёрный пригласил председателя облисполкома Филиппа Трофимовича Клименко, чтобы наметить меры для кардинального улучшения дорожной сети. Начали со строительства трассы Биджан-Амурзет. Она связала сельхозпредприятия с областным центром, с железнодорожной веткой Биробиджан-2-Нижнеленинское.

В 1959 году на базе завода металлоизделий создается завод силовых трансформаторов. В 1960 году завод автотракторных прицепов переименовывается в «Дальсельмаш» и перепрофилируется, приступив к производству гусеничных ходов для комбайнов с учетом потребностей сельхозпроизводителей Дальнего Востока, работавших на переувлажненной почве. В том же году собрано пятьдесят комбайнов. Расширяет производство старейшее предприятие области - Тунгусский деревообрабатывающий комбинат. Биробиджан становится центром пищевой промышленности, выпуская кондитерские и колбасные изделия, цельномолочную продукцию и овощные консервы.

Председатель облисполкома Филипп Трофимович Клименко, проработавший в Еврейской автономии почти пять лет, оставил должность по состоянию здоровья. На вакантное место по просьбе Чёрного был рекомендован Григорий Ефимович Подгаев, возглавлявший Хабаровский горком КПСС. Алексей Клементьевич с ним сблизился, когда работал в районе Лазо. Григорий Ефимович тогда был первым секретарем  Вяземского райкома. С 1961 года связка Чёрный-Подгаев воспринималась как неразрывность партийно-советских органов.

Так называемое хрущевское десятилетие осталось в памяти множеством начинаний, и то, что провозглашалось с трибун в столице воистину неутомимым главой ЦК и Совмина, подхватывалось на региональном уровне. Так, последователями движения коммунистических бригад в Еврейской автономии были машинист Облученского локомотивного депо Виктор Дубровин, швея Биробиджанской текстильно-швейной фабрики Хая Карасик, машинист вращающейся печи Теплоозерского цементного завода Виктор Врублевский. Они стали Героями Социалистического Труда.

В движении, которое призвано было соединить школу и производство, прославилась ученическая  бригада средней школы села Валдгейм. Того самого села, где располагалась центральная усадьба колхоза «Заветы Ильича», руководимого легендарным Пеллером. Ученикам этой школы преподавались основы животноводства, растениеводства, механизации сельского хозяйства, что сочетались с работой на школьных гектарах. Картофель и овощи с этих гектаров направлялись в столовую школы.

Поборником трудового воспитания и организатором ученической производственной бригады был директор школы Исаак Абрамович Пришкольник. Выпускники школы оставались в родном селе, устраивались в колхоз,  имея практические навыки, поступая на заочное отделение профильных учебных заведений.

Горбачевские годы привели не только к распаду СССР, но к пресловутому параду суверенитетов внутри  Российской Федерации. Еврейская автономная область вышла из Хабаровского края, причем, Шапиро и Корсунский, бывшие первые секретари обкома КПСС, поспешили с критикой Чёрного. Дескать, зажимал, не давал развиваться... Время все расставило на свои места. При Чёрном, его руководстве  областью и краем, Еврейская автономия развивалась темпами, несопоставимыми с постсоветскими десятилетиями. Хотя в ней, в частности, в Смидовичском районе, периодически собирают подписи за возвращение  в Хабаровский край, прошлого не вернуть. Но при любых поворотах истории важен масштаб личности руководителя территории, его способность менять жизнь людей к лучшему. В этом смысле Алексею Клементьевичу нет равных.

ПРЕДСЕДАЛЬ КРАЙИСПОЛКОМА СТАЛ ОТЦОМ ПРИБРЕЖНОЙ ТОРГОВЛИ                 В марте 1962 года Алексей Клементьевич Чёрный, первый секретарь обкома КПСС Еврейской автономной области, был избран депутатом Верховного Совета СССР по Смидовичскому избирательному округу. В апреле проходила первая сессия Верховного Совета СССР, после ее завершения Алексей Клементьевич возвратился в Биробиджан.

Между тем на краевом уровне было неспокойно. В конфликт между первым секретарем крайкома А.П. Шитиковым и председателем крайисполкома Б.И. Дерюгиным вмешалась Москва. В Хабаровск был командирован зам.зав.отделом оргпартработы ЦК КПСС Н.А. Петровичев. Дерюгина перевели на другую работу: он  возглавил «Куйбышевэнерго».

Во главе исполнительной власти А.П. Шитиков хотел видеть А.Р. Шуранова, работавшего первым заместителем председателя крайисполкома. В ЦК КПСС решили иначе, и в мае 1962 года на сессии краевого совета председателем крайисполкома был  утвержден А.К. Чёрный.

Ему исполнился 41 год, работа в новой должности  началась с приятного - в Хабаровске  сделал остановку Юрий Гагарин с женой Валентиной, которые направлялись в Японию. По словам Владимира Пильгуева, фотокорреспондента «Тихоокеанской звезды», первый космонавт планеты воспринимался как человек неземной, что нашло отражение в  фотографиях, запечатлевших Гагарина с Шитиковым и Чёрным, а также хабаровчан, страстно желавших увидеть человека-легенду.

Алексей Клементьевич,  трудившийся в партийных органах без малого полтора десятка лет, впервые оказался на советской работе. Чтобы глубже знать бюджетирование,  он попросить финансистов крайисполкома подтянуть его. И после рабочего дня с головой окунался в нюансы формирования и исполнения доходной части бюджета,  в подробности того, как и за счет чего она пополняется и перевыполняется. Уроки были предельно конкретны, ведь в качестве примеров фигурировали отрасли, подведомственные крайисполкому.

Когда  Хабаровск посещал первый заместитель председателя Совета Министров РСФСР М.А. Яснов, Чёрный убедил его в необходимости увеличить площади крайисполкома, на которой, между прочим, размещался и крайком партии. Пристройка с переходом была возведена ниже основного здания крайисполкома за счет перевыполнения доходной части бюджета. На это дал добро М.А. Яснов, не нарушив запрета на строительство административных зданий из средств республиканского бюджета.

Пристройка на улице Фрунзе -  пример, как Чёрный добивался выполнения, на первый взгляд, невыполнимого. В частоколе запрещений находилось исключение - и насущный вопрос решался. Пожалуй, это было заслугой блестящей плеяды управленцев крайисполкома. Виктор Григорьевич Шанин - один из них. Он возглавлял главк Минлеспрома, но хрущевские новации, в частности, упразднение союзных министерств,  обернулось тем, что Шанин оказался в Хабаровске в должности зампреда крайисполкома. Опыт работы в Москве помогал ему ориентироваться в хитросплетениях взаимоотношений центра и регионов, добиваться поддержки по многим позициях, включая компенсацию ущерба, нанесенного наводнениями и пожарами.

Не менее колоритная фигура - председатель крайплана Михаил Борисович Миневич, карьера которого складывалась  в Биробиджане. Из финансового блока крайисполкома Чёрный до конца своих дней помнил Владимира Матвеевича Шевчука, работавшего зав.финотделом, его замов Ивана Казимировича Самотыю и Леонида Ивановича Кириленко.
Председатель Хабаровского крайисполкома был  включен в состав делегации Верховного Совета СССР, которая направлялась в Японию. Там она была принята императором и премьер-министром. На обратном пути председатель президиума Верховного Совета СССР Анастас Иванович Микоян, возглавлявший делегацию, пригласил участников поездки в свой салон на борту ИЛ-18,  попросил их высказаться. Алексей Клементьевич обратил внимание на заинтересованность губернаторов и деловых кругов Японии в развитии торговых отношений на местном уровне. Он сообщил, какие виды продукции готов поставлять Хабаровский край, и его деловая хватка понравилась Микояну.

Разговор получил продолжение в Минвнешторге СССР, где председателю Хабаровского крайисполкома предоставили слово. Его выступление было аргументированным и эмоциональным, на что обратил внимание министр внешней торговли Н.С. Патоличев. В общем,  Алексей Клементьевич стоял у истоков прибрежной торговли, благодаря которой получили выход на внешний рынок  подведомственные крайисполкому предприятия. А население не только Хабаровского края, но и других территорий Дальнего Востока смогло приобретать японские промтовары.

Накануне 50-летия Октябрьской Революции было принято решение о награждение орденом Ленина союзных и автономных республик, а также краев и областей. Первый секретарь Приморского крайкома КПСС В.Е. Чернышев посчитал это решение Политбюро ЦК КПСС половинчатым и дошел до Л.И. Брежнева, который поддержал его в том, что одновременно с награждением регионов следует отмечать  лучших людей этих регионов.

В первый июньский день  1966 года  газеты напечатали указ о награждении Хабаровского края орденом Ленина, а месяцем раньше, в последний апрельский день, - указ о награждении орденами и медалями 108 жителей Хабаровского края. Среди производственников чаще других упоминались работники сельского хозяйства. Это Л.Б. Мазлин, П.П. Яремчук, К.В. Остапенко, возглавлявшие сельхозпредприятия, это управляющие отделениями В.Г. Попов и И.М.Волынкин, секретари парторганизаций К.М. Малеев, М.А. Куль. Были широко представлены бригадиры и звеньевые: Н.Ф. Савченко из Веринского совхоза района имени Лазо, М.П. Брахманова из колхоза «Заветы Ильича» Биробиджанского района, Т.И. Баранова из Соболевского совхоза Вяземского района и другие.

Не была забыта социальная сфера. Награды получили учителя Е.Г. Кривороткина, В.К. Осипова, Н.Г. Красоткина. Для вручения ордена Ленина в край прибыл Н.В. Подгорный, сменивший А.И. Микояна на посту председателя президиума Верховного Совета СССР.

Торжественное собрание проходило во Дворце спорта. Знамя края на сцену вынес рабочий завода «Дальдизель» Герой Социалистического Труда П.Е. Панасенко. Его сопровождали А.П. Шитиков и А.К. Черный. Когда орден был прикреплен к знамени, первый секретарь крайкома партии и председатель крайисполкома преклонили колена и поцеловали знамя. Зал встал, переполненный душевным подъемом... Алексей Клементьевич считал это событие одним из самых  памятных в  жизни.

Важным этапом в развитии страны стал XXIII cъезд КПСС, состоявшийся весной 1966 года. Дальневосточникам была восстановлена 20-процентная надбавка к зарплате, вводились новые льготы для жителей северных районов. В Амурске наращивались мощности целлюлозно-картонного комбината. В Солнечном и его окрестностях осваивалось месторождение олова. Комсомольский НПЗ увеличивал переработку нефти, для чего с севера Сахалина проложили вторую нитку легендарного  нефтепровода, построенного в войну, запечатленного в романе Василия Ажаева «Далеко от Москвы».

Пожалуй, не было в крае такого уголка, где не побывал председатель крайисполкома. Города и районы края прирастали новыми предприятиями и социальной инфраструктурой - школами,  поликлиниками, клубами, а также домами - панельными, кирпичными, брусчатыми. Новоселья стали неотъемлемой частью перемен в больших городах и малых селах.

В июле 1970 года А.П. Шитиков и А.К. Чёрный  с другими депутатами Верховного Совета СССР находились в Москве, где обсуждался план и бюджет на предстоящий год. Неожиданно Алексея  Павловича пригласил Леонид Ильич и сообщил ему о предстоящем утверждении председателем Совета Союза  - палаты советского парламента, существовавшего в паре с Советом Национальностей.

На следующий день Алексей Клементьевич был в кабинете секретаря ЦК КПСС Ивана Васильевича Капитонова. Как оказалось, решение о его избрании первым секретарем было предрешено, и речь пошла о председателе крайисполкома. Алексей Клементьевич рекомендовал Григория Ефимовича Подгаева, который возглавлял обком КПСС Еврейской автономной области. Естественно, возник вопрос о первом секретаре обкома. У Чёрного и Шитикова, с которым также обговаривались кадровые подвижки,  была общая кандидатура - Лев Борисович Шапиро. Он работал секретарем парткома «Амурстали»,  и хотя  на заводе он не соприкасался с сельским хозяйством, ведущей отраслью автономии, другие кандидатуры не рассматривались.

Капитонов повез Чёрного и Подгаева на дачу Брежнева, который лечился от простуды, но работы не прекращал. Разговор был недолгим - и с пожеланием успехов от генерального секретаря оба на машине из гаража ЦК умчались в Домодедово. В понедельник, 24 июля 1970 года, пленум избрал Алексея Клементьевича первым секретарем крайкома КПСС.

РАЗДЕЛ «ОТ ОБЛУЧЬЯ ДО ОХОТСКА»

ДУБЛЕНКА СЕКРЕТАРЯ ОБКОМА ПАХЛА НАВОЗОМ

Ирина Ивановна Стрелкова, которую  помнят по работе заместителем председателя крайисполкома и  заместителем главы краевой администрации, курирующей социальную сферу в переломные 80-90-е годы,   малой родиной считает поселок имени А.М. Горького - жилмассив одноименного завода в Железнодорожном районе краевого центра. Здесь она выросла и пошла по стопам отца, встав к токарному станку. Отсюда ее направили во Владивосток в Дальневосточный политехнический институт имени В.В. Куйбышева.

Вернувшись инженером-технологом, она зарекомендовала себя не только на производстве, но и в общественной жизни. Была избрана секретарем  комитета комсомола завода имени А.М. Горького,   выдвинута  в вышестоящие комсомольские органы.

- Конечно, мы знали, кто такой Алексей Клементьевич Чёрный. Можно сказать, благоговели, слушая его проникновенные выступления. Он говорил о проблемах, как эти проблемы решаются. Говорил доходчиво, увлекательно, - вспоминает Ирина Ивановна.

Комсомольская стезя уступила место партийной. С должности секретаря Железнодорожного райкома партии Хабаровска Стрелкова была направлена в Академию общественных наук при ЦК КПСС.  На собеседовании не скрывала от Алексея Клементьевича, что хотела бы с партийной работы перейти на преподавательскую. И  совмещала учебу в столице с проведением социологических исследований на хабаровских предприятиях. Темой диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук стала  научная организация труда.

Звонок из отдела оргпартработы крайкома партии порушил планы и мечты.  Из общежития академии она примчалась в гостиницу «Москва», где по традиции останавливался Чёрный.  «Да ты понимаешь...», - услышала она в ответ на сетования о прерванной учебе. Непривычная для него недосказанность была объяснима: ЦК в стремлении повысить роль женщины в  советском обществе рекомендовал активней выдвигать их на руководящие должности. Предлагалось, в частности, заменить мужчин, работавших секретарями по идеологии на районном и региональном уровне. Наверное, Алексей Клементьевич сознавал неоднозначность такого решения, но как руководитель обязан был  его выполнять.

Из первых месяцев работы в Еврейской автономной области  память сохранила холод в гостинице, от которого  спасалась  костюмом с лебяжьим пухом, жареная навага на ужин из гастронома.

- Ну как тебе здесь работается, как живется? - поинтересовался Чёрный при очередном посещении области. - Не обижают?

Жаловаться в подобных случаях Стрелкова себе не позволяла, однако наступил момент, когда она, выплакавшись в одиночестве, стукнула кулаком по столу в кабинете первого секретаря обкома Льва Борисовича Шапиро.

- А вы почему живете в гостинице? - уточнил он, услышав о нерешенном жилищном вопросе, вероятно, полагая, что секретарь обкома должна была сама решать его в горисполкоме.

Впрочем, бытовые неурядицы не отвлекали от главного в наступившем 1984 году  - подготовки к 50-летию Еврейской автономной области. Чёрный понимал, что это событие выходит далеко за пределы области и края. В то время в Израиль устремились граждане СССР еврейской национальности, зарубежные СМИ пестрели публикациями об их незавидной доле.

- Работая в Еврейской автономной области, встречаясь с людьми каждый день, я не забивала голову вопросом, кто из них какой национальности. Вряд ли об этом думали на Теплоозерском цементном заводе,  комбинате «Хинганолово», Биробиджанском заводе  силовых трансформаторов, - размышляет Ирина Ивановна, убежденная, что подготовка к юбилею помогла ей быстрей познакомиться с руководителями районного и областного звена.

Спустя три с лишним десять лет она их  помнит. Это председатель облисполкома Марк Матвеевич Кауфман, председатель облсовпрофа Сара Абрамовна Будницкая. Это первые секретари райкомов: Биробиджанского - Александр Афанасьевич Скачков, Ленинского - Анатолий Иванович Фролов, Облученского - Виктор Иванович Лобкис. И, конечно, первый секретарь Биробиджанского горкома Борис Леонидович Корсунский, который имел смелость публично возражать первому секретарю обкома, доказывать свою правоту.

- Главным объектом был концертный зал филармонии на семьсот мест, в котором планировалось торжественное собрание,, - говорит Стрелкова.

В ночь перед торжественным собранием с руководителем Камерного еврейского музыкального театра Юрием Шерлингом она смотрела первую на новой сцене и последнюю репетицию спектакля «Золотая свадьба». Он был поставлен к юбилею области поющим и танцующим коллективом,  который чаще выступал за границей, чем в Биробиджане, где был создан по решению Совета Министров РСФСР.

Стадион в Биробиджане вмещал двенадцать тысяч зрителей, но в день 50-летия области стадион принял в два раза больше. Двенадцать тысяч самодеятельных артистов участвовало в представлении, после которого Чёрный подошел к Стрелковой, поцеловал и  сказал: «Спасибо!..»

Праздник остался позади, а будни  секретаря обкома - это не только партполитпросвещение и наглядная агитация. Два раза в неделю -  к пяти утра на утреннюю дойку в Валдгейм, другие села.   И разговор с доярками о  надоях и отелах, кормах и  навозоудалении. Как-то Стрелкова была командирована в краевой центр, где  после рабочего дня заехала в родительский дом в поселке имени А.М. Горького, и мать сразу насторожила ее дубленка. Ее велено было оставить в сенях, чтобы выветрился запах навоза.

Выезды на утреннюю дойку ввел в практику Чёрный. Как  цветы на 8 Марта,  распродажу дефицита на фермах. Так поднимался авторитет доярки, по его убеждению, главной фигуры в животноводстве. Неслучайно край обеспечивал себя натуральным молоком на 100 процентов, что сегодня представляется фантастикой.

Получив двухкомнатную квартиру площадью 26 квадратных метров, Ирина Ивановна привезла в Биробиджан сына,  он учился  в местной школе. На кухне стоял длинный стол, часть которого занимали рукописи и книги. Она продолжала работать над диссертацией.

Когда диссертация была защищена,  ей предложили возглавить кафедру в Высшей партийной школе, чему она была рада, ведь исполнялась мечта о преподавании. Однако напомнил о себе отдел оргпартработы крайкома партии. Стрелкова приглашалась на собеседование к Чёрному.

- Я утонула в кресле, которое стояло в его кабинете на десятом этаже нового здания крайкома. Кресло показалось мне невероятно большим, наверное, потому что  сама была худенькой, ведь я носила одежду 44-го размера, - мыслями возвращается к тяжелому для нее разговору Стрелкова.

- Ну что ты скукожилась, Ивановна! - начал Чёрный. - Да ты понимаешь...

В должности заместителя председателя крайисполкома она сменила Тамару Сергеевну Васекину. Для обоих это была знакомая  рокировка: когда Васекина из Железнодорожного райкома уходила в крайисполком,  на освободившее место секретаря райкома рекомендовали Стрелкову.

- Он столько лет занимал высокие посты, но не растерял человечности, - говорит она, имея в виду, конечно же, Чёрного, и свою сугубо личную историю.

Она уехала в Академию общественных наук при ЦК КПСС, освободив двухкомнатную квартиру в Хабаровске.  Родители жили в частном доме  поселка имени А.М. Горького на улице Боевой, который строили всей семьей. Позже у отца отказали ноги: сказалась стоячая работа токаря плюс курение. После ампутации он появился на заводе, попросил обменять дом на квартиру. Ему дали «однушку», в которую въехало четверо, включая семью младшей сестры Ирины Ивановны.  Понятно, это беспокоило ее, на что обратил внимание посещавший область Чёрный.

- Ну что, Ивановна, нос повесила? - спросил он, остановив после совещания. - Давай рассказывай!..

- Если учитывать сданную тобой жилплощадь,  можно подобрать  квартиру в центре города, - подытожил Алексей Клементьевич ее эмоциональный монолог.

- Не надо в центре, - возразила Ирина Ивановна. - Отец на заводе и в поселке с 1938 года, ничего другого ему не надо!..

Переселение состоялось, сердце дочери успокоилось. Доброта и сострадание  были такими же неотъемлемыми чертами Алексея Клементьевича как требовательность и спрос.

ХАБАРОВСК ВСТРЕТИЛ 125-ЛЕТИЕ С ЛАДЬЕЙ НА УТЕСЕ И ПРУДАМИ

«Где Амур спокойно катит волны/ От Хабаровска невдалеке,/Где леса стеной зелено-черной/ Круто опускают к реке...»Этими  строками открывается баллада о мальчике-партизане 1919 года, которую на выпускном вечере в школе-семилетке прочитал Сашко Панченко. Причем, на русском языке, хотя преподавание в сельской школе Запорожья велось на украинском языке. Словом,  напророчил... После окончания судостроительного техникума там же, на Украине, его в числе других выпускников направили в Хабаровск на завод имени С.М. Кирова.

А дальше работа мастером, срочная служба, снова завод, где  Александр Панченко возглавил комсомольско-молодежную бригаду. И, как нетрудно догадаться, попал в поле зрения партийных кадровиков.

Он пришел в райком инструктором промышленного отдела. С должности заведующего этим же отделом был избран вторым секретарем Краснофлотского райкома партии Хабаровска.

- Юрий Алексеевич Буссель, первый секретарь райкома, был в отпуске, и на совещании о шефской помощи  присутствовал я. Тогда впервые с более-менее близкого расстояния увидел и услышал первого секретаря крайкома партии Алексея Павловича Шитикова и председателя крайисполкома Алексея Клементьевича Чёрного.

По словам Панченко, когда выступал Шитиков, можно было обменяться мнением с соседом, разумеется, шепотом. Первый секретарь говорил спокойно, размеренно. Когда за трибуну встал Чёрный,  тембр его голоса  и аргументация действовали так, что каждый ощущал себя пригвожденным к спинке стула. Александр Семенович вспоминает: после речи Чёрного мысли работали в одном направлении - разнарядку надо исполнить любой ценой. Если не  накосим столько-то тонн сена, не отправим на прополку овощей столько-то человек, как и на уборку, - всему конец.

- Мы бежали и работали, как черти, - говорит Александр Семенович, возвращаясь к памятному совещанию полувековой давности, отмечая, что сельское хозяйство в крае тогда было если не на нуле, то уж точно не соответствовало его промышленному потенциалу.

С должности председателя Краснофлотского райисполкома Панченко был избран заместителем председателя горисполкома. Поначалу  курировал торговлю,  потом жилищно-коммунальное хозяйство. Шесть лет рабочий день в лучшем случае по двенадцать часов, ночные вызовы, неиспользованные выходные и отпуска - и понятное недовольство жены,  собственное раздвоение между работой и семьей.

Алексей Клементьевич будто чувствовал его терзания, предложив Панченко возглавить управление бытового обслуживания крайисполкома. Но когда Александр Семенович переступил порог кабинета и увидел кипы бумаг вместо четвертой ножки стола, прозрение не заставило себя долго ждать: положение дел в «бытовке» хуже, чем в ЖКХ!..

Спасительным кругом оказался клиент, у которого сломался телевизор. Сам он был военным, а жена, остававшаяся одна, не представляла жизни без голубого экрана. И вот он опять стал показывать новости и фильмы, что в семье воспринималось как праздник, на который был приглашен  Александр Семенович.

В разговоре прозвучала фамилия первого заместителя министра бытового обслуживания РСФСР - и  надо же, какое совпадение!.. Он учился в одной школе  с владельцем отремонтированного «телика» - и в полчаса телефонистки военведа соединили замминистра с другом школьных лет из Дальневосточного военного округа. Досталась трубка и Панченко, который узнал от руководителя  отрасли, что готовится постановление ЦК КПСС об улучшении бытового обслуживания населения. «Было бы неплохо, если бы Хабаровский край сформулировал свои предложения», - услышал Панченко от замминистра.

На следующее утро Александр Семенович был в кабинете председателя крайисполкома Григория Ефимовича Подгаева. Вместе отправились к Алексею Клементьевичу. К вечеру была сформирована рабочая группа...

- О постановлении ЦК КПСС мы узнали из газет. Через месяц-полтора в наш адрес стали поступать вагоны с тканями для ателье, с запчастями мастерских, ремонтировавших холодильники и другую бытовую технику, - рассказывает Панченко.

Радостное настроение прервал звонок из приемной первого секретаря крайкома.

- Ну что - отдохнул? - этими словами его встретил Чёрный. - Завтра сессия городского совета. Мы  рекомендуем тебя председателем горисполкома.

Среди приоритетных направлений краевого комитета партии,  кроме продовольственного обеспечения, неизменно присутствовало строительство жилья. Причем, союзный госплан планировал его от достигнутого. Иначе говоря, если запланированное количество квадратных метров  жилой площади регион не вводил, то в следующем году финансирование сокращалась на те самые недополученные  «квадраты».

- Скажу честно: дважды против меня возбуждали уголовные дела за подписание актов приемки домов, которые посчитали недостроенными. Действительно, в каких-то квартирах не наклеили обои, в каких-то квартирах навесили не все батареи, - говорит  Панченко, возглавлявший горисполком в 1981-1991 годах.

Он понимал: недоделки устранимы,  а главное - люди вселятся в эти квартиры, которых они ждали, скорей всего, не один десяток лет. Его щепетильность лишит их этой радости, а потому заранее был готов к наказаниям. Но почему его не снимали с должности, не наказывали по партийной линии? Как полагает Александр Семенович, его ангелом-хранителем был Алексей Клементьевич, к мнению которого прислушивались надзорные органы. Во второй половине восьдесятых годов край вводил по миллиону квадратных метров жилой площади в год, и почти третья часть этих «квадратов» приходилась на Хабаровск. Немыслимые цифры для постсоветской действительности!

- Две тысячи семей мы ежегодно переселяли из аварийного жилья! - приводит он другую невероятную для сегодняшних хабаровских градоначальников цифру.

В  преддверии 125-летия Хабаровска Панченко записался на прием к Черному, чтобы поставить в известность, какие объекты будут введены, откуда ожидаются гости, советские и зарубежные. Градоначальник исходил из того, что в памяти старшего поколения  осталось в памяти 100-летие Хабаровска, которое отмечалось в 1958 году открытием памятника Ерофею Хабарову и кинотеатра «Юбилейный».

Настал май 1983 года.  Взору хабаровчан предстали городские пруды. Рядом с утесом вознеслась колонна с ладьей в память о первопроходцах. Накануне приема гостей в историческом особняке, отреставрированном к юбилею на улице Пушкина, Панченко ошарашили: празднества вынесены в повестку дня бюро крайкома, на которое он обязан прибыть незамедлительно.

- Я не мог сообразить, в чем дело? - не скрывает Александр Семенович. - Алексею Клементьевичу вручались пригласительные билеты на все наши мероприятия. Кто и что ему мог нашептать?

Вероятно, юбилей выходил за рамки официальной историографии, где отчет всего и вся велся с 1917 года, и об этом напомнили первому должностному лицу края.

- Положение спас командующий Дальневосточным военным округом Иван Моисеевич Третьяк, который являлся членом бюро крайкома партии, - замечает Панченко. - Он деликатно упростил обсуждаемый вопрос. «Если сложилось убеждение, что прием выльется в трату бюджетных средств, то я предлагаю сброситься, - сказал Иван Моисеевич с подковыркой. - Сколько рублей надо внести? Я готов...».

Отмену приема ... отменили. Кстати, на юбилей прибыли председатели горисполкомов всего Дальнего Востока: они отметили успехи города в благоустройстве.

Как-то на расширенном совещании Чёрный поинтересовался у него, сколько хабаровчан погибло в Великую Отечественную. Панченко не смог ответить, как и не смог ответить крайвоенком, сколько жителей края полегло в сороковые роковые. Вопросы предваряли решение: открыть к 40-летию Победы мемориал славы с вечным огнем и  фамилиями погибших.

- Когда разговор переместился к деталям, я схватился за голову. Нужен черный мрамор, но его край не имеет. Нужен красный мрамор, однако и с ним такое же положение, - перечисляет Панченко.

Месторождение красного мрамора отыскали в Казахской ССР, пришлось выходить на первого секретаря ЦК компартии республики Динмухамеда Ахмедовича Кунаева. За черным мрамором, который добывали в Закарпатье,  Панченко полетел в Киев. Председатель горисполкома Валентин Арсеньевич Згурский, с которым Александр Семенович подружился в пору учебы в Академии общественных наук при ЦК КПСС, повез его к министру местной промышленности республиканского правительства. «Отказать в таком святом деле я не могу», - сказал министр, выслушав суть вопроса, который предстояло решить без фондов и прочих составляющих тогдашней экономики.

В апреле, когда мемориал был готов вчерне, приклеенные к черному мрамору буквы стали неожиданно отваливаться. Было решено сверлить мрамор и крепить каждую буковку. Опять разнарядки по заводам, дефицитные двухмиллиметровые сверла, козлы, круглосуточное высверливание и крепление буквы, составлявших инициалы и фамилии погибших.

- Где-то за час до начала митинга мне сообщили: ветер сбил пламя вечного огня. Подъехать к мемориалу было уже невозможно: тысячи людей стояли  плотно на Тургенева, Комсомольской, Истомина, - вспоминает Панченко 9 Мая 1985 года. - Я пробился с трудом и вздохнул спокойно: ребята с горгаза справились сами.

Заиграл оркестр,  еловые гирлянды с алыми лентами легли к пятиконечной звезде из красного мрамора, в центре которой пылал вечный огонь. На черном мраморе читались фамилии жителей края, отдавших жизни за свободу и независимость Родины. Были слезы, заплаканных вдов и дочерей поддерживали близкие. Лица тысяч людей пронизывала печаль, но печаль была светла. Ибо каждый чувствовал сердцем: никто не забыт и ничто не забыто.

- В пору руководства краем Алексея Клементьевича Чёрного Хабаровск, как другие города и районы, активно развивался. Воля и требовательность первого секретаря крайкома партии  были неотделимы от его знаний, опыта, уважения к простым людям, руками которых создавались заводы и сельхозкомплексы, жилмассивы и объекты инфраструктуры. Последующие три десятилетия показали: руководителей, равных Чёрному по деловым и человеческим качествам,  край не имел, - убежден Александр Семенович Панченко.

...ИМЕЛ ВОЗМОЖНОСТЬ ВСТРЕЧАТЬСЯ

В 1957 году Игорь Кудров, выпускник Ленинградской лесотехнической академии, на распределении выбрал Хабаровский край. В Хорской сплавной конторе его назначили техноруком, но лесотехническая стезя вскоре была прервана: пленум райкома ВЛКСМ района имени Лазо избрал его первым секретарем. В воспоминаниях, написанных Игорем Павловичем через полвека, он отмечает, что в районе тогда функционировали три леспромхоза, Хорский и Мухенский ДОКи, гидролизный завод и пять совхозов.

Чем глубже новоиспеченный комсомольский работник вникал в специфику района, тем больше узнавал о деятельности первого секретаря райкома КПСС  Алексея Клементьевича Чёрного, к тому времени отозванного в распоряжение крайкома. «Коммунисты района вспоминали его как энергичного, строгого, грамотного руководителя. Я, конечно, не мог предположить, что вся моя жизнь будет тесно связана с Алексеем Клементьевичем», - признается в воспоминаниях Кудров.

Его комсомольская биография продолжилась на краевом уровне. Последующий  жизненный  этап был связан с партийными органами краевой столицы. Кудров работал первым секретарем Краснофлотского райкома КПСС. Потом был горком КПСС и должность второго секретаря. «...Я имел возможность встречаться с Алексеем Клеменьевичем при обсуждении и решении самых разных вопросов жизни Хабаровского края, учиться у него работать,  не считаясь со временем, а главное - добиваться положительных результатов в каждом конкретном деле», - пишет в воспоминаниях Кудров.

Как второй секретарь он отвечал за состояние дел в энергетике, промышленности, строительстве.  Производственный потенциал  Хабаровска тогда формировали заводы имени А.М.Горького и имени С.М.Кирова, «Дальдизель» и «Амуркабель», швейное объединение «Восток» и мебельный комбинат «Заря». На каждом из этих предприятий трудились тысячи хабаровчан.

-  Осваивались новые виды продукции, модернизировалось оборудование, «Дальэнергомаш», «Дальдизель», другие заводы прирастали новыми цехами, -  говорит Кудров, не скрывая, что  большую часть  рабочего времени  второго секретаря занимало капитальное строительство.

«Правительство выделяло денег столько, сколько можно было  освоить. Финансирование определяло планы, которые измерялись квадратными метрами жилой площади.  Осваивали эти деньги строительные организации, они за ввод  отвечали головой. Для того, чтобы  эти планы увеличивались, партийные комитеты Хабаровска всячески помогали строителям,  - возвращается в пережитое Кудров, точней,  к шефской помощи, когда шпаклевали потолки, красили подоконники,  наклеивали обои если не сами новоселы, но их коллеги.

По этому поводу иронизировали. Хотя ремарка в воспоминаниях  свидетельствует о неизмеримо важном,  почти немыслимом в настоящее время. «Квартиры выделялись бесплатно», - констатирует Кудров, и не надо иметь семь пядей во лбу, что понимать: строительство квартир, домов, микрорайонов оплачивало государство.

- Каждую субботу был объезд сдаточных объектов  руководителями районов города и подрядных организаций. Если замечали отставания, то принимали меры, - рассказывает Кудров.

Крайком КПСС на объездах представлял заведующий строительным отделом. Все знали, что Алексей Клементьевич в это время инспектирует объекты Некрасовки. В этом пригородном селе на месте бревенчатых домов, почерневших от времени,  формировался агрогород с микрорайонами пятиэтажек, детсадами и школами. Стройка не прекращалась и за околицей, где поднимались корпуса птицефабрики, племрепродуктора, бройлерной, свинокомплекса.

- Но когда в городе случалось ЧП,  первым на месте оказывался Чёрный. Тут же делались выводы, нелицеприятные, порой обидные для кого-то. А главное - формулировалась задача, выполнение которой велось в круглосуточном режиме, - подтверждает Кудров.

Так было при разрыве водовода на ТЭЦ-1, когда все хабаровские водовозки с переполненными  цистернами мчались на станцию, но опасность ее остановки, следовательно, прекращения теплоснабжения жилмассивов в холода сохранялась. Громадными усилиями худшего удалось избежать.

А подготовка к XIV Тихоокеанскому научному конгрессу, который состоялся в Хабаровске в 1979 году!.. Впервые конгресс проводился не столице, однако его организаторы не учли, что площадкой для встречи ученых  множества стран провинциальный центр не располагает. Здание у набережной Амура, сегодня известное как дом приемов правительства края, рождалось в считанные месяцы. В продленную смену и без выходных трудились лучшие кадры «Хабаровсккрайстроя».  Завод алюминиевых конструкций изготовил подвесной потолок, который до сих пор поражает оригинальностью.

К красным датам календаря Хабаровск получал впечатляющие объекты. Так, к 60-летию Октября, который отмечался в 1978 году, открылись гостиница «Интурист» и театр музыкальной комедии. Хотя реалии пятилеток, по которым жил Советский Союз, были таковы, что театральные здания почти не строились, ведь средств остро не хватало на жилье, другие нужды. Тем не менее министр культуры Екатерина Дмитриевна Фурцева, бывшая ткачиха, ставшая членом высшего партийного органа, поддержала хабаровское руководство. Но поставила условие: здание театра должно быть построено на главной улице.

- Решение о размещении театра в парке «Динамо» принимал Чёрный, - уточняет Кудров. - Он знал, что большинство хабаровчан против, что люди повсеместно выражали недовольство намеченным урезанием зеленой зоны в центре города.

Резонно напомнить, что до середины 70-х годов на месте городских прудов  теснились хибары, усеянные помойками.  Но с этим вопиющим неблагоустройством общественность смирилась, зато стройплощадка у входа в парк с улицы Карла Маркса вызывала категорическое неприятие. Первого секретаря крайкома называли  самодуром.

Похоже,  время расставило всё по местам. Строительство театра   положило начало реконструкции парка «Динамо», и эта работа еще не завершена, хотя после отставки Чёрного миновало три десятка лет.

В НОВЫЙ ГОД БУДЕШЬ ЗДЕСЬ!..

Николай Николаевич Данилюк не скрывает, что советско-партийная карьера его никогда не привлекала. Он работал заместителем командира Хабаровского объединенного авиаотряда по наземным службам. Борис Григорьевич Язерский, начальник Дальневосточного управления гражданской авиации, ставший легендой еще при жизни,  видел Данилюка  своим замом, но авиацию пришлось оставить...

В Железнодорожном райкоме КПСС Хабаровска, на который замыкалась парторганизация авиаотряда,  Данилюку предложили  возглавить райисполком. Он отказался:  его устраивала работа в авиаотряде. Тогда бюро райкома приняло решение об исключении его из КПСС за невыполнение партийного поручения. Язерский обратился за поддержкой к первому секретарю крайкома.

- Он взял меня с собой, и тогда я в первый раз увидел Чёрного вблизи, - вспоминает Данилюк. - Езерский объяснял, что я включен в резерв  кадров Министерства гражданской авиации СССР, но Чёрный его прервал. «Кадрами занимается партия, и ей видней, кого и куда назначать,»  - с напором  сказал  Чёрный.

Восемь лет Данилюк возглавлял исполком Железнодорожного района. В июне 1979 года ему позвонил председатель крайисполкома Григорий Ефимович Подгаев.

- Готовь сессию районного совета - будем освобождать тебя от должности, - не без иронии сообщил он.

Подробности предстоящей кадровой рокировки Данилюк  узнал в кабинете Чёрного.

- Примешь Индустриальный район. Вникнешь в дела,  познакомишься с людьми, - сказал Алексей Клеменьевич. -  Поработаешь председателем райисполкома с прицелом на первого секретаря. В этой должности работает достойный человек, но возраст не скинешь и здоровье  у него не в порядке. А тебя мы знаем...

Индустриальный район был ведущим в краевой столице  по численности населения и промышленному потенциалу. За  год  работы председателем райисполкома Данилюк объездил Первый и Южный микрорайоны,  Пятую площадку, Красную Речку, другие жилмассивы района, в котором проживало 180 тысяч хабаровчан. И, разумеется, изучил его индустриальную составляющую, которая  дала название району, -  судостроительный завод,  «Амуркабель», заводы ЖБИ и ОБД,  другие предприятия стройиндустрии.

Правда, с избранием первым секретарем райкома «промка», как и социалка, отошли в сторону. Главным делом для него, как и его коллег в городских и районных комитетах, как и для самого Алексея Клементьевича,  было сельское хозяйство. Посевные, сенокос, уборочные. Плюс возведение жилья в сельской местности.

По четыре дня в неделю Данилюк вместе с Чёрным проводил в районе Лазо, Вяземском и Хабаровском районах, подшефных для Индустриального района. Остался в памяти 1981 год, когда в конце лета  на южные районы края обрушилось наводнение.

Заготовленное сено смыло. Было решено развернуть косовицу в Амурской области, которая не попала под удар стихии и куда были направлены бригады предприятий района.  Пока не встал Амур, сено доставляли речники, потом подключились железнодорожники. Косьба продолжалась до белых мух.

- Это был государственный человек! - так отзывается о Чёрном Данилюк. - Он много работал, жестко спрашивал, но ведь и дело двигалось!.. При нем были построены птицефабрики, свинокомбинаты, животноводческие комплексы. Край имел собственные продукты питания.

За сельхозкомпанию 1981 года первый секретарь Индустриального райкома был поощрен путевкой в санаторий ЦК КПСС на юге страны, куда намеревался отправиться с женой и детьми. Но путевка не пригодилась.

- Седьмого ноября бюро крайкома рассмотрело вопрос о критической ситуации на ТЭЦ-1, где были остановлены все шестнадцать котлов. По предложению Чёрного бюро постановило направить второго секретаря горкома партии и меня на ТЭЦ. Для нас там подготовили не только столы, но и кровати: с Вадимом Алексеевичем Богдановым мы находились на станции круглосуточно, - вспоминает Данилюк.

Когда Богданов и Данилюк прибыли на ТЭЦ-1, на первой же отметке они увидели заваленные золой насосы и прочее механизмы. Через несколько часов  рабочие, привлеченные с  предприятий районными партийными комитетами,  вручную освобождали оборудование и помещения от золы: техника там не проходила по габаритам.

- Мы же с Богдановым - не энергетики. К работникам станции и «Хабаровскэнерго» у нас доверия не было: это они довели ее до такого состояния!.. По нашей команде разыскали специалистов. Как правило, это были пенсионеры. Самых опытных мы назначили комиссарами. Их было шестнадцать - по числу котлов, - продолжает Данилюк.

Тогда ТЭЦ-3 еще не была построена, основным теплоисточником 600-тысячного города являлась ТЭЦ-1.  Худшего удалось не допустить. Котлы постепенно запускались в работу, в чем убедился первый секретарь крайкома, прибывший на теплоэлектроцентраль вместе с секретарями по строительству и промышленности.

- В новый год будешь здесь! - бросил Данилюку Чёрный, а когда тот заметил, что не был дома несколько недель, добавил: - Потерпи!..

Но были моменты, когда первый секретарь райкома поступал вопреки позиции первого секретаря крайкома. Добилась приема у Чёрного супруга начинающего руководителя: муж ее поколачивал. Между тем по рекомендации Данилюка допустивший аморалку кадр возглавил хлебозавод №6, и под его началом предприятие в считанные месяцы выбилось в лидеры, а главное - отказалось от привлечения сторонней рабочей силы,  которая в хлебопекарной отрасли использовалась повсеместно.

После очередного объезда подшефных районов Данилюк убедил Чёрного заехать на хлебозавод,  где первый секретарь крайкома увидел не только новые формы для выпечки хлеба, другие результаты модернизации, но и самого директора, вышедшего к нежданным гостям в рабочей одежде.

Чёрный от души поблагодарил его за работу,  Данилюка - за подбор кадров, и вопрос о лишении партбилета был снят. Кстати, хлебозавод №6 - единственное предприятие хлебопекарной отрасли региона, сохранившее в ходе разгосударствления. И директор там тот же.

Другая неоднозначная история: на ведущем предприятии района проворовался замдиректора.  Сумма ущерба была возмещена, но это не изменило  суждение Чёрного: «Партия в ворах не нуждается!..»

Бюро райкома ограничилось строгим выговором с занесением в учетную карточку. Тем самым с подачи Данилюка был дан «зеленый свет»  дальнейшей карьере этого руководителя. Со временем он вознесся на краевой, а потом и на федеральный уровень.

Разумеется, Чёрный знал, что Индустриальный райком позволяет себе не считаться с позицией крайкома. С другой стороны, без благожелательного отношения Алексея Клементьевича вряд был  выдвинут на пост председателя крайисполкома Николай Николаевич.  Выходит, Чёрный понимал: лучше работать в паре с Данилюком, имеющим собственное мнение и готовым его отстаивать.

КИРОВСКИЙ РАЙОН 1 МАЯ И 7 НОЯБРЯ ОТКРЫВАЛ ДЕМОНСТРАЦИЮ

Владимир Солдатченков вырос в «дальдизелевской» семье: отец и мать всю жизнь работали на старейшем заводе Хабаровска. И сам он после машиностроительного техникума устроился на «Дальдизель». Работал сверловщиком и фрезеровщиком,  был переведен техником-технологом в ОГМ - отдел главного механика.  Без отрыва от производства получил высшее образование. В числе лучших итээровцев завода был принят в партию.

Как-то к ОГМ заглянул работник Кировского райкома КПСС, между прочим, выходец с «Дальдизеля». Он расспросил  Солдатченкова о работе,  семье, что обескуражило  Владимира, который поспешил за разъяснениями к начальству. Как выяснилось,  его кандидатура рассматривалась с прицелом на замещение вакансии в аппарате райкома.

- Я был настолько далек от партийных органов, что только с приходом в райком узнал, кто такой Алексей Клементьевич Чёрный, - не скрывает Солдатченков.

Через год работы инструктором он был утвержден заведующим промышленно-транспортным отделом. Кроме «Дальдизеля» и нефтепереработающего,  речпорта и крайгаза, строительных организаций,  отдел занимался шефскими связями. А значит, комплектовал сенокосные бригады, организовывал выезды на полевые работы, в том числе уборку овощей и картофеля. Тогда-то Солдатченков оказался в круге забот первого должностного лица края, которые  касались сельского хозяйства.

После семи лет работы в Кировском райкоме Солдатченков был переведен в аппарат крайкома, чему способствовал Михаил Афанасьевич Настобурский, заведующий отделом крайкома, ведавшего оборонкой, который пришел в крайком из Кировского райкома. Первый неожиданностью для Владимира Сергеевича стало избрание его, инструктора, председателем профсоюзной организации аппарата крайкома. Алексей Клементьевич мероприятий по профсоюзной линии не избегал,  однажды он  похвалил Солдатченкова за выступление на отчетно-выборном собрании.  Ну а на субботниках председатель профсоюзной организации, в русле традиций, сложившихся в аппарате,   работал рядом с первым секретарем крайкома, узнавая его требовательность, которая сочеталась с метким словцом, полушутливым выражением, товарищеским подтруниванием.

- У меня создалось впечатление, что Алексей Клементьевич держит меня в поле зрения. Меня это радовало и страшило одновременно. Не давал покоя вопрос: а справляюсь ли я? - признается Владимир Сергеевич.

Отдел оргпартработы, реагируя на внимание Чёрного к Солдатченкову,  взялся его продвигать. Была предложена должность второго секретаря Облученского райкома. Посоветовавшись с Настобурским, Солдатченков отказался. Не поехал  в Бикинский и Ульчский районы, аргументируя тем, кто там отсутствуют оборонные предприятия, навыками работы с которыми он располагает. Предложение возглавить горисполком Николаевска  принял. Там работал судостроительный завод, составляя основу экономики  самого северного города края,  способствуя развитию строительного комплекса и энергетических мощностей.

Солдатченкова пригласили в приемную. В назначенное время явился как штык. Но минуло пять минут -  Чёрный его не вызвал. Еще десять минут осталось позади, а он по-прежнему сидел на стуле в приемной. Наконец, звонок секретарю, она вошла в кабинет Чёрного, но почти сразу вернулась. «Вы свободы, Владимир Сергеевич», - услышал Солдатченков.

Первая мысль, которая пришла в голову, - его как отказника увольняют. Согласию поехать в Николаевск предшествовало три отказа, каждый из которых воспринимался как игнорирование партийной дисциплины. Ясность наступила через полгода, когда его вызвал Чёрный и объяснил, что горком Николаевска ходатайствовал не присылать на освободившееся место председателя горисполкома, поскольку подобрал на эту должность местного хозяйственника.

В феврале 1977 года пленум Кировского райкома КПСС Хабаровска избрал его первым секретарем. Солдатченкову было тридцать девять лет,  и он стал самым молодым руководителем района в крае.

Десять тысяч тонн сена заготавливали бригады Кировского района для совхозов подшефного Вяземского района. Как-то секретарь в приемной райкома, соединяя его, не без волнения сообщила: «Алексей Клементьевич звонит!..»

- Ты долго еще там царствовать будешь! - услышал он полный металла и сарказма голос Чёрного, и для него, как для всех, было ясно как дважды два четыре: если разговор начинается без предисловий, то ничего хорошего не жди. - Ты знаешь, что у тебя там желтяки лежат? Хочешь урожай угробить? - бомбардировал вопросами Чёрный, не давая  слова сказать. - Принимай меры!..

Наутро вереницы автобусов держали курс на село Аван Вяземского района - центральную усадьбу Соболевского совхоза.   Через день Солдатченков  сам был там, на огурцах. «Чёрный приехал!..» - подсказали ему. И точно,  у кромки поля белела «Нива», а сам Алексей Клементьевич  шагал навстречу в сапогах, всматриваясь в огуречные плети. «Навел порядок?» - спросил он Солдатченкова. «Стараюсь», - отвечал Владимир Сергеевич. «Ну молодец! Давай в том же духе!..»

- Он всегда спрашивал по существу. И никогда в этом спросе не было надуманного, малозначительного, - вспоминает Солдатченков.

По итогам работы в 1979 году Кировскому району было присуждено переходящее красное знамя ЦК КПСС, Совета Министров РСФСР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ. Эта была высшая степень отличия для городов и районов. Кировский район, как правило, открывал демонстрации 1 Мая и 7 Ноября на площади имени В.И. Ленина, что наглядно подтверждало его лидерство в городском соревновании.

- Главным показателем было выполнения плана всеми без исключения предприятиями, - напоминает Владимир Сергеевич. - И не всегда выполнение плана зависело от трудового коллектива. У райкома был тесный контакт с руководителями, и они ставили нас в известность, если дела не складывались...

Когда в УНР-274 сообщили, что план под угрозой, Солдатченков отправился в вышестоящую организацию - трест №35. Управляющий трестом Александр Иванович Лысенко, заслуженный строитель РСФСР и орденоносец, поделился наболевшим: крайисполком, которому подчинено управление «Хабаровскстройматериалы», недодает кирпич.

- Дайте бумагу, сколько кирпича запланировано и поставлено, - сказал Солдатченков и поехал в крайисполком, откуда позвонил Лысенко: «Забирайте недоданный кирпич. И о плане УНР-274 не забудьте...»

Поставила в известность о срыве поставок сырья дирекция кожгалантерейной фабрики.

- Сырье поступило, - докладывали первому секретарю райкома. - Но за неделю восполнить упущенное из-за простоев с начала месяца мы не в состоянии...

После бессонной ночи, когда подбирались и отвергали варианты спасения фабричного плана, Солдатченков,   связался с райисполкомом, где распределялись лимиты на ковры, едва не главный дефицит того времени. По численности персонала фабрике полагалось два ковра. «А мы можем изыскать еще?» - спросил он, объяснив ситуацию, и,  получив добро от председателя райисполкома, отправился на фабрику. Там в обеденный перерыв  собрали коллектив, который насчитывал двести пятьдесят человек и состоял в основном из женщин.

О чем говорил с ними первый секретарь райкома? О том, что от них зависит, какое место в соревновании займет район, откроет он первомайскую демонстрацию на главной площади города или не откроет.

- Я понимаю, у каждой из вас дети, их надо забирать из детсада, с ними надо готовить уроки. Но я прошу вас переговорить с родными и близкими, чтобы они побыли с вашими детьми, а вы смогли остаться после смены и поработать, - говорил первый секретарь в громовой тишине.

Но когда он уточнил, что при выполнении плана фабрике будет дополнительно выделено десять ковров, тишина взорвалась. Женщины аплодировали, топали, что-то выкрикивали с восторгом.

- Я возвращался с фабрики и думал, как бедно все же мы живем, но какие замечательные у нас люди!..  - говорит Владимир Сергеевич.

В последний апрельский день директор фабрики доложил первому секретарю: план выполнен. И Кировский район в очередной раз открывал демонстрацию в Хабаровске.

Бочонок пива для строителей ЛЭП

В пору работы В.С. Солдатченкова первым секретарем Кировского райкома КПСС состоялись две районных отчетно-выборных  партконференции. И после каждой проходили выборы нового состава райкома: участники конференции, получив на руки бюллетени,  имели право вычеркнуть фамилии предлагаемых кандидатов в члены райкома перед тем, как опустить бюллетень в урну.

Оба раза Солдатченков получал более полутысячи голосов «за», что составляло абсолютное большинство участников конференций, проходивших в Доме культуры «Дальдизеля». Впрочем, были испытания иного характера,  и строительство ЛЭП-220  Хабаровск-Комсомольск,  как выражался А.К. Чёрный, всем миром - одно из таких испытаний.

Есть смысл напомнить, что индустриальная столица края испытывала нехватку энергомощностей. Запущенная в Амурской области Зейская ГЭС  была способна снабдить электроэнергией соседний регион,  но для ее транспортировки в Комсомольск требовалось проложить ЛЭП. Причем, энергостроители брались исключительно  за монтаж металлических опор. Установка железобетонных фундаментов по решению крайкома и крайисполкома поручалась бригадам, сформированным в городах и районах.

- Кировский район шел первым от Волочаевки.  Нам предстояло установить 74 фундамента. Для бригады из двенадцати человек был доставлен жилой вагончик. Тресты «Спецстроймеханиция» и «Хабаровскводстрой» обеспечили бригаду экскаваторами, другой техникой, - рассказывает Владимир Сергеевич.

Трудности начались, когда ударили морозы. Податливая болотистая почва превратилась в камень, неподвластный ковшам экскаваторов.  Были привлечены траншеекопатели с пилами для резки грунта, но и они вышли из строя. Рытье котлованов для фундаментов опор остановилось. Об этом поставил в известность райком  по телефону бригадир Кировского района Владимир Дружинин.

По признанию Солдатченкова, в критические дни, когда надо срочно решать, что делать,  он терял сон. Голова в круглосуточном режиме подбирала и анализировала варианты. А если использовать взрывчатку? Мысль об этом пришла глубокой ночью, и в восемь утра райкомовский «Уазик» был у «сталинки» на улице Дзержинского, где размещался трест «Спецстроймеханизация».

- Можно попробовать, - поддержал идею  В.И. Лакнер, управляющий трестом, ведущей организации Главдальстроя по земляным работам.

Откликнулись взрывники, причем, соседнего Железнодорожного района. Первому секретарю райкома было доверено крутить ручку взрывного устройства, и на его глазах земляная шапка поднялась и села, разбросав  куски грунта на десятки метров.

- Мы в считанные дни вышли в лидеры по числу установленных фундаментов, - вспоминает Владимир Сергеевич, который в пору лэповской эпопеи постоянно выезжал на трассу, встречался с бригадой.

- Претензий не имеем. Питание хорошее, в вагончике тепло, есть возможность помыться и постирать, но есть одно момент, - отвечал за всех самый бойкий. - Пивка очень хочется...

Солдатченков отмолчался, но про себя решил: надо угостить героических мужиков пивом, тем более что старейший в Хабаровске пивзавод - в Кировском районе!.. Вернувшись с трассы, проехал на завод, объяснился с руководством, получил заверение, что  бочонок пива для лэповцев не повлечет за собой  нарушения финансово-хозяйственной дисциплины. И на финише рытья котлованов и установки фундаментов бочонок был доставлен в бригаду под занавес рабочей смены. Мужики не ожидали такого подарка, радовались, как мальчишки, их рукопожатия были особенно крепкими.

Когда день установки последнего фундамента стал очевиден, раздался звонок из крайкома: Чёрный вылетает на трассу.

- Вертолет приземлился. Алексей Клементьевич подошел к котловану, внимательно осмотрел его. А когда я для подтверждения окончания работ слез на лестнице  на дно котлована, Алексей Клементьевич  не удержался и тоже спустился, - рассказывает Солдатченков.

Там же оказался рояль в кустах, верней, корреспондент хабаровского радио Леонид Стройков, который записал рапорт  первого секретаря Кировского райкома первому секретарю крайкома о досрочной установке фундаментов для опор, выданный в эфир вечером того же дня.

К делу подключился трест «Электросетьстрой». Металлические опоры монтировались с помощью вертолетов. Строительство ЛЭП-220 протяженностью 389 километров завершилось менее чем за год, с опережением нормативных сроков.

ПО-ПЕТРОВСКИ РУБИЛИ КАНАТ

ПРИ СПУСКЕ КОРАБЛЯ НА ЗАВОДЕ ИМЕНИ С.М. КИРОВА

Алла Алексеевна Лепешева на партийную работу пришла из комсомола. Работая секретарем Хабаровского горкома ВЛКСМ, она была наслышана о волевых качествах первого секретаря краевого комитета партии. На встречах с комсомольским активом первый секретарь горкома КПСС Николай Александрович Крылов информировал о делах в крае, ссылаясь на Алексея Клементьевича Чёрного, его требовательность и строгость.

После рождения сына и учебы в Высшей партийной школе Лепешева работала секретарем Индустриального райкома КПСС. Она видела Чёрного на предприятиях, значимых для края, на полях Краснореченского совхоза, над которым шефствовал район.

- Мы учились у него работать с людьми. Он постоянно выступал в трудовых коллективах: разъяснял задачи, информировал об их выполнении, отвечал на вопросы. Был очень взыскателен к нам, идеологам, - не скрывает Алла Алексеевна.

- Тебя Чёрный вызывает, - сообщил ей Николай Николаевич Данилюк, который сменил Михаил Петровича Мещерякова, возглавлявшего Индустриальный райком много лет.

Пока ехала от райкома по улице Краснореченской,  мысленно перебирала, где недоработала, в каком месте  наглядная агитация не та.

- Мы решили выдвинуть тебя на первого секретаря Краснофлотского райкома партии, - огорошил ее Алексей Клементьевич.

- Я же учитель, я же промышленности не знаю. Там же корабли!.. - первое, что выговорила она. - Я же не справлюсь и только опозорюсь!

- Опозориться у тебя не получиться - мы своевременно попросим тебя оставить должность, - то ли в шутку, то в серьез заметил Алексей Клементьевич. - Ты - политический работник, комиссар. Твоя задача - работать с людьми. В том числе  ставить руководителей в ответственное положение. А как строить корабли, знают специалисты. Обратишься к ним - подскажут и покажут...

Зарубкой в памяти осталось  бюро райкома. Не только потому, что первый раз Алла Алексеевна готовила доклад в новом для себя районе. Когда она вышла к трибуне, приступив к изложению доклада, внезапно погас свет. Что делать - прервать выступление, переносить заседание бюро?

На трибуну поставили свечу, и доклад продолжился. Среди прочего в нем говорилось о нехватке энергомощностей, из-за чего было холодновато  в квартирах Северного микрорайона. Свет так и не включили: бюро завершилось в потемках.

ТЭЦ-3 стала главной стройкой не только Краснофлотского района. Заседания штаба стройки проводил первый секретарь крайкома. Но прежде обходил стройплощадку, где знал по имени-отчеству едва ли не каждого бригадира и прораба.

- Я обратила внимание, как Алексей Клементьевич обращался к руководителям, когда предоставлял  слово на заседаниях штаба. Подчеркнуто индивидуально: или по имени-отчеству, или называя организацию, или упоминая какую-нибудь ситуацию, как правило, поучительную.  Я видела, как складывались доверительные отношения, без чего вряд возможно решение общих задач. И это было важно для меня как начинающего первого секретаря райкома, - вспоминает Алла Алексеевна.

Строительство ТЭЦ-3 шло под контролем краевого комитета партии, но из этого не следовало, что город и район к нему отношения не имели. Алла Алексеевна неоднократно выступала перед «химиками» - условно освобожденными. Ее сопровождал милиционер, а она говорила понурым «химикам», что каждого из них ждет дома или мать, или жена, или невеста. И у каждого есть возможность приблизить долгожданную встречу с ними, сократить срок,  поработав на стройке, поучаствовав в социалистическом соревновании.

Вероятно,  удавалось задеть за живое, потому что после  выступления ее обступали коротко стриженые парни,  рассказывали о столовой, общежитиях, медобслуживании, просили помочь.

Далеко за пределами Краснофлотского района и Хабаровска  форсированными темпами шло сельское строительство,  и за него с первого секретаря райкома был особый спрос. «Бывало, в 8 утра назначается рассмотрение хода строительства жилых домов в селах Бикинского района, шефство над которым вел Краснофлотский район. И, подъезжая на перекресток к указанному месту, всегда можно видеть Аллу Алексеевну. А ведь ей надо было проехать до места встречи 200 километров, - отмечал Алексей Клементьевич в книге воспоминаний. - Такие выезды были частыми, ведь район шефствовал не только над строительством домов, он помогал убирать урожай, косить сено, закладывать силос, ремонтировать технику...»

- Так оно и было, - соглашается Алла Алексеевна. - Отправляли на строительство домов в Лончаково плотников и отделочников. Держали на контроле рабочие и студенческие столовые, добиваясь, чтобы в сезон уборки урожая в меню присутствовали блюда из свежих овощей. Солили капусту на овощебазе в районе, привлекая для этого студентов. Огорчало одно  - наши аграрии порой злоупотребляли шефской помощью, не особенно старались сами, и это бросалось в глаза тем, кого по разнарядке партийных органов направляли  им на помощь предприятия.

Не забыта  Лепешевой и остановка топливоподачи запущенной в эксплуатации ТЭЦ-3. Причина - выход из строя бульдозера, как оказалось, последнего действовавшего на складе угля. Об этом  ее поставили в известность ночью. Вопроса, что делать, перед ней не стояло. Конечно же, поднимать руководителей предприятий и строительных организаций района, объяснять им, что требуется для недопущения остановки ТЭЦ. В общем-то, обычное дело для секретаря райкома, отвечавшего за все происходившее в районе.

- Кое-кому приходилось напоминать о партийной ответственности,  и  мы, секретари районных и городских комитетов, брали пример с Алексея Клементьевича,  - замечает Алла Алексеевна.

Были должностные лица, которых не устраивала  жесткость и категоричность  жесткость и категоричность Чёрного, неоднократно рушившего продвижение по ведомственной вертикали, ломавшего судьбы,  не принимая во внимание объективные обстоятельства.

- В 1998 году, через десять лет после  оставления им должности первого секретаря крайкома,  Алексей Клементьевич был приглашен на празднование 60-летия края. На торжественном собрании ему предоставили слово, и он воспользовался трибуной, чтобы попросить прощения у тех, к кому был чрезмерно строг, кого наказал незаслуженно. Он повинился, и это, я думаю, многого стоит. И не будем забывать, что  требовал он по полной  прежде всего с себя самого,  - говорит Алла Алексеевна.

Но какие праздники были в эпоху строгих выговоров с занесением учетную карточку, бюро и пленумов, конференций и съездов!.. Майские и ноябрьские демонстрации, когда в приподнятом настроении с транспортами и портретами членов Политбюро,  - это  само собой. Многоквартирный дом сдали, государственная комиссия подписала акт почти под звон курантов, и будущие новоселы, отставив малярные кисты и обойный клей, открывали шампанское - разве это не праздник? А спуск очередного корабля на заводе имени С.М. Кирова?

- Канат рубили по-старинному, по-петровски, - уточняет Алла Алексеевна. - Брызги, ничего не видно. Волна стихает - и вот он, корабль!.. Ему весь завод аплодирует. Разве это не праздник?

Есть с  чем сопоставить, о чем поразмышлять, сравнимая, как писал поэт, век будущий и век минувший.

ОТЛОЖИЛ ОТПУСК, ЧТОБЫ СЛЕТАТЬ ЗА МЕТИЗАМИ ДЛЯ ЛЭП-500

В 1956 году после семилетки Владимир Глушко перебрался из Приморского края в Комсомольск. Поступил в техническое училище,  готовившее кадры для судостроительного завода имени Ленинского комсомола. Два года работал слесарем-монтажником. Итээровская карьера сложилась в сварочном цехе,  где трудился помощником мастера, мастером, старшим мастером, заместителем начальника цеха. Высшее образование получал в местном политехническом институте.

Вскоре производственная стезя уступила место партийной. Уместно напомнить, что занимались партийные комитеты  не столько идеологией, сколько хозяйством.   Глушко как второй секретарь райкома  отвечал за передельный завод, другие стройки в Центральном районе. И, как нетрудно догадаться,  за шефские связи с Еврейской автономией.

- Ремонт сельхозтехники, протравливание семян,  - перечисляет Владимир Михайлович то, с чего для него начинался год,  упоминая два десятка двухквартирных домов, которые предстояло построить в одном селе, силосную яму, что надлежало выкопать в другом селе,  клуб,  который необходимо было  сдать в  третьем селе.

Владимир Михайлович не забыл, как на заседании бюро крайкома директор авиационного завода,  ведущего предприятия Комсомольска и всего края,  в ответ на критику по поводу недостатка рабочих рук на строительстве жилья в Еврейской автономии, заявил, что его главная задача - выполнение гособоронзаказа,  который на ежедневном контроле ЦК.  Чёрный выслушал его, потом резюмировал: это не выступление директора-коммуниста, а плач Ярославны.

Край ежегодно вводил до миллиона квадратных метров жилой площади, что кратно больше показателей постсоветской поры,  и третью часть этого миллиона обеспечивал Комсомольск.  Такой пример: в октябре лишь на пятый, а не на девятый этаж была выведена кладка дома.

- Чтобы не сорвать сдачу, которая планировалась на декабрь, отопление закольцевали на пятом этаже и приступили к отделке.  В квартирах установили вагранки, забрасывали в них уголек, и штукатурка высыхала, - рассказывает Владимир Михайлович, которому предъявляла претензии уборщица райкома: ковер на полу его кабинета был белесым от известки с обуви.

С 1981 года по 1989 год он работал первым секретарем Центрального райкома КПСС Комсомольска. К слову, одного из ведущих в стране по численности коммунистов. Партийные организации района насчитывали в общей сложности девять тысяч коммунистов.

- Я должен был пойти в отпуск, но его пришлось отложить: горком направлял меня в Сибирь на завод метизов*, который сдерживал поставки на ЛЭП-500, - замечает Глушко. - Вдруг звонок с летного отряда авиационного завода.  Там узнали, куда мне надо, и предложили воспользоваться самолетом, который вылетал с заводского аэродрома в том же направлении.

Когда вводился универсам в привокзальном микрорайоне,  секретарь Центрального райкома отправлялся в Ленинский район к директору авиационного завода. И тот давал команду отпустить мрамор для облицовки фасада, анодированные металлоконструкции - для навесного потолка. Правда, не без упреков, что партийные органы считают авиазавод дойной коровой.

- Зато сколько было радости, когда стройка,  на которую привлекались горожане, завершалась!.. Я имею в виду не только универсам в привокзальном микрорайоне, но дом пионеров, драматический театр, другие социальные объекты, - говорит Глушко. -  Возникало вдохновляющее чувство сопричастности к тому, что происходит в городе. Крепла убежденность, что нам, комсомольчанам, по плечу любые задачи!..

По его словам,   регулярно посещавший Комсомольск и его стройки Чёрный не только учинял спрос, но и находил слова, чтобы поблагодарить.

- Когда на строительстве передельного завода на планерке, которая закончилась в полночь, Алексей Клементьевич сказал, что доверяет «Дальстальконструкции», «Дальтехмонтажу», «Дальсантехмонтажу» как себе самому, надо было видеть лица руководителей этих организаций. Думаю,  слова первого секретаря для них значили не меньше, чем ордена и медали, которые они получили после сдачи пусковых комплексов «Сталь» и «Прокат», - считает Владимир Михайлович.

Он видел, что Чёрного заботят не только корабли и самолеты, другая продукция индустрии Комсомольска. Город обзавелся птицефабрикой.  Предстояло сооружение второй очереди свиноводческого предприятия.  Началось возведение комбината хлебопродуктов, холодильника.  Сооружение бройлерной фабрики в принципе завершилось: осталось поставить  на откорм цыплят. Но начиналось время Горбачёва и пустопорожних разговоров о перестройке и ускорении.

В магазинах Комсомольска  сегодня хватает свинины и курятины. Но за три постсоветских десятилетия город покинуло свыше  пятидесяти тысяч человек. Очевидное неблагополучие подталкивает к осмыслению прошлого, когда в Комсомольск ехала молодежь со всей страны, когда глава края был примером  кипучей энергии и подлинного бескорыстия.

*Метизы (сокращение от «металлические изделия») - стандартизированная продукция для строительства и ремонта. В том числе гайки, винты, анкеры, шайбы, которые использовали для сборки опор линии электропередачи.

НЕИСТОВОЕ «НАДО»

Леонид Иванюта перебрался в Охотоморье в 1970 году, когда Советский Союз широко отмечал 100-летие со дня рождения В.И. Ленина. За плечами был  судоремзавод в Мариуполе, можно сказать, столице украинского Приазовья,  институт инженеров морского флота. А еще он не представлял себе жизни без моря.

На судоремзаводе в Охотске Иванюта  не остался без внимания комсомольской, а потом и партийной организации. Вслед за избранием секретарем партбюро завода, что прибавило хлопот, но не убавило активности,  последовало приглашение на работу в  райком КПСС.

Озадачивало направление деятельности, предложенное  инженеру-кораблестроителю: ему поручалось возглавить парткабинет. Заметив  смущение без пяти минут райкомовца, первый секретарь Анатолий Филиппович Прокопенко уточнил: «Есть такое понятие как партийная дисциплина...» Впрочем, в отделе пропаганды и агитации Иванюта долго не задержался и вернулся к производству  после избрания вторым секретарем райкома.

- Алексей Клементьевич Чёрный прилетел к нам с желанием побывать на Хаканджинском золоторудном месторождении, разработка которого разворачивалась. Однако погода ухудшилась,  аэропорт Охотска не давал добро на полеты, - вспоминает Леонид Александрович.

Он знал пилота, которого местные авиаторы считали асом. Это был вертолётчик Николай Малёваный.  Разыскав знаменитость,  Иванюта  убедительно попросил его одолеть сто километров до Хаканджи при низкой облачности, если, конечно,  это не очень опасно.  «Я полечу», - уверенно ответил ас второму секретарю,  и тот поспешил в кабинет  первого секретаря райкома, где проводил совещание  руководитель края.

- Безвыходных ситуаций не бывает! - реагировал на обнадеживающее известие Алексей Клеменьевич,  повеселевший,  готовый к рискованному перелету.

Что было потом?  Москва и два года учебы в Высшей партийной школе. Хабаровск и месяцы ожидания назначения, как выражались в орготделе крайкома, передержки. Ротация кадров назрела в Советской Гавани, и Иванюта был рад тому, что ему предстояло работать вторым секретарем в этом городе. Во-первых, море, пропитанный морем бодрящий воздух.  Во-вторых, судоремонт и рыбодобыча - отрасли, знакомые по Охотску.
Алексей Клементьевич прилетел в Советскую Гавань из-за неординарности ситуации: менялись сразу председатель горисполкома и второй секретарь горкома. Представляя Иванюту, он неожиданно оторвался от анкеты.

- Черниговский? - переспросил он у Леонида Александровича. - Выходит, земляк мой. Тогда спрос будет вдвойне. Имей в виду!..

Спрос был действительно неослабный. И за ввод блока цехов на Северном судоремзаводе, и за социалку поселка Лососина, где швартовались траулеры базы океанического рыболовства. Едва ли не главным делом горкома было сельское хозяйство,  что   объяснимо. И для крайкома оно было, пожалуй,  первостепенным, но прежде всего - для Алексея Клементьевича. Он знал, что подсобные хозяйства совгаванских  судоремзаводов, минморфлота и минрыбхоза, - одни из лучших  в крае. Он был в курсе, что местная птицефабрика изменила технологию, перейдя от напольного содержания птицы к клеточному, и это позволило нарастить поголовье и выход яйца. Наконец, первый секретарь крайкома не сомневался, что в Смидовичском районе Еврейской автономии, подшефном для совгаванцев, горожане трудятся от посевной до уборочной, включая сенокос, что выверялось годами.

По предложению Чёрного, закрепленному документами крайкома, города участвовали в строительстве жилья на селе. Финансирование поступало не только из союзного минсельхоза.

- По сути урезалось социальное развитие городов края, - говорит Леонид Александрович, не забывший, что прозвучало в ответ, когда те же слова он сказал первому секретарю крайкома.

- Ты же понимаешь, как это надо!.. - почти закричал Алексей Клементьевич, и в этом ошеломляюще неистовом  «надо», казалось, соединилось всё - стыд за полупустые прилавки продмагов,  за халупы в сельской местности, а главное - решимость добиться кардинальных изменений.

- Меня всегда поражали его колоссальные познания, - признается Леонид Александрович. - Одного взгляда на чертежи было достаточно, чтобы признать негодным решение, которое предложили проектировщики в Смидовичском районе.

Как оказалось, труженики кульманов и рейсшин не учли, что коттеджи станут выходить на Транссиб не фасадами, а надворными постройками и туалетами.

Иванюта помнит, что сказал в личной беседе Чёрный перед пленумом, на котором он избирался  первым секретарем Советско-Гаванского горкома КПСС.

- Мы работаем не на приказах - мы работаем на доверии, - заметил Алексей Клементьевич. И добавил в свойственной ему жесткой манере: - Если потеряешь доверие - не взыщи!..

Когда «Главспецдальстрой» приступил к возведению судостроительного завода в бухте Эгге, Чёрный доверил Иванюте решать вопросы, минуя краевые инстанции.

- Я вылетал в Москву, бывал в минсудпроме, обращался в ЦК, - уточняет Леонид Александрович, принимавший все меры для того, чтобы  производственное строительство не отодвигало на задний план социальные объекты, а именно жилье, водовод, коллектор.

Он пробился к секретарю ЦК КПСС  Бакланову, курировавшему оборонку. Выслушав настойчивого совгаванского секретаря,  Олег Дмитриевич прямо при нем позвонил туда, куда нужно, - и десятки миллионов рублей были  переведены подрядчику, который намеревался остановить жилищное строительство из-за нехватки финансирования.

- После каждой командировки я приходил в кабинет Алексея Клеменьевича.  Сообщал подробности, отвечал на вопросы. Как всегда, он проявлял поразительную заинтересованность. Радовался, если  Москва решала в нашу пользу, огорчался, когда складывалось по-другому.  И, конечно, объяснял, как действовать дальше. Я выходил из его кабинета окрыленным!..

После отставки Чёрного вернувшийся из столицы Иванюта по привычке поднялся на десятый этаж. Но аудиенция у первого секретаря крайкома не планировалась: ему предложили отчитаться в профильном отделе.

Судостроительный завод в Советской Гавани не состоялся. Горбачевская перестройка, обернувшаяся провалом, перечеркнула планы организации  производства, способного создавать крупнотоннажный надводный флот. Но усилия партийных комитетов, городского и краевого, не были зряшными. Советская Гавань получила мощный завод крупнопанельного завода, изделия которого в крае шли нарасхват. Вступил в строй давно нужный городу водозабор с водоводом. Выросли десятки панельных пятиэтажек в Окоче, Моргородке, других жилмассивах.  Новая воздушная гавань,  обладающая всепогодной взлетно-посадочной полосой, начала принимать и отправлять самолеты.

ВПЕЧАТЛЕНИЕ БЫЛО ТАКОЕ, ЧТО ЧЁРНЫЙ ДОЛГО РАБОТАЛ В БИКИНЕ

Пленум Бикинского горкома КПСС рассматривал организационный вопрос. В состав горкома и бюро был кооптирован, после чего избран первым секретарем Александр Александрович Лаптиёв. Молодой, статный, выходец из Комсомольска, где работал на авиационном заводе. Представлял его Алексей Клементьевич Чёрный, особо отметивший в нем глубокие знания марксизма-ленинизма.

Поддержав кандидатуру, предложенную первым секретарем крайкома, члены горкома не скрывали друг от друга озабоченности. Ведь Бикин с примыкающим к городу районом имел ярко выраженную сельскохозяйственную направленность. Потянет ли его самолетостроитель, поднаторевший в теории?

- Лаптиёв оправдал надежды Чёрного: быстро освоил специфику района,  работал увлеченно, напористо, - вспоминает Раиса  Ивановна Кабанченко, тогда секретарь Бикинского горкома. - Все мы  убедились, что Чёрный как руководитель краевого уровня способен разглядеть потенциальные способности человека. Возможно, даже те способности, о которых этот человек до поры до времени  не подозревал.

- Сам Чёрный знал город с районом глубоко, как будто  в Бикине долго жил и работал, - продолжает Кабанченко. - Он часто приезжал к нам, хотя мы понимали, что  есть в крае более крупные города и районы. Возводилась Бикинская трикотажная фабрика - он бывал там. Строились двухквартирные дома в Покровке и Лончаково, наших пограничных селах, - наведывался туда. И, конечно же,   посевная,  сенокос, уборочная...

Ведущим сельхозпредприятием района считался Лермонтовский совхоз. В разные годы его директорами были Анатолий Спиридонович Кияшко и Александр Юрьевич Барашков, опытные специалисты, толковые организаторы. Совхоз занимался  животноводством, выращивал зерновые и картофель, добиваясь высоких показателей даже по краевым меркам.

В селе Оренбургском размещалась центральная усадьба Бикинского совхоза. В нем тоже содержали молочное стадо, развивали растениеводство. Пушкинский совхоз входил в краевой трест «Свинопром». Было еще два пчелосовхоза, Роскошанский и Звеньевской.

Когда начальником управления сельского хозяйства стал Анатолий Спиридонович Кияшко, то он сопровождал Алексея Клементьевича в поездках по району. До сих пор как анекдот вспоминается история, как Черный попросил Кияшко показать образцовое огуречное поле. Понятно, что накануне тот исходил выбранное им поле вдоль и поперек, убедившись, что созревшие огурцы убраны. Но огурец - коварный овощ: при благоприятной погоде он растет не по дням, а по часам. В общем, на следующий день первый секретарь крайкома обнаружил на огуречных грядах желтяки. И, вспылив от возмущения,  закидал  желтяками  Кияшко, которого знал как руководителя ответственного,  не допускающего срывов в уборочную страду.

- Позднее об этой истории я говорила с Анатолием Спиридоновичем, который из Бикина был приглашен в Еврейскую автономную область,  много лет работал заместителем губернатора  по сельскому хозяйству. Кияшко не держал обиды на Чёрного. Как и другие руководители, на промахи которых первый секретарь крайкома реагировал, как представлялось, чрезмерно. Действительно, спрашивал он жестко. Но кто скажет, что это было несправедливо? - размышляет Раиса Ивановна.

По ее мнению, Алексей Клементьевич приезжал в Бикин целенаправленно. Он появлялся там, где возникали проблемы, и видел свою задачу, чтобы эти проблемы решить. Запустили трикотажную фабрику, она выполняла план, наращивала собственный жилфонд   - и первый секретарь крайкома перестал бывать на «трикотажке». Устойчиво работали предприятия лесной отрасли - лесозавод и горпромкомбинат, и он не считал нужным беспокоить их руководство. Как и должностных лиц дистанции пути, других подразделений Дальневосточной железной дороги. Кстати, начальник Бикинской дистанции пути Сергей Калинович Степанов избирался членом бюро горкома. Его сменил Владимир Антонович Крапивный, можно сказать, Степанов был наставником Крапивного, который родился и вырос в Бикине,  как руководитель заявил о себе в дистанции пути, а позже более четверти века работал главным инженером Дальневосточном железной дороги.

- Была у Бикина незаживающая рана - спецшкола. В нее со всего края направлялись несовершеннолетние, которые совершили противоправные поступки. Они дважды устраивали бунты: протестовали,  в том числе  против  помещения в СИЗО горотдела милиции сверстников, насаждавших порядки криминального мира,  - не скрывает  Кабанченко.

Ей довелось побывать в заложниках распоясавшихся юнцов, тем не менее она была против применения силы. «Это все же дети», -  обосновывала она свою позицию. Спецшкола фигурировала в повестке дня бюро горкома, и для участия в нем  неожиданно приехал Алексей Клементьевич. «Где были мужики?» - спросил он, узнав, что секретарь горкома партии без кого бы то ни было  поднялась на второй этаж, где бесчинствовали пацаны. По словам Кабанченко, поначалу Чёрный был настроен на беспощадные меры к зачинщикам, но когда всплыли изъяны в организации питания, когда прозвучала мысль, что негоже содержать десятки неблагополучных подростков в одном помещении, Чёрный был склонен больше слушать, чем настаивать.

Примерно тогда же вышел  фильм Динары Асановой «Пацаны», и хотя события в нем происходили в летнем загородном лагере,  в центре внимания были такие же преступившие закон подростки. Не имевшие желания учиться или работать, привыкшие обманывать и изворачиваться. Откуда они появились в  обществе, нацеленном на созидание? Почему криминальный мир стал для них привлекательней идеалов социализма?

Об этом спрашивали себя работники милиции и прокуратуры, вожаки пионерии и комсомола, педагоги. Червоточины подрастающего поколения тревожили  и первого секретаря крайкома.

- Для меня очевидно, что второстепенных вопросов у него не существовало, - убеждена Раиса Ивановна.

По ее словам, в семидесятые-восьмидесятые годы, когда Чёрный руководил краем, Бикин действительно стал городом. В нем были построены пятиэтажные дома, водовод, другие объекты городской инфраструктуры. Сегодня мало кто помнит, что колбаса Бикинского мясокомбината считалась лучшей в крае, что раздвижные столы Бикинского лесокомбината имела  едва ли не каждая хабаровская  семья,  что изделия Бикинской трикотажной фабрики не залеживались на прилавках.

Это хорошо, что дефицит сошел на нет. Но изобилие в основном привозное. А значит,  что в городе и селах на работу не устроиться, что молодежь покидает малую родину, что радостным и вдохновляющим представляется исключительно прошлое, а не настоящее и будущее.

Я ЗНАЮ, ГДЕ ТЫ НУЖНЕЙ!..

Павел Павлович Губкин полагает, что попал в поле зрения Алексея Клементьевича Чёрного, когда он, инструктор отдела строительства, выступил на партийном собрании аппарата крайкома КПСС.  Губкин говорил о том, что строительный отдел зачастую идет на поводу «Хабаровсккрайстроя» - ведущей подрядной организации, работавшей от Бикина до Николаевска. А по сути покрывает из рук вон плохую организацию труда, простои и штурмовщину. Сидевший в президиуме собрания Алексей Клеменьевич в нетерпении перебирал карандаши, однако Губкина не перебивал.

Некоторое время спустя открылась вакансия второго секретаря Хабаровского райкома КПСС. Орготдел крайкома подобрал кандидатуры из совпартаппарата района, но они не устроили первого секретаря крайкома. Сам Губкин до последнего стоял на своем: от него было бы больше пользы не в пригородном сельскохозяйственном районе, а в городе, активно прираставшем энергомощностями.

В Томский ордена Трудового Красного Знамени политехнический институт имени С.М. Кирова Губкин поступил, отслужив на границе. Неудача при поступлении после школы не подточила  желания стать инженером-энергостроителем. Причем, атомных станций. Получив диплом, распределился на строительство Воронежской АЭС.

Следующей стройкой была Билибинская АЭС на Чукотке. Но  «Дальэнергомонтаж» был заменен «Сибэнергомонтажом»,  и Губкин оказался в Хабаровске. Точней, на ТЭЦ-1, где вводились последние  котлы на главной то время  станции краевого центра. Вероятно, там его приметил первый секретарь  Индустриального райкома КПСС Михаил Петрович Мещеряков, который предложил Губкину возглавить промышленный отдел.

Карьера  складывалась по нарастающей: завотделом  райкома, инструктор крайкома, второй секретарь райкома. Правда, Хабаровский район с его полутора десятками совхозов считался ведущим в крае по сельскохозяйственному производству. Им занимался Василий Яковлевич Могила, первый секретарь райкома,  работавший с Алексеем Клементьевичем  много лет.

Предприятия промышленности, за которые отвечал второй секретарь, можно было сосчитать по пальцам. Корфовский каменный карьер, Малышевская РЭБ флота, два леспромхоза на левобережье, которое до середины 50-х годов составляло Кур-Урмийский район. За эти леспромхозы Чёрный всыпал Губкину за заседании бюро крайкома при рассмотрении дел на  лесозаготовках.

- Почти повсеместно не выполнялся план, - вспоминает Павел Павлович. - Перед рассмотрением вопроса на бюро я вылетел в Победу и Кукан,  встретился с руководством и бригадирами. Пришел к выводу, что там не желали работать с тонкомером. Если точней, на еловых массивах. По привычке гнали трактора к кедрам. Хотя был введен запрет на их рубку, хотя отдельные кубатуристые экземпляры не спасали  заготовку, вывозку, разделку...

Высказываясь по этому поводу на заседании бюро крайкома, Губкин рассчитывал, что не только объединение «Тунгуслес», но и «Дальлеспром» обратят внимание на создание экономического механизма, нацеливающего на использование тонкомерной древесины. Ведь массовые рубки не только на левобережье Амура начались в 30-е годы, и за полвека сырьевая база в крае истощилась. Впрочем, такие детали  Чёрного не особенно интересовали. «Район сдал позиции, район должен их поправлять, - резюмировал он. - Стране нужен лес!..»

- Почему я вылезал с правдой-маткой, когда другие отмалчивались? - задает риторический вопрос Павел Павлович через три десятка лет после крушения КПСС и СССР,  когда  забыты «Тунгуслес» и «Дальлеспром», а леспромхозы в глубинке вспоминаются  в розовом свете, поскольку там дважды в месяц выдавали зарплату, что сегодня почти немыслимо.

Сам Губкин отвечает на  вопрос так: он не боялся потерять партийную должность, поскольку  был готов вернуться  на объекты энергетики.

На острове Большой Уссурийский, где располагались картофельные поля совхоза «Заря», Губкин встречал Чёрного, который ехал не один, если не считать агропромовской свиты, а с завсектором ЦК КПСС.  И стезя правдоруба вновь дала о себе знать: он показал главе крае и столичному гостю не поле, где урожайность превышала двести центнеров с гектара, а другое поле.

- Там пятый год сажали картошку по картошке. Отсюда плохая урожайность - девяносто центнеров с гектара. Но ведь надо менять структуру посевных площадей, к примеру, выращивать кукурузу на силос на полях, где сажали картошку!.. - убежден Губкин. - Все это знали, но все молчали. И каждый год «Заря» получала план с нарастанием по картофелю. Но я сказал...

Что он тогда услышал от первого секретаря крайкома, вряд ли вспомнить дословно. Пожалуй, это были гром и молния. Но Губкин был доволен: крайагропром остановил рост объемов картофеля по «Заре».

После ухода Василия Яковлевича Могилы  кандидаты на должность первого секретаря не преминули напомнить о себе. Губкин ни прямо, ни косвенно в крайком не обращался, хотя знал, что на него строчили «телеги». Они не повлияли на выбор Чёрного: он отдал предпочтение Губкину. Пленум райкома высказался единогласно. Особенно дороги Павлу Павловичу были слова аграриев: они уже считали его своим.

Губкин встречал Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева в Краснореченском совхозе.  Примерно тогда  стройки Некрасовки и Дружбы инспектировал секретарь ЦК КПСС Б.Н. Ельцин, по словам Павла Павловича, убежденный грубиян.

Постсоветская эпоха не убавила в Губкине приверженности  коммунистической идее. Хотя членов КПСС он поделил на две категории. Первая - это предатели типа Горбачева и Ельцина, из-за которых простой люд лишился перспективы на лучшее.   Вторая - это Чёрный, коммунист с большой буквы, реально улучшавший жизнь в крае,  и его поистине титанические дела не забыты.

Своими словами

СЕЛО УКРЕПЛЯЛОСЬ И РАЗВИВАЛОСЬ

Э.В. Слипченко

В 1979-1987г.г. - первый секретарь райкома КПСС района им. Лазо*

Особое внимание А.К. Чёрный уделял сельскому хозяйству, развитию сельских территорий. Он ясно понимал, что это особо трудный участок работы, где результаты в значительной степени зависят от факторов, не всегда подвластных человеку. При этом он был убежден, что человек способен и обязан снимать их негативное последствие.

На заре своей руководящей деятельности А.К. Чёрный сам прошел школу первого секретаря сельского райкома в районе имени Лазо. На собственном опыте познал все трудности решения проблем на селе и роли партийных комитетов в их разрешении. Он понял, что в селе любая проблема, даже самая незначительная, решается значительно сложнее, чем в городе.

Ясно сознавал А.К. Чёрный и то, что сельское хозяйство - это неотъемлемая часть общекраевого производственного комплекса, от результатов которого во многом зависит благосостояние  жителей края. Поэтому эта часть экономики края требует особого внимания и реальной поддержки.

В сельском районе А.К. Чёрный  впервые приобрел навыки первого руководителя территории, отвечающего за все стороны жизни и деятельности  его жителей и производств, почувствовал вкус к самостоятельности в практическом решении конкретных задач. Эти начала затем ярко проявились в его дальнейшей деятельности уже в краевом масштабе.

Зная и понимая трудности сельчан, тяжесть их труда А.К. Чёрный ясно сознавал, что решение глобальной проблемы - закрепления людей в крае - в значительной степени зависит от уровня их социального обеспечения, где состояние питания является одним из главных приоритетов.

Постсоветская действительность показала, что ухудшение снабжения населения продуктами питания и значительный рост их стоимости стали одним из главных факторов, способствующих тому, что за последние тридцать лет численность населения края сократилась почти на одну треть.

Противостоять непогоде

Учитывая собственный опыт и мировые тенденции, А.К. Чёрный правомерно считал, что обеспечение проблемы обеспечения населения края продуктами питания, собственного, более дешевого производства зависит не только от создания в регионе системы крупных сельскохозяйственных производств, но и прежде всего за счет повышения отдачи от сельских территорий.

Создание условий для обеспечения занятости сельского населения - это тоже проблема, которую надо решать. С учетом этих факторов по инициативе А.К. Чёрного и при его непосредственном участии в крае  была осуществлена программа комплексного развития сельских территорий.

Вот ее основные вехи:

- двухлетка и трехлетка строительства жилья на селе, в результате чего в селах было построено методом народной строки по 40-60 двухквартирных домов, и это позволило за счет переселенцев, закрепления крестьянской молодежи и привлечения специалистов из городов края в целом решить проблему кадров на селе   в производственной и  социальной сферах;

- широкая программа мелиорации залежных земель, позволившая более чем на треть увеличить пахотный клин в крае;

- строительство в крупных совхозах малых высокомеханизированных животноводческих комплексов;

- активное развитие в крае кооперации, что создало гарантированную систему закупок в совхозах и у селян продуктов животноводства и земледелия.

Особое внимание А.К. Чёрный уделял внедрению в селе передовых технологий, способных противостоять неблагоприятным погодным условиям,  в полной мере учитывать особенности дальневосточной природы.

В крае широкое распространение получили:  гребне-грядовая технология возделывания овощей и картофеля (против вымокания и подтопления); создание скороспелых сортов овощей, устойчивых к ранним заморозкам; строительство на сенокосах навесов (против подтоплений)  и другие.

Активно реализовывались программы социального обустройства. В селах действовали фельдшерско-акушерские пункты, школы, клубы, были определены материальные и другие стимулы обеспечения этих учреждений кадрами.

На полях и фермах

В крае четко утвердилась идея, что без нормального социального обустройства сельчан в регионе нельзя эффективно решать задачи достаточного снабжения населения продуктами питания собственного производства. Эту идею А.К. Чёрный считал приоритетной и престижной для края, одним из показателей успешного освоения Дальнего Востока.

Наряду с активным генерированием идей у А.К. Чёрного был выработан четкий стиль эффективного контроля, было стремление решать вопросы, как правило, не в кабинетах, а непосредственно на полях и фермах.

В летний период он практически ежемесячно бывал в сельскохозяйственных районах и почти всегда с группой краевых руководителей и с участием местных властей и специалистов сельхозпредприятий обсуждал и делал выводы по имеющимся проблемам, которые в дальнейшем воплощались  в конкретные решения краевых и районных органов управления.

Зачастую он глубоко вникал, казалось бы, в мелкие, незначительные проблемы, но в дальнейшем их разрешение способствовало реализации крупных задач. Один пример.

При строительстве жилья на селе строители предложили применять панели, что вызвало сомнения у сельчан в обеспечении в зиму домов достаточным теплом. Об этом было высказано А.К. Чёрному при посещении стройки.

Он поручил строителям проработать несколько разновидностей печей, обсудить их с селянами, и только после этого, при очередном посещении стройки, одобрил предложенный вариант. И было принято окончательное решение об использовании панелей в сельском строительстве, что в конечном итоге позволило увеличить темпы строительства жилья на селе.

Для А.К. Чёрного вообще было характерно внимательное отношение к предложениям сельчан. Так, им было одобрено и получило широкое распространение предложение директоров Черняевского и Веринского совхозов Ф.П. Иванова и Г.Г. Торхова о раннем севе зерновых - так называемый черепок, позволивший значительно поднять урожайность овса.

Он также согласился не разукрупнять район, что планировалось,  не разрушать сложившиеся взаимовыгодные связи коллективов лесопромышленного комплекса и сельхозпредприятий района.

Отвечали круглые сутки

Особое внимание уделял А.К. Чёрный работе с первыми секретарями сельских партийных комитетов, которых он считал главными организаторами практического исполнения всех вопросов по развитию экономики и социальной сферы на селе.

Он понимал, что только компетентность даст возможность принимать правильные решения,  и поэтому требовал от партийных руководителей глубоких знаний основ сельскохозяйственного производства. Для этого на базе передовых сельхозпредприятий края (ОПХ «Восточное», Краснореченский совхоз, НИИ сельского хозяйства и ряд других) постоянно проводились семинары по изучению конкретных вопросов состояния дел в земледелии и животноводстве, передовой науки.

Много и конкретно помогая сельским парткомам, А.К. Чёрный был всегда требователен и принципиален в оценке деятельности их руководителей. Нередко прямо на полях и фермах он устраивал им экзамены на личную грамотность по сельским вопросам. Например, он просил определить сорта капусты по их цвету,  томатов и огурцов - по внешнему виду, рассчитать предполагаемый сбор картофеля по наличию всходов и исходя из плановой урожайности и т.п.

Особо спрашивал А.К. Чёрный за снижение ранее достигнутых результатов не смотря ни на какие природные и другие факторы. На одном из заседаний бюро крайкома партии он подверг резкой критике первого секретаря Тугуро-Чумиканского райкома за то, что в районе за прошедший год сократилось поголовье коров. Хотя сокращение было на две головы, и это никак не сказалось на краевых показателях, но  дело было в принципах.

А.К. Чёрный никогда не принимал объяснения руководителей о существовании субъективных и объективных факторов. Он всегда требовал от них искать пути решения возникающих проблем.

«Бороться и искать, найти и не сдаваться», - эти слова  из книги «Два капитана» Вениамина Каверина для него всегда были практическим лозунгом. И это было хорошо воспитывающим фактором, зачастую залогом успеха в решении многих задач.

Сводный отряд

В 1981 году район имени Лазо оказался в зоне крупного августовского наводнения, в результате которого было снесено свыше сорока домов, а животноводство осталось практически полностью без грубых кормов.

А.К. Чёрный решил принципиально вопрос о возможности заготовки кормов в Амурской области, а руководством района был сформирован сводный отряд из людей и техники совхозов и промышленных предприятий во главе с секретарем райкома партии В.И. Ильинской. Отряд в течение всей зимы прессовал оставшуюся на полях соевую солому и вывозил тюки в район. Это позволило  сохранить дойное стадо, а уже в ноябре первые новоселы получали ключи от квартир в построенных домах.

При согласовании плана празднования 50-летия района А.К. Черный предложил провести основные мероприятия на стадионе в Переяславке, который к тому времени имел только фундамент для трибун. С использованием  метода народной стройки менее чем за месяц стадион был построен и все основные празднования были проведены на нем.

При А.К. Чёрном сложились крепкие деловые связи села с индустриальными районами. Это явилось главным фактором в создании благоприятных условий для улучшения обеспечения жителей края продуктами питания собственного производства.

*Эдуард Васильевич Слипченко. Инженер-механик рыбной промышленности, окончил Дальрыбвтуз (г.Владивосток). Трудовую деятельность начал на опытно-экспериментальном механическом заводе объединения «Сахалинрыбпром». Избирался секретарем  комсомольской организации завода, вторым секретарем горкома ВЛКСС Южно-Сахалинска. После переезда в Хабаровск - в аппарате крайкома комсомола,  далее на партийной работе. В 1979-1987 годах  - первый секретарь райкома КПСС района им. Лазо. Позже зав.отделом организационно-партийной и кадровой работы, второй секретарь крайкома КПСС. Ушел на пенсию с должности заместителя министра природных ресурсов края. Примечательный факт: в разные годы секретарями райкомов комсомола работали его отец и сын.

ДЕНЬ ЖИВОТНОВОДА В ГАЙТЕРЕ

Без малого полтора десятка лет работал в советско-партийных органах Комсомольского района Николай Дмитриевич Муратов, возглавляя райисполком, райком КПСС, районный совет. Естественно, взаимодействовал с вышестоящими структурами власти, в частности, с крайисполкомом и крайкомом КПСС.

Выпускник хабаровского лесотехнического техникума, он прошел путь до директора домостроительного завода в Хурмулях, после чего был направлен в Ленинградскую лесотехническую академию. Вернувшись в Комсомольский район, возглавил ПМК, которая возводила  леспромхоз в Ягодном. Трудовой коллектив, основу которого составляли преступившие закон, проще говоря, зэки, не только  выполнял планы промышленного и гражданского строительства. Осенью 1976 года, когда невиданные пожары обрушились на край, мехколонна отстояла Нижнюю Тамбовку, после чего ей было поручено возведения жилья для погорельцев Мачтового, Октябрьского, Селихино.

- Мачтовый и Октябрьский было решено не восстанавливать, а их жителям предоставить квартиры в Селихино и Ягодном, - уточняет Муратов. - К нам прилетал  второй секретарь крайкома Лев Константинович Обушенков, который сопровождал проверяющих из Москвы.

Похоже, ударное строительство в морозы под пятьдесят  не осталось без внимания.  В 1977 году Муратова избрали заместителем председателя райисполкома. С советской работы  направили в Хабаровскую высшую партийную школу,  после чего он был избран вторым секретарем районного комитета партии. Впрочем, это внешняя сторона карьерного роста.

- Я курировал лесозаготовительные и строительные организации. При этом приходилось заниматься другими отраслями, в частности, сельским хозяйством. Как-то приехал на день животновода в Гайтер, где располагалось отделение Селихинского совхоза. Когда  увидел доярок в грязи по колено, то ощутил себя идиотом: в белой рубашке с галстуком явился на ферму, где крыша течет, вода не подведена, кормоцех не построен и вся работа на пупе, - не скрывает Муратов,   запомнивший лица доярок, в которых прочитывался укор совпартаппарату: «Вы только ездите, но ничего не делаете!..»

Вернувшись из Гайтера, он пригласил руководителей дорожных организаций и попросил привести в порядок подъезд к селу от трассы Комсомольск-Хабаровск. Подъезд  протяженностью два километров утопал в грязи. Понятно, что у дорожников были свои планы, но просьбу  второго секретаря они не проигнорировали. И у доярок появилась возможность ходить на работу не только в сапогах.

Состоялся разговор с командиром воинской части, которая вела строительство вблизи Гайтера. В частности, подводила к объектам линии электропередачи.  Скоро в селе, где электричество включалось дважды в день, на время работы доильных аппаратов,  встали опоры ЛЭП и трансформаторная подстанция, а энергоснабжение осуществлялось в круглосуточном режиме.

ЛЭП прокладывали, как и отсыпали дорогу, не имея проектной документации. Иначе говоря, незаконно. Николаю Дмитриевичу  намекали, что его накажут за превышение полномочий. Но он видел, как меняется жизнь в Гайтере, как улыбаются при встречах жители села,  - и это было главным.

После избрания Муратова председателем райисполкома за три года отжившие свой век щитовые гайтеровские фермы заменили добротными,  брусчатыми, построенными хозспособом. Кардинально изменилось как содержание КРС, так и труд животноводов. В самом селе выросли не только улицы домов, но и средняя школа. Прежде гайтеровская ребятня после начальных классов направлялась в школы-интернаты других населенных пунктов.

Как-то Алексей Клементьевич, объезжая Новый Мир и Молодежный, можно сказать, образцово показательные села Комсомольского района, завернул в Гайтер, который запомнился ему не с лучшей стороны. «Спасибо тебе, Николай Дмитриевич», - сказал он, когда осмотрел новостройки и переговорил с людьми, призвав сопровождавших его должностных лиц не препятствовать инициативному председателю райисполкома.

Когда Сергей Андреевич Маркаров, возглавлявший райком, был назначен управляющим трестом «Хабаровскводстрой», встал вопрос о первом секретаре. На собеседовании с Черным, прилетевшим на организационный пленум, Муратов признался, что всегда считал себя хозяйственником. Даже тогда, когда был вторым секретарем райкома.

- А первый секретарь - это работа с людьми, - аргументировал он.

- Вот и надо работать с людьми. А мы поможем, - резюмировал Чёрный.

Правда,  после обеда,  на пленуме,  предложение об избрании Муратова вызвало неприятие бывшего первого секретаря, в бытность которого Николай Дмитриевич был приглашен на совпартработу.

- Муратова избирать нельзя: он очень грубый, - сказал отошедший от дел руководитель,  и зал загудел.

- Нам бы  еще три-четыре таких грубых, как Муратов, и район бы зацвел!  - отреагировала на претензию председатель исполкома Гайтеровского сельского совета, и ее  поддержал управляющий трестом «Комсомольсклесстрой», другие выступавшие.

Николай Дмитриевич обратил внимание на реакцию Алексея Клементьевича. Тот широко улыбался, то ли имея в виду Муратова, утвержденного первым секретарем абсолютным большинством голосов, то ли  оценивая себя самого, не привыкшего сдерживать эмоции, когда встречал безответственность и непрофессионализм.

- Как первый секретарь райкома я проработал с Чёрным всего три года. И всегда завидовал тем, кто имел возможность работать под его началом больше, - высказывается Муратов. - Он был требовательным, но его требовательность подкреплялась пониманием.

Муратов убежден, что разговоры о чрезмерной жесткости первого секретаря крайкома не имеют отношения к тому, что было на самом деле.

- Да, за трибуну ставили, учиняли спрос, записывали в постановление. Это и есть требовательность к кадрам. Сроки, которые записывали в постановление, как правило, называл сам выступавший.  Бывало, что эти сроки продлялись...

В последние годы бывших совхозных доярок Николай Дмитриевич встречает на городском рынке.  Сельхозпредприятия Комсомольского района, как и всей страны, после разгосударствления развалились. Молоко с личных подворий  кормит не столько этих бабушек, отмеченных орденами и медалями, сколько их детей, внуков, правнуков. В глубинке царит безработица: одновременно за совхозами развалились леспромхозы, рыбколхозы, коопзверопромхозы.

- Я склоняю голову перед этими замечательными труженицами,  - говорит бывший первый секретарь райкома.

Край в огне

Пожары 1976 года, уничтожившие поселки и производства в Ванинском, Комсомольском, Солнечном, Вяземском, имени Лазо районах, останутся страшной зарубкой в памяти тех, кто в те октябрьские дни  столкнулся  с невиданной огненной стихией. Как свидетельствовали очевидцы, шквал огня, превосходящий многометровые ели и лиственницы, двигался со скоростью поезда. В Токах, поселке-спутнике Ванино,  люди спасались в бухте, заходя в воду едва ли не по горло.

Стихию усугубила халатность военного командования, которое игнорировало решения чрезвычайного штаба крайисполкома,  не подключив  личный состав к очистке от сухостоя подходов к складам и навесам с боеприпасами, ссылаясь на   боевую подготовку.  Схваченные огнем головные части реактивных снарядов разлетались по улицам,  поджигая деревянные строения, ввергая в панику население.

Получив сообщение из района Лазо о пожарах и взрывах, А.К. Чёрный на дрезине отправился по Оборской железной дороге к поселкам одноименного леспромхоза. Еще не рассеялся дым, но в глаза бросались почерневшие  печи и трубы из кирпича - единственное, что осталось от жилищ. К счастью, люди уцелели: взрослые и дети переждали худшее в глубоких карьерах, где добывался грунт для лесовозных дорог.

Первый секретарь крайкома  телеграммой поставил в известность о случившемся  генерального секретаря ЦК КПСС. Спустя некоторое время  по высокочастотной связи  позвонил Л.И. Брежнев. Расспросив о деталях, он сообщил о создании правительственной комиссии для ликвидации последствий стихийного бедствия в Хабаровском крае. Комиссию возглавил председатель Совета Министров СССР А.Н. Косыгин. В нее вошли министр обороны Д.Ф. Устинов, министр внутренних дел Н.А. Щелоков, председатель Совета Министров РСФСР М.С. Соломенцев, председатель Госплана СССР Н.К. Байбаков.

Тут же с А.К. Чёрным связался  А.Н. Косыгин, который информировался о разговоре с министром лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР Н.В. Тимофеевым, предприятия и жилфонд которого в крае наиболее пострадали. Минлесдревпрому поручалось начать  восстановительные работы без промедления.

Не остались в стороне и другие союзные министерства. Минобороны поставило в Ванино три комплекта домов: в 70-квартирных «панельках» справили новоселье погорельцы независимо  от их места работы. МПС подняло из пепла Гурское - опорную станцию на участке Комсомольск-Высокогорная, причем, одновременно со станционными объектами возводились дома, школа, детсад. Минцветмет заново отстроил Токи, а также лесозавод в этом поселке, поставлявший продукцию колымским приискам. Без преувеличения, пострадавшие районы Хабаровского восстанавливала вся страна.

Своими словами

ВЫГОВОРЫ НОСИЛ КАК МЕДАЛИ

А.Л. Федоров,

В 1978-1987 годах - первый секретарь Вяземского райкома КПСС*

Мое близкое знакомство с Алексеем Клементьевичем Чёрным состоялось в период  учебы в Высшую партийную школу в Москве. Будучи в столице по делам, Алексей Клементьевич  встречался со слушателями Высшей партийной школы, принимал меры для оказания им  материальной помощи.

Отличительная черта Алексея Клементьевича - кропотливая работа с кадрами. Растили руководителей десятилетиями. На своем примере покажу, как готовились руководящие кадры в советское время.

Я окончил среднюю школу в Вяземском,  отправился в Хабаровск, где  поступил в техническое училище при заводе «Энергомаш». Было это в 1955 году.  Затем ступени производства - токарь, инженер-технолог, конструктор, мастер, начальник цеха в 29 лет. Учился на вечернем отделении ХабИИЖТа.

В 1964 году вступил в партию, через два года партийной организацией «Энергомаша» был направлен в крайком КПСС.  В должности инструктора курировал промышленные предприятия. После учебы в Высшей партийной школе работал в отделе оргпартработы крайкома. И только после этого был рекомендован для избрания председателем райисполкома Вяземского района.

Мне тогда исполнилось 37 лет. Четыре года работал председателем райисполкома и был избран первым секретарем райкома партии этого района. А через девять лет - первым секретарем райкома партии района имени Лазо.

Наставником и примером для меня был Алексей Клементьевич, человек неиссякаемой энергии и воли.

Первые в стране

Огромная работа по индустриализации края подкреплялась развитием сельского хозяйства. Хабаровский край в восьмидесятые годы почти полностью обеспечивал себя молоком, мясом, яйцом.  Помню, как в леспромхозах района имени Лазо ему выговаривали: «Алексей Клементьевич, нас замучили мясом птицы! Дайте свинину и говядину!..» И пожелания людей не оставались без внимания: соответствующие комплексы были построены под Хабаровском. Да и южные районы края вносили свой вклад.

Весной и осенью Алексей Клементьевич объезжал сельскохозяйственные районы. Его знали животноводы, трактористы, полеводы. Во время объездов решались не только производственные вопросы, но и социальные. В том числе по устройству переселенцев из западных регионов. Только Вяземский район с его 30-тысячным населением ежегодно принимал по сто и более семей. Для них строили жилье, им выдавали подъемные, а также семена, телят и поросят для личного подсобного хозяйства.

В крае действовала программа ускоренного строительства жилья в сельской местности, которая была рассчитана не только на переселенцев, но и на работников совхозов, проживающих в ветхом жилфонде. Что включала в себя эта программа?

Во-первых, изготовление заводами ЖБИ конструкций двухквартирных домов. Так, в Вяземском районе из семнадцати тысяч квадратных метров вводимого в год жилья две третьих приходилось на сельскую местность.

Во-вторых, застройка велась микрорайонами, которые и сегодня украшают села Вяземского района.

В-третьих, строились дома с перспективой их обеспечения холодной и горячей водой. Были предусмотрены помещения для установки ванн.

В-четвертых, одновременно с жильем возводились школы, детские сады, клубы, фельдшерско-акушерские пункты.

Требовательность, нацеленность на результат были присущи Алексею Клементьевичу. Итоги работы края подводились, как правило, к праздничным датам. На местном уровне глубокий анализ делался при подготовке к юбилеям районов. При мне в Вяземском районе отмечалось два юбилея - 40-летие и 50-летие района. Крайком партии и крайисполком заранее утверждали мероприятия к  этим датам.

Совместная работа органов власти района и края позволила Вяземскому району трижды (в 1978, 1983, 1984 годах) занимать первые места среди сельскохозяйственных районов страны.

Детсад в Видном

Отношения с Алексеем Клементьевичем у меня были чисто деловыми. Я не помню, чтобы в разговоре со мной он повышал голос. В неофициальной обстановке он называл меня Лифантьевичем. Но не прощал, когда я сознательно шел на нарушения. Четыре раза я получал выговоры на бюро крайкома, правда, без занесения в учетную карточку.

С точки зрения жителей Вяземского района, эти нарушения были оправданными. Так, жители села Видное попросили меня, депутата районного и краевого советов, построить здание детского сада. Я неоднократно бывал в Видном и убеждался, что эксплуатируемое помещение детсада с гнилыми стенами и полами ремонту не подлежит. Видимо, от гнили ребятишки часто болели.

Было принято решение строить новый детсад незамедлительно, с использованием деталей трех из шести домов, предназначенных для переселенцев. При этом по плану Видное должно было принять три семьи.

С первых чисел наступившего года создали бригаду из плотников Вяземского локомотивного депо. Руководство села их разместило, обеспечило питанием, организовало помощь местными кадрами.

В весенний объезд Алексей Клементьевич в Видное не заехал. Задержался в Бикинском районе, а я информировал, что для переселенцев в Видном строится три дома.

В осенний объезд Алексей Клементьевич увидел новое здание детсада, которое стоит до сих пор и украшает село. Мои пояснения, почему оно было построено и каким образом,  вызвали категорическое неприятие. На бюро крайкома я получил выговор. При выходе из зала после заседания бюро мы обменялись  мнениями.

- Понял, Лифантьевич, что нарушать нельзя? Если бы ты был на моем месте,  как бы ты поступил? - спросил Алексей Клементьевич.

- Наверное, поступил так же, как вы. Но я на своем месте  посчитал, что детям помочь надо незамедлительно...

Вдвое дешевле

Краевая программа строительства жилья на селе составлялась под жестким контролем Алексея Клементьевича. Рассматривались разные варианты, в том числе опыт других регионов. С этой целью я был направлен в Омскую область. Находясь в таких же климатических условиях и в более сложном положении с заготовкой древесины, область полностью обеспечила себя жильем в сельской местности.

Я побывал в совхозах, увидел, что почти каждый из них имеет кирпичное производство. Причем, с уровнем механизации выше, чем на кирпичном заводе в Вяземском леспромхозе, где мне довелось работать еще на школьных каникулах.

Своеобразным было и строительство. Наружный каркас здания выкладывался кирпичом, внутренний каркас обшивался деревом, а промежуток засыпался шлаком. Двухквартирные дома и хозяйственные постройки получались теплыми, в чем я убедился, беседуя с работниками совхозов. А ведь зимой метелей и ветров там не меньше, чем у нас!

И главное: такие дома обходились в два раза дешевле наших, кирпичных и брусчатых.

Вернулся я с технической документацией и фотографиями кирпичных производств. Представил в проектный институт. Прошло несколько месяцев - никакой реакции. Затем меня поставили в известность, что заводы ЖБИ будут перестроены для выпуска комплектов домов для села. Я понял, что нет другого способа доказать эффективность строительства в Омской области, кроме как самим построить аналогичное.

Пригласил директора Котиковского совхоза Бориса Леонтьевича Ежелю,  рассказал суть дела, передал документацию. И к осени 4-квартирный дом для работников образования и 2-квартирный дом для исполкома сельсовета с медпунктом были построены в Виноградовке, где располагалось отделение этого совхоза.

Осенний объезд. Удивление. И опять выговор за самовольство.

Улучшая жизнь

И все же я не стану утверждать, что все дела для блага людей пресекались на корню. На праздновании 40-летия района Алексей Клементьевич заявил, что Дом культуры со спорткомплексом будет построен в Вяземском за два года. Не все верили, поскольку видели, что объект «заморожен» на этапе кладки стен.

Мы мобилизовали на достройку Дома культуры трудовые коллективы города. Это не осталось незамеченным: Алексей Клементьевич дал задание на проектирование новых корпусов районной больницы.

И еще одно подтверждение его неутомимой деятельности на примере Вяземского района: за годы его работы председателем крайисполкома и первым секретарем крайкома партии в районе было создано пять строительных организаций. А это  рабочие места,  введенные объекты промышленного и социального назначения,  реальное улучшение жизни тысяч жителей районного центра и сельской местности.

Что касается меня лично, то я горжусь, что из рук Алексея Клементьевича получил орден «Знак Почета»,  медали «За трудовую доблесть», «За доблестный труд. В ознаменовании 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина».

*После 1991 года А.Л. Фёдоров, избранный первым секретарем Хабаровского горкома КП РФ, встретился с А.К. Чёрным в Москве  на IV съезде Коммунистической партии Российской Федерации, на который был приглашен А.К. Чёрный.

Вторая встреча состоялась на презентации книги А.К. Чёрного «Остаюсь дальневосточником» в 1998 году. По инициативе А.Л. Фёдорова и при финансовой поддержке директора Центрального рынка краевого центра Б.Н. Суслова, который известен по работе первым секретарем Хабаровского горкома КПСС,  был отпечатан дополнительный тираж книги. Он разошелся также быстро, как и основной тираж.

ЧТОБЫ ЛЮДИ НИ В ЧЕМ НЕ ИСПЫТЫВАЛИ НУЖДЫ

Почему Алексей Клементьевич Чёрный благоволил Валентине Весёлко? Потому знал ее отца, председателя колхоза, а позже управляющего отделением совхоза в Октябрьском районе на стыке 50-х и 60-х годов, когда  сам возглавлял Еврейскую автономную область.

Тогда она ходила в школу,   и пролетело не так уж много времени, когда Алексей Клементьевич, уже первый секретарь крайкома, колесил  по южным районам области,  и Валентина предстала перед ним как  комсомольский вожак  Ленинского района.  Она посвятила Алексея Клементьевича в подробности необычного дела, который занимался райком. Узнав из печати о преимуществах  витаминно-травяной муки,  райкомовцы с активом взялись за внедрение АВМ - агрегатов витаминной муки.

- Алексей Клементьевич Чёрный и приехавший с ним Лев Георгиевич Симонов, начальник управления сельского хозяйства крайисполкома, нас поддержали, - вспоминает Валентина Павловна. - Но были и другие моменты той памятной для меня встречи, когда Алексей Клементьевич осаживал наш пыл, втолковывал,  почему не всякая привлекательная  идея реализуема в реальности. Он не делал скидки на молодость, он разговаривал с нами как с равными.

В 1975 году в крайкоме ВЛКСМ был создан отдел рабочей и сельской молодежи, и возглавила его Валентина Весёлко. Агрегаты витаминной муки  были запущены в каждом хозяйстве края,  обслуживала их  молодежь. Как местная,  так и приезжая, в том числе учащиеся техникумов и студенты вузов.

Поддержал Алексей Клементьевич и другую инициативу рабсельмола, как называли руководимый Весёлко отдел, - сформировать для работы на строительстве некрасовских сельхозкомплексов отряд круглогодового действия, который  назвали в честь героя гражданской войны на Дальнем Востоке Виталия Баневура. Райкомы и горкомы комсомола направляли в отряд парней и девчат, причем, за ними сохранялся заработок по месту работы, что вряд ли было достижимо без содействия крайкома партии. Плюс заработанное непосредственно на стройке... А еще воскресные выезды в музеи, театры, другие зрелищные места краевой столицы, где не бывали жители глубинки, приехавшие в «Баневуровец» по комсомольским путевкам.

После пяти «рабсельмоловских» лет последовала работа в отделе оргпартработы крайкома партии и учеба в Хабаровской ВПШ. В 1981 году 34-летняя Валентина Весёлко была избрана первым секретарем Смидовичского райкома КПСС.

- У нас  Алексей Клементьевич бывал, наверное, чаще, чем в любом другом районе, потому что Смидовический район - транзитный. Едет на посевную или уборочную в Октябрьский и Ленинский районы, но завернет на поля наших совхозов - Волочаевского, Смидовичского, Ключевского. И поблажки не жди!.. - рассказывает Валентина Павловна.

В том Смидовичском районе

За процентами в погоне

Будешь плакать и рыдать,

Чтоб поболе мяса дать,

Чтоб молочная река

До Хабаровска текла.

Будешь наводить мосты,

Кой-кому крутить хвосты.

Слезы лишний раз не лей,

Перед сильным не робей.

Нос держи всегда держи морковкой.

Через годик, через два,

Чёрный ждет тебя сюда,

Место тепленькое греет,

По тебе мечту лелеет...

Эти строки написал Виталий Елизарьев, сокурсник Валентины Весёлко по ВПШ, когда стало известно о  направлении ее в Смидовичский район, большинство населенных пунктов которого появилось одновременно со станциями строившейся Транссибирской магистрали на подходе к Хабаровску.  Сокурсник с поэтической жилкой  ошибся в сроках: Весёлко задержалась в районе, железнодорожном не по названию, но по сути,  почти на  десять лет.

С позиций сельхозпроизводства, наращиванием которого был одержим Чёрный, Смидовичский район  не значился в приоритетных. Более заболоченного района  в области и  крае не было. Желание противопоставить матушке-природе усилия техники и людей не всегда гарантировало результат. Были годы, когда сенокосчиков эвакуировали вертолетами, а само сено едва успевали погрузить на баржи. Правда, в районе базировалась ПМК треста «Биробиджанводстрой», пашня прирастала мелиорированными гектарами. Намечалось создание совхоза, который был назван Целинным, но эти планы не сбылись.

- Район жил и трудился, и Алексей Клементьевич спрашивал с нас, партийных и советских работников, хозяйственных руководителей, чтобы люди не испытывали ни в чем нужды, чтобы  они не мечтали о переезде в Хабаровск или Биробиджан, - говорит Валентина Павловна.

Проектировщикам и строителям от него доставалось за то, что в подвалах двухквартирных домов, которыми прирастали центральные усадьбы и отделения совхозов, стояла вода. Сама Весёлко неотступно вела линию на создание подсобных хозяйств. Это было нужно не для галочки, а для пополнения меню рабочих столовых мясными блюдами.  Подвижки были: подхоз Тунгусского ДОКа отмечался как лучший в крае.

Первому секретарю Смидовичского райкома прибавилось забот с началом строительства на окраине райцентра объекта большой энергетики - подстанции  мощностью 500 киловольт. Она должна была стать составной частью энергомоста, по которому электроэнергия Зейской ГЭС подавалась бы в обе столицы края, официальную и индустриальную.

- Планерки на стройплощадке проводил Алексей Клементьевич. И я убедилась, что в энергетике разбирался также глубоко, как в сельском хозяйстве. Нерешенных вопросов хватало, но он всегда знал, что делать. По техническим решениям, финансированию, поставкам оборудования, - отмечает Весёлко.

Большая стройка не отодвигала малых дел. Как поступить, если в самогоноварении уличили члена партии,   женщину скромную, опрятную, которая говорила, что вступает в КПСС потому что хочет быть лучше?.. А поздравление на 8 Марта, когда первый секретарь райкома, сама женщина, в пять утра на ферме, где ее ждали неприятности - доярки уже  «напоздравлялись»? Первый секретарь молча приступала к дойке сама...

Она благодарна за советы начальнику ПМС-74 Виктору Григорьевичу Дубинину и директору мебельной фабрики Анатолию Акимовичу Иконникову, которые избирались членами бюро райкома. И директору Тунгусского ДОКа Петру Ивановичу Постригану, начальнику ПМК-93 Василию Васильевичу Чернавскому, директору завода силикатного кирпича Якову Самуиловичу Лившицу. Без поддержки хозяйственников района первый секретарь что ноль без палочки.

Когда к ней обращался Алексей Клементьевич, она сразу понимала, что ее ждет. Если он делал ударение на последнем слоге в ее фамилии, то следовала критика. Если ударение было на второй слог и букву «ё», то можно было улыбнуться, поскольку звучала похвала.

Как известно, Алексей Клеменьевич  свободное время предпочитал проводить на природе. Порой выезжал в Смидовичский район, где водились замечательные караси.

- Он любил, чтобы карась с удочки сразу ложился на сковородку, - улыбается Валентина Павловна. - А как эффектно он съедал этого карася! Вилка, нож, считанные мгновения - на тарелки кость, цельная, даже ненадломленная. И благодарный взгляд с прищуром: вкусно!..

На почетном месте в ее дома книга «Остаюсь дальневосточником», написанная Алексеем Клементьевичем после отставки, вышедшая в свет в 1998 году.  «Дорогой Валентине Павловне, Валюше-комсомолке, за великое подвижничество и самоотверженность во имя великой идеи», - гласит дарственная надпись, напоминающая о совместной работе, о Смидовичском районе, где ее всегда ждут улыбки и объятья.

ВАНИНЦЫ СТРОИЛИ ДОМА ПОД БИРОБИДЖАНОМ

Избрание делегатом краевой отчетно-выборной партийной конференции Александр Углов воспринял как доверие. И это не  было дежурной фразой, тем более что оно выражало позицию коммунистов железнодорожного узла станции Советская Гавань-Сортировочная, которые недавно избрали его секретарем парткома.  Повторным лесом  рук они одобрили  действия, предпринятые им для повышения активности первичных партийных организаций железнодорожного узла.

Уточнение по части географии: станция Советская Гавань-Сортировочная расположена в Ванинском районе. Узловой партком объединил первички дистанции пути, оборотного депо, трех станций, в том числе Ванино и Токи, а также двух средних школ, входивших в железнодорожное ведомство. Впрочем, 31-летний Углов не был человеком со стороны: представитель трудовой династии железнодорожников, он работал в локомотивном депо станции Высокогорная, избирался  председателем исполкома поселкового совета.

- Отчетно-выборная конференция проходила в окружном Доме офицеров Советской Армии. С докладом выступал Алексей Клементьевич Чёрный. В докладе были затронуты все направления жизнедеятельности края, его достижения, проблемы, перспективы. Особое внимание уделялось сельскому хозяйству, - вспоминает Углов.

В Ванинском районе, приравненном к Крайнему Северу,  оно было представлено подсобными хозяйствами предприятий и молочно-товарной фермой рыболовецкого колхоза имени 50-летия Октября. Задача секретаря узлового парткома по части шефской помощи  заключалась в заготовке грубых и сочных кормов для  фермы рыбколхоза.

Через несколько лет Углов, уже первый зампред Ванинского райисполкома, встречал Чёрного в Биробиджанском районе, подшефном для ванинцев. В селах района они строили сразу восемнадцать деревянных домов, двухквартирных и четырехквартирных. Комплекты домов поставлялись предприятиями лесной отрасли района, они же обеспечивали сборку домов в селах. На отделку привлекались портовики и станционники.

- Заходим в дом в селе Красивом. Женщина на лесах штукатурит потолок. А проверяющих много. Рядом с Алексеем Клементьевичем Чёрным идет Григорий Ефимович Подгаев, за ними - первый секретарь  райкома и председатель райисполкома. Кто-то из сопровождающих невольно задевает леса,  на что женщина с мастерком нелицеприятно реагирует, - рассказывает Углов.

Чёрный остановился. «Люди заняты серьезной работой. Не будем им мешать, - сказал он.  - Кому нужно смотреть,  пусть смотрит. Остальные давайте выйдем...»

Первый секретарь крайкома, известный жестким характером, проявил терпение и такт. По словам Углова, аналогичный эпизод произошел в селе Опытное Поле, где местная жительница, завидев вереницу автомобилей,   стала браниться. Дескать, ездят всякие,  дорогу разбивают.

- Алексей Клементьевич остановил машину, подошел к женщине, познакомился с ней.  Пояснил, что село строится, поэтому приезжают люди и техника.  Заверил, что после завершения строительства домов дорогу поправят.  Показал, что благоустройство начато: устанавливаются столбы линии электропередачи, - говорит Александр Петрович, не скрывая, что руководители районного звена, ставшие свидетелями объяснения первого секретаря с  недовольной селянкой, получили урок, как   негативный настрой трансформировать в позитив.

В селе Найфельд на отстроенной улице Алексей Клементьевич  спрашивал новоселов, все ли устраивает в квартирах, надворных постройках, которые, как и дома, собирались из бруса.

- В основном люди были довольны, - уточняет Александр Петрович. - Правда,  пожилая женщина высказала, что совмещение в надворной постройке коровника и туалета  нежелательно. «Семья большая, ночью по нужде ходят все, - не скрывала она. - Дверь туалета хлопает, корова не высыпается, молока дает меньше».

Как нетрудно догадаться, перед очи Чёрного предстал  руководитель проектной организации. Решение было принято незамедлительно: проект доработать, туалеты ставить отдельно.

Особо памятен 1975 год, когда был сдан мост через Амур у Комсомольска, как было принято  выражаться тогда, главный мост БАМа.

- Бригада Владимира Тимофеевича Набиулина нашего локомотивного депо провела по мосту первый поезд, и его встречали в Ванино митингом, - улыбается Углов. - Когда по БАМу пошли грузы,  в депо увеличился локомотивный парк, прибавилось локомотивных бригад.

Поселок Высокогорный, основанный в Великую Отечественную войну при строительстве ветки к Татарскому проливу, подрос до пяти этажей.  Александр Петрович уточняет: новоселья справляли и учителя, врачи, культработники,  трудившиеся в учреждениях МПС.

Из райисполкома Углов перешел в районную администрацию, где работал первым заместителем главы. В дальнейшем занимал руководящие должности в компаниях, которые создают в районе портовые мощности. Общаясь с людьми, он имеет перед собой пример первого секретаря крайкома - старается разговаривать с почтением, не обращает внимания на сиюминутное недовольство,  уважая мнение простого человека.

В районном центре люди эпохи Чёрного  увековечены в мемориальных досках. Вот капитан дальнего плавания Герой Социалистического Труда Василий Семенович Былков, который привел с Балтики паром «Сахалин-1», предваряя пуск переправы Ванино-Холмск. Вот каменщик Иван Александрович Манирка, построивший едва ли не все пятиэтажки райцентра, отмеченный орденом Трудового Красного Знамени. Вот портовик с сорокалетним стажем Александр Иванович Щукин, бравший Берлин. Какие были люди, какое время было!..

РЫБКОЛХОЗ «СИКАУ ПОКТО» РАДОВАЛ ДЕЛИКАТЕСАМИ

Александр Терновой уходил в армию с завода имени С.М. Кирова, где работал мастером ремстройцеха, - и после службы вернулся на завод.   Был принят начальником отдела капитального строительства и погрузился в чертежи, отношения с подрядчиком,  переустройство заводского хозяйства.  Неудивительно, что молодой начальник ОКСа,  возвратившийся из армии с партбилетом,  попал в поле зрения Краснофлотского райкома КПСС Хабаровска. Промышленному отделу райкома, куда он был приглашен, забот хватало. Кроме завода имени С.М. Кирова и почти аналогичного по профилю 179-го судоремонтно-судостроительного завода, работал мясокомбинат, между прочим, крупнейший за Уралом. Стремительно застраивался Северный микрорайон, и это тоже требовало партийного внимания, как, впрочем, и железнодорожные организации.

-  Алексея Клементьевича я видел в президиуме и за трибуной пленумов и партхозактивов. Первый разговор один на один состоялся, когда решался вопрос о  моем переводе в аппарат крайкома КПСС, - рассказывает Александр Александрович.

Это был год, когда отмечалось 100-летие со дня рождения В.И. Ленина. Повсеместные торжества не отодвинули каждодневную и тщательную работу по подбору и расстановке кадров, в чем Терновой, как и другие партработники, убеждались на собственном примере. Он был принят в строительный отдел, курировал стройки на транспорте и в сельском хозяйстве, в частности, некрасовские комплексы. Но ощущение было неизменным - его действия не остаются без внимания, а полномочия, причем, помимо инструкторских, - это стремление вышестоящих товарищей убедиться, что он справится.

Как-то ему предложили председательствовать на партсобрании аппарата крайкома. Первый секретарь на таких собраниях присутствовал, Алексею Клементьевичу было небезынтересно, глубоко ли подготовлен доклад, умеют ли излагаться свои мысли выступающие, не теряется ли в обширной аудитории председательствующий.

Три года трудился Терновой в аппарате крайкома. Заведующий строительным отделом Геннадий Петрович Кудрявцев не скрывал, что его готовят для периферии. Действительно, в 1973 году Александр Александрович был избран председателем райисполкома Нанайского района. Работал рука об руку с первым секретарем Нанайского райкома Владимиром Андреевичем Пушниковым, по характеру простым, открытым. Когда тот ушел на пенсию,  Чёрный беседовал с Терновым перед пленумом райкома.

Без пяти минут первый секретарь услышал о своей сухости и закрытости. Александр Александрович еще раз убедился: руководитель края, несмотря на нечастые встречи, знает его достоинства и недостатки, хотя было понятно, что не только его одного.

Что представлял собой Нанайский район в 70-80 годы? Через него не проходило асфальтовое шоссе, связывающее Хабаровск и Комсомольск. Мост через Синдинское озеро, который обеспечил проезд из краевого центра до села Маяк, только строился. В годы работы Тернового автобусы  пошли из Хабаровска в Троицкое по грунтовке. При этом не сворачивалось воздушнее сообщение: аэропорты малой авиации в Арсеньево, Джонках, Троицком продолжали принимать и отправлять АН-2.

Четыре леспромхоза и лесозавод составляли лесную отрасль района. Заготавливалось в общей сложности больше миллиона  кубометров древесины, лесозавод в Иннокентьевке выпускал комплекты брусчатых домов. Жители семи населенных пунктов Нанайского района трудились в лесной отрасли.

От лова к переработке переходил национальный рыбколхоз «Сикау покто» («Новый путь»). В нем обзавелись засольным хозяйством, коптильным и консервным цехами. Не только в рыбколхозе, но и в коопзверопромхозе трудились коренные жители Нанайского района, сохраняя верность традициям предков - рыбаков и охотников.

- Главным для Алексея Клементьевича было сельское хозяйство,  улучшение снабжения жителей края продуктами собственного производства, - напоминает Александр Александрович Терновой.

Те же ориентиры были у органов власти на местах. Райком КПСС и райисполком повышенное внимание уделяли Троицкому совхозу. Результаты были: за годы работы Тернового в районе молочное стадо совхоза возросло с трехсот до пятисот голов. Продукция транспортировалась в Комсомольск. Понятно, что были в крае совхозы с кратно превосходящим поголовьем, но это не подразумевало ослабления спроса и ответственности.

- Алексей Клементьевич прилетал к нам, чтобы проконтролировать, вывезено ли сено с островов. К сожалению, были в крае случаи, когда  оно оставлялось после завершения работы косарей и погибало, - рассказывает Александр Александрович. - Летим на вертолете,  под нами выкошенные острова. Он спрашивает: где сено? Я отвечаю: в Троицком под навесами. Он замечает навес на острове, я объясняю, что его построил коопзверопромхоз с гарантией сохранности сена. Возвращаемся - и я замечаю на его лице удовлетворение...

В Троицком совхозе, как в других хозяйствах края,  строительством животноводческих помещений дело не заканчивалось. Развивалась кормовая база, возводились  емкости для хранения силоса, сенажа. Запускались производства для приготовления витаминной муки и комбикормов. Создавались цеха для приготовления кормов на фермах. Рабочие руки нужны были везде,  и это подвигало органы власти к изысканию средств  на строительства жилья и соцкультбыта в сельской местности.

В 1984 году Нанайский район отмечал 50-летие,  первый секретарь крайкома КПСС и председатель крайисполкома посетили торжества в районе. Терновому позвонили из Хабаровска: гостей встречать не на границе Хабаровского и Нанайского районов у села Маяк, как принято, а в районном центре. Большая часть пути пролегала по грунтовой дороге, без тряски и пыли не обошлось. Но было и нескрываемое удовлетворение. Терновой не преминул поинтересоваться: что порадовало гостей?

Как оказалось, указатели, поставленные на поворотах с трассы к Дубовому Мысу, Найхину, другим селам. Это было нестандартно, с национальными мотивами, хотя и в деревянном исполнении. В тот год отмечались юбилеи других районов края, и Нанайский район с его незатейливыми, но идущими от любви к малой родине указателями ставился в пример.

Алексей Клементьевич Чёрный и Виктор Степанович Пастернак побывали на состязаниях по водным видам спорта, проведенных на Амуре местным комитетом ДОСААФ,  осмотрели экспонаты открывшего краеведческого музея. Жители Троицкого и национальной глубинки были рады видеть на улицах райцентра руководителей края. Будущее представлялось безоблачным и вдохновляющим.

И это не было натяжкой: каждый год в районе вводилось по двадцать двухквартирных домов, следовательно, сорок семей справляли новоселье. Хозспособом строили все - леспромхозы, рыбколхоз и коозверопромхоз, ОРСы и рыбкоопы. Выполняли намеченное и подрядчики. Это ПМК «Дальлесстроя»: она обустраивала Дубовый Мыс и Лидогу. Это подразделение «Хабаровсккрайцелинстроя», которое воздвигло  школу, больницу, двухэтажные дома в Маяке. Терновой, когда работал в Краснофлотском райкоме и строительном отделе крайкома, взаимодействовал с трестом №35, и в Нанайском районе прежние   связи ему помогли. Здесь появился участок СУ-274 этого треста, а с ним и многоквартирные дома в кирпичном исполнении.

Не была забыта Александром Александровичем практика подбора и расстановки кадров, пройденная им в  Хабаровске. Первый секретарь Нанайского райкома комсомола Валерий Бельды, трудолюбивый и честный,  был выдвинут на должность заместителя председателя райисполкома, а со временем Валерий Михайлович  возглавил райисполком. Уроженка Даерги Клара Петровна Оненко, работавшая в рыбколхозе,  была рекомендована для работы в райисполкоме, откуда позже ее пригласили в райком на должность секретаря по идеологии.

Членом бюро райкома избирался начальник объединения «Троицклес» Валентин Тимофеевич Ильин, компетентный, волевой. Главным врачом ЦРБ  успешно работала Галина Петровна Ганенко.  Ответственными, преданными делу руководителями запомнились директор  Троицкого совхоза Иван Владимирович Овчинников, председатель рыболовецкого колхоза «Сикау покто» («Новый путь») Владимир Семенович Щука, директор Троицкого коопзверопромхоза Роберт Александрович Родионов.

Постсоветские реалии поставили крест на этих предприятиях: люди остались без работы, без надежды на благополучие. По обеим сторонам асфальтовой ныне трассы, связывающей Хабаровск и Комсомольск,  в жару и холод стоят жители Нанайского района с рыбой, медом, папоротником. Но авто, как правило, мчат мимо...

ПО СТО СЕМЕЙ ПОЛУЧАЛО КВАРТИРЫ В УЛЬЧСКОМ РАЙОНЕ КАЖДЫЙ ГОД                Борис Котелевский учился на автомобильном факультете хабаровского «политена», где возглавлял факультетскую комсомольскую организацию. Она насчитывала без малого полторы тысячи членов ВЛКСМ и была наделена правами райкома. Распределился Котелевский в краевое управление «Сельхозтехники», но работал там недолго. Краснофлотский райком КПСС, к которому территориально относилась партийная организация политехнического института, не забыл комсомольского активиста. Так Котелевский оказался на партийной работе.

- Алексея Клементьевича я помню не только по пленумам и совещаниям. В последнее воскресенье июля в день военно-морского флота он, как правило, приезжал в Краснофлотский район к морякам-амурцам, чтобы поздравить их, посмотреть концертную программу и спортивные состязания, пообщаться в неформальной обстановке с командованием, - рассказывает Борис Федорович.

С должности заведующего орготделом райкома он был переведен в отдел оргпартработы крайкома партии.  Курировал Нанайский и Ульчский районы, выезжал туда в составе бригад, которые готовили вопросы на бюро крайкома, знал партхозактив обоих районов.

- Запомнилось 50-летие Ульчского района в 1983 году. Алексей Клементьевич прилетел в Богородское,  выступил на торжественном собрании. Вместе с первым секретарем райкома Анатолием Филипповичем Щеглюком выехал в  Мариинское - старейшее село района, - продолжает Котелевский. - Юбилей отмечался зимой. Снега выпало много, Богородское, как и другие населенные пункты,  выглядело почти как в сказке. Алексей Клементьевич усмотрел в зимних торжествах подвох...

Когда шли по главной улице райцентра, расчищенной бульдозером, мимо заваленных снегом заборов, за которыми стояли дома, летние кухни, надворные постройки с потрясающими снежными шапками, Чёрный неожиданно обратился к Щеглюку: «Ты захотел скрыть от меня всю грязь?..»  Разговор был продолжен в райкоме, после чего было принято решение отмечать круглые даты летом.

Как-то вечером, в половине седьмого, Котелевского почти на выходе из кабинета остановил зав.отделом оргпартработы крайкома Евгений Васильевич Грицай.

- Не спеши, - заметил он. - Сейчас пойдем!

- Куда? - поинтересовался Борис Федорович.

- К Чёрному, - прозвучало в ответ.

В кабинете первого секретаря недомолвки продолжились.

- Ты же знаешь, куда мы хотим тебя рекомендовать, - начал разговор Алексей Клементьевич.

- Не знаю, - признался Котелевский, после чего Чёрный с недоумением посмотрел на Грицая.

Евгений Васильевич объяснил неведение рекомендуемого. Дескать, не каждый соглашается ехать в глубинку. Бывает, что предварительная информация оборачивается поисками нездоровья, выяснением отношений с женой, которая не желает оставлять краевой центр.

- Получасовая беседа с Алексеем Клементьевичем была и напутствием, и предостережением, - вспоминает Котелевский, которого буквально на следующий день сессия районного совета Ульчского района утвердила председателем райисполкома.

Ульчский район в середине 80-х годов не был Богом забытым углом. Наращивало объемы объединение «Нижнеамурлес», которое базировалось в поселке  Мариинское-Рейд и замыкало на себя четыре действовавших в районе леспромхоза  - Де-Кастринский, Быстринский, Тахтинский, Кизинский. Два деревообрабатывающих комбината были подчинены управлению местной промышленности крайисполкома. Рыбную отрасль  представляли колхозы в Солонцах, Тыре, Булаве, Сусанино, а также рыбоконсервный завод в Дудях.

Колхозы занимались не только рыбной ловлей, но и сельским хозяйством. Новый председатель райисполкома предложил им взять на себя обеспечение района картофелем и овощами. Они поступали в рамках северного завоза и, деликатно выражаясь, не лучшего качества. В колхозах проанализировали свои возможности исходя из размера посевных площадей и урожайности. Райисполком предложил пойти по пути специализации - и не прогадал.  Первый же год показал: район в состоянии обеспечить себя картофелем, капустой, морковью, свеклой.

Хотя в районе работали ПМК Дальлесстроя и участок краевого ремонтно-строительного управления,  в жилищном строительстве  ставка была сделана на хозспособ. Леспромхозы и рыбколхозы брались за сооружение двухквартирных брусчатых домов, получив заверения председателя райисполкома о софинансировании. И это были не пустые слова: к концу года району помогал край. По сто квартир ежегодно вводилось в районе, и в них въезжали не только лесозаготовители и колхозные кадры. Новоселья справляли медики, учителям, культработники, что было решающим фактором для их закрепления в национальной глубинке.

- Самое главное, что было в крае при Чёрном, - это управляемость. «Нижнеамурлес», как и другие территориальные объединения, входили в «Дальлеспром», с которым плотно работал профильный отдел крайкома партии. Итоги работы за лесозаготовительный сезон рассматривались на бюро крайкома, где Алексей Клементьевич учинял спрос по полной программе, - говорит Котелевский. - То же самое было в рыбной отрасли. Отдел крайкома взаимодействовал с крайрыбакколхозсоюзом, на который замыкались наши колхозы и Дудинский завод. Бывало, что кто-то должности лишался, но главное не в этом. Предприятия работали, головные структуры в краевом центре помогали им развиваться, люди на местах были трудоустроены.

Борис Федорович добрым словом вспоминает генерального директора «Нижнеамурлеса» Анатолия Францевича Грабовского, председателя колхоза из Солонцов Александра Васильевича Ворощенко. Реформы 90-х годов похоронили «Нижнеамурлес» с его леспромхозами, оба деревообрабатывающих комбината, рыбколхозы и рыбзавод. Где людям работать, на что жить?

Девять лет он возглавлял Ульчский район. Понятно, в советскую эпоху ухабов хватало, но то, что утратила национальная глубинка в годы реформ, которые правильней назвать годами деградации, вызывает неприятие и бередит душу.

СОВХОЗНЫЙ СКОТ ПОСЛЕ НАВОДНЕНИЯ  СПАСАЛО МОРОЗОБОЙНОЕ СЕНО

Николай Байков работал в аппарате крайкома ВЛКСМ,  неоднократно видел и слушал Алексея Клементьевича Чёрного не только на пленумах и конференциях. Руководитель края встречался  с  бамовцами, которые  возводили  главный путь и станции на восточном участке магистрали, с «баневуровцами» - бойцами комсомольско-молодежного отряда, работавшего на строительстве  сельхозкомплексов в пригороде Хабаровска.

- Он выступал строго, взвешено, с серьезными оценками. Да так, что мурашки пробирали...  Его общение с молодежью имело  высочайшее воспитывающее воздействие! - убежден Николай Михайлович Байков, доктор социологических наук, профессор Российской академии народного хозяйства и государственной службы.

После работы в крайкоме комсомола Байков был направлен в Высшую партийную школу, однако двухгодичный курс дневного отделения пришлось прервать. Он был приглашен на собеседование в отдел оргпартработы крайкома КПСС,  после чего последовало  его избрание секретарем Ленинского райкома КПСС Еврейской автономной области. Сельская глубинка  не пугала: Николай вырос в Смидовичском районе,  уличный туалет,  другие составляющие периферийного житья-бытья не были в диковинку.

Есть резон напомнить, что секретарь райкома  отвечал не только за партполитпросвещение и наглядную агитацию, но и за образование, здравоохранение, культуру. В общем, то, что имелось почти в каждом селе, представлявшем собой если не центральную усадьбу совхоза, то его отделение. Ленинский район, растянувшийся на десятки километров, был ведущим в области по производству сельхозпродукции. Александр Феофанович Шевченко, секретарь крайкома КПСС по сельскому хозяйству,  бывал  здесь часто и подолгу. Алексей Клементьевич Чёрный посещал житницу Еврейской автономии  по меньшей мере раз в месяц.

- Как дела? - спросил он Байкова, встретив в вестибюле Ленинского райкома через несколько недель после начала работы.

- Нормально, - отвечал Байков, успевший познакомиться не только с социалкой райцентра, но и с мелиораторами, Сельхозтехникой и Сельхозхимией, не говоря о почти ежедневных выездах в совхозы, коих в районе насчитывалось двадцать пять.

- А ты не переоцениваешь себя? -  спросил Чёрный, подняв указательный палец, как он обычно делал, акцентируя внимание.

Через несколько часов на совещании в райкоме  Николай Михайлович был раскритикован Алексеем Клементьевичем за то, что сенокосчики не были вовремя накормлены. А невыполнение  ими текущих показателей увязывалось с недостаточной идеологической работой.

По словам Байкова,  его работа  расценивалась через призму сельхозпроизводства. Каждый день район отправлял  в Комсомольск  молоко, сметану, творог. А в конце лета - начале осени - овощи и картофель,  на уборку которых привлекались студенты.  Динамика сельхозкомпаний определяла ритм работы райкома. Так, с прибытием студентов их размещение, питание, досуг, как и трудовая деятельность,   включались в обязанности секретаря райкома.

Работу с раннего утра до позднего вечера без выходных и праздников Николай Михайлович воспринимал как должное. Это было школой партийного руководства, и оно охватывало не только животноводство и растениеводство. На глазах большие и малые села прирастали улицами, детсадами и школами, клубами и медучреждениями.

Ленинский райком партии возглавлял Анатолий Иванович Фролов, в котором требовательность совмещалась с душевностью. И, естественно,  глубокими знаниями  в сельском хозяйстве. Байков,  которому едва перевалило за тридцать лет,  с интересом слушал  главного врача ЦРБ Ивана Васильевича Соломатова, много знающего и поразительно мудрого. В одном доме с Байковыми квартировала семья Станислава Федоровича Комлева, директора Бабстовского сельхозтехникума.  С ним сложились дружеские отношения, как и с первым секретарем райкома комсомола Сергеем Лавруком.

Пройдут годы, Сергей Васильевич Лаврук будет избран главой Ленинского района, который станет площадкой для исследований социологов под руководством профессора Байкова. Из областного центра Николай Михайлович отправится в район, где работал без малого пять лет. На знакомой дороге через Бирофельд резанет душу березняк, поднявшийся на пашне, зияющая пустошь на месте впечатлявшей новостройки. Правда, в районном центре порадуют перемены в коммунальной сфере. Ну и при встрече  Байкову и Лавруку  будет что вспомнить!

-  Чем тяжелей  год, тем он памятней,  - высказывается Николай Михайлович, имея в виду 1984 год, когда Ленинское спасла девятиметровая дамба, за которой до горизонта простиралось водное пространство.

Чёрный прилетел на вертолете, убедившись, что вода не щадит ни пашен, не сенокосов.  Дождь не прекращался, настроение у райкомовцев было соответствующее.

- И вдруг он стал нам с воодушевлением рассказывать, какой эффект дало ускоренное строительство птицефабрик и молочных комплексов. Оказывается, яйцо и молоко были уже в избытке, поэтому спешно создавались мощности для выработки яичного порошка и сухого молока. Этим рассказом, переполненным эмоциями и подробностями,  Алексей Клеменьевич хотел подбодрить нас, - вспоминает Байков.

Впрочем, Чёрный и сопровождавшие его лица, как и партийно-хозяйственный актив района, понимали: самое трудное предстоит, когда Амур вернется в свои берега.

- Был такой термин - морозобойное сено. Его косили при минусовых температурах. Помню совещания на развилках дорог, куда подъезжали  директора совхозов с секретарями парткомов, чтобы отчитаться, сколько заготовлено морозобойного сена. Оно да соевая солома из Амурской области помогли удержать поголовье от падежа, - замечает Байков.

Когда партию возглавил Горбачев, а властная вертикаль стала более чуткой к умонастроениям,  Николай Михайлович не скрывал желания вернуться к учебе, чтобы партийная стезя в его жизни уступило место научной. Ирина Ивановна Стрелкова, секретарь обкома КПСС, не успевшая защитить кандидатскую диссертацию в  связи с очередным выдвижением,  понимала его как никто другой.

- Ну что набрался опыта, даниловский большевик? - эти словами встретил  Байкова в кабинете на десятом этаже нового здания крайкома Алексей Клементьевич.

Первому секретарю по-прежнему не было равных в умении совмещать иронию и серьезность. Байков родился в Даниловке - старейшем селе Смидовичского района. Много позже, после отставки Чёрного,   он узнает, что в списке рекомендуемых в Академию общественных наук при ЦК КПСС значилось трое. Две фамилии Алексей Клементьевич вычеркнул.

- Получается так, что как преподаватель высшей школы и как ученый я состоялся во многом благодаря Алексею Клементьевичу Чёрному, - говорит почетный гражданин Хабаровского края Николай Михайлович Байков.

РАЗДЕЛ «ШТАБ НА КАРЛА МАРКСА»

ГОРБАЧЕВ ЧЕРЕЗ СУПРУГУ ПЕРЕДАЛ, ЧТО ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО

Очередной выезд на поля Краснореченского совхоза первого секретаря крайкома КПСС Алексея Клементьевича Чёрного и первого секретаря Индустриального райкома КПСС Хабаровска Николая Николаевича Данилюка закончился эмоциональным срывом.  Чёрный запустил в Данилюка огурец-желтяк, тем самым выразив  возмущение тем, что шефы не справляются с обязанностями. Это не было чем-то из ряда вон: желтяки летели в первых секретарей, когда глава края убеждался, что овощи остаются на полях, когда они должны быть на прилавках и в меню.

Через несколько дней произошло следующее. Первый секретарь крайкома, вызвав первого секретаря Индустриального райкома, сообщил, что тот командируется в Москву на собеседования  для избрания председателем крайисполкома.  Аппаратчикам было о чем посудачить!.. Чёрный двигал  Данилюка, хотя по  канонам советско-партийной системы исполнительную власть должен был возглавить второй секретарь крайкома либо первый зампред крайисполкома.

- Думаю, Чёрный замечал мою старательность, мое отношение к людям. И, конечно,  как в Индустриальном районе решались проблемы, - говорит  Данилюк.

Когда он возглавил исполнительную власть, не лучшим образом складывались отношения краевого руководства и министерства мелиорации и водного хозяйства, возглавляемого Николаем Васильевичем Васильевым. А ведь тот, будучи первым секретарем Белгородского обкома, как и Алексей Клементьевич,  сделал ставку на индустриализацию сельского хозяйства, создавая всевозможные комплексы. Усилия Васильева заметили: он был назначен заместителем председателя правительства РСФСР, после чего принял союзное министерство. Данилюк убедил Чёрного направить его на встречу с Васильевым, хотя повод  был не самый лучший - минводхоз перенес управление дальневосточного главка из Хабаровска во Владивосток.

- Министр принял меня хорошо, - рассказывает Николай Николаевич. - Он вызвал  первого зама и поручил ему решить все поставленные мной вопросы. В том числе усилить наши тресты и ПМК тяжелой техникой, активизировать ремонт мелиоративных систем, завершить подготовку пашни и пастбищ на острове Большой Уссурийский с учетом специализации совхоза «Заря», который создавался.

После возвращения председатель крайисполкома информировал первого секретаря о результатах командировки. Придирок не было, как и ревности. Более того, Чёрный поддержал позицию минводхоза о необходимости укрепления треста «Хабаровскводстрой»:  крайком рекомендовал утвердить его управляющим  Сергея Андреевича Маркарова, зарекомендовавшего себя в должности  первого секретаря Комсомольского райкома.

Но не всегда Алексей Клементьевич прислушивался к мнению Николая Николаевича. Так, председатель крайисполкома был убежден, что предоставление жилья исключительно переселенцам раскалывало село, тем более что среди них было немало людей случайных. У коренных, зачастую ютившихся еще в дореволюционных избах,  копилась обида.  Однако первый секретарь оставался приверженцем повышенного внимания к жилищному вопросу приезжих, а не местных кадров.

- На мой взгляд, край выращивал больше овощей, чем был способен потребить. Отсюда непомерная нагрузка на шефствующие предприятия,  отсюда желтяки на полях, а порой и трактора, которые запахивали неубранные овощи. Алексей Клементьевич стоял на своем: жителям края не хватает витаминов! - продолжает Николай Николаевич.

В чем Чёрный и Данилюк сходились безоговорочно, так это в  неприятии перестройки, которая не сходила с уст Горбачева, избранного Генеральным секретарем ЦК КПСС весной 1985 года.

- Я был свидетелем, как Алексей Клеменьевич прибывшему в Хабаровск Михаилу Сергеевичу в неофициальном разговоре у гостиницы на  улице Шевченко прямо сказал, что перестройка  ведет к развалу, - свидетельствует  Николай Николаевич.

Перед приездом Генерального секретаря Чёрный поручил Данилюку сопровождать Раису Максимовну Горбачеву, которая  подавала себя едва ли не вторым должностным лицом страны.

- Я отказался, - замечает Николай Николаевич. -  На следующий день Чёрный информировал в пребывании Горбачевых во Владивостоке.  Раиса Максимовна зашла в кафе, где в силу известной ситуации с водоснабжением в этом городе не было воды, из чего был сделан вывод, что кофе варится из той самой воды, в которой моют посуду. В общем, председатель крайисполкома лишился должности.

Высокопоставленные гости были на овощном поле Краснореченского совхоза, когда грянул ливень. Чёрный дал понять Данилюку, что самое время увозить Раису Максимовну от непогоды. По дороге она посетила гастроном в Прибрежном микрорайоне,  отведала мороженное в кафе «Морозко» на стыке улиц Запарина и Ленина, познакомилась с ассортиментом кооперативного магазина неподалеку от Комсомольской площади.

«Ну как вам дешевая колбаска?» - поинтересовался мужик из толпы, возникшей  при появлении супруги генсека. «Это временная мера, товарищи! - реагировала она на подначку, ведь цены на прилавках кооперации кусались. - Михаил Сергеевич просил меня передать вам: всё будет хорошо!..»

В гастрономе на улице Ленина ее удивило  металлическое ограждение  винно-водочного отдела. Данилюк объяснил, что без этих труб  очередники друг друга подавили бы.

Похоже, таких деталей антиалкогольной компании Раиса Максимовна не ожидала. Данилюк не преминул продолжить разговор о борьбе с пьянством и алкоголизмом, уточнив, что на заседании комитета партийного контроля при ЦК КПСС он получил строгий выговор с занесением в учетную карточку за то, что не обеспечил закрытие виншампанкомбината - единственного предприятия этого профиля за Уралом. «Я вам помогу, Николай Николаевич», -  неожиданно услышал он от Горбачевой.

- Через неделю  позвонили из комитета партийного контроля. Сказали, что выговор снят по просьбе Раисы Максимовны, - смеется Данилюк.

И еще одна история, поведанная им, правда, не смешная. На бюро крайкома рассматривался вопрос жалобах, поступавших от хабаровчан на работу общественного транспорта. Директор

АТП-1 Виктор Исидорович Ломако получил на всю катушку: его сняли с должности, исключили из партии,  против него было возбуждено уголовное дело.

Правда,  за решетку  он не попал: привлечение к уголовной ответственности Верховный Суд РСФСР отменил. Комитет партийного контроля при ЦК КПСС, куда обратился Ломако, добиваясь восстановления в партии,  ему отказал. Разбирательства затянулись на годы.

Виктор Исидорович работал на автодорожном факультете «политена», когда о его преподавательской стезе стало известного первому секретарю крайкома. Взбучка ректору возымела действие: доцент Ломако уволился.  Незадачи трудоустройства усугубились личным: ушла жена с двумя детьми.

- Когда Алексей Клементьевич, уже пенсионер, прилетел на побывку в Хабаровск, я пригласил его в пригород. И так случилось, что он мельком увидел Ломако, - объясняет Данилюк, который к тому времени тоже не руководил краем. - После напоминания, кто такой Ломако, Алексей Клементьевич  попросил  меня отыскать его и  принести извинения.

«Я виноват перед ним до гробовой доски», -  произнес бывший первый секретарь крайкома,  и бывший председатель крайисполкома передал его слова Виктору Исидоровичу Ломако.

НЕ ХЛЕБОМ ЕДИНЫМ ЖИВ ЧЕЛОВЕК

Первый секретарь Николаевского горкома комсомола Валентина Сяваева знала, что в город прилетел Алексей Клементьевич Чёрный. Она удивилась, когда позвонил первый секретарь горкома партии и сообщил, что ей предстоит сопровождать Чёрного в  поездке на центральную базу Нижнеамурского комбината в поселок Чныррах.

- А при чем тут я? - спросила Сяваева, и ее недоумение было объяснимо, поскольку с должностными лицами крайкома КПСС   работал горком партии.

- Это его пожелание, - последовало уточнение.

И действительно, утром на катере Валентина встретила Алексея Клементьевича, рядом с которым не увидела никого из горкома или горисполкома.

- Ну,  объясняй, куда держим путь!  - услышала она от Чёрного.

- Он был доброжелателен, улыбчив. В глазах хитринка, - вспоминает о плавании без малого полувековой давности Валентина Федоровна. - Я рассказывала ему о предприятиях, которые были на пути в Чныррах. Судоремонтный завод, РЭБ флота... Называла фамилии руководителей, сообщала о производственной деятельности. Ведь  как первый секретарь горкома комсомола я состояла в бюро горкома партии и была в курсе происходившего не только в комсомольских организациях.

В город возвратились вечером, однако развязка наступила лишь к концу следующего дня. Алексей Клементьевич сообщил о намерении рекомендовать ее к избранию секретарем крайкома комсомола по работе с учащейся молодежью.

- Я люблю работу с живыми людьми. Я здесь всех знаю - меня все знают, - аргументировала она желание остаться в Николаевске.

- Понимаю: мы же - бюрократы, мы же занимается бамагами, - именно так,  с «а» вместо «у», отвечал Чёрный. - Не беспокойтесь: вы будете работать с людьми и в краевом комитете комсомола. Поговорите с мужем и решайтесь...

Она рассчитывала, что муж Евгений, баянист и руководитель духовного оркестра в Доме пионеров,  твердо скажет: никуда  не поедем!.. Однако услышала другое.

-  Валёшик, - сказал Женя, который наедине называл ее Валёшиком, - тебе же сам Алексей Клементьевич доверие оказывает, а ты кочевряжишься!..

Четыре года проработала Сяваева секретарем крайкома комсомола. Похоронила мужа, поступила на дневное отделение ВПШ, однако после года учебы вынуждена была переводиться на заочное отделение: крайком партии рекомендовал ее к избранию секретарем по идеологии Николаевского горкома партии.

Она словно возвратилась в молодость, когда с дипломом учителя немецкого языка приехала в самый северный город края.  Начинала в школе поселка Маго в сорока с лишним километрах от города.  Зарекомендовала себя общественницей, была рекомендована для работы в горкоме ВЛКСМ. За время пребывания в краевом центре  ее не забыл актив, с которым приходилось тесно сотрудничать в период работы в городском комитете комсомола.  Да и семья, дочь, мать, свекровь, воспринимали Николаевск  не как очередную крышу над головой. Предложение отдела оргпартработы крайкома КПСС о выдвижении секретарем крайсовпрофа, последовавшее на четвертый год ее работы в Николаевске, Валентина Федоровна восприняла в штыки.

- Я никуда не поеду. Что хотите, то и делайте, но я не залетная птичка: прилетела - улетела. Если не обо мне, моей семье, то об авторитете партийных органов подумайте!.. - высказала она заворгу.

Через полгода ее  вызвали в Хабаровск, обратившись к первому секретарю горкома КПСС.

- Тебя Чёрный приглашает, - сообщил Владимир Федорович Толкачев.

- Бюро крайкома намерено рекомендовать вас на должность заведующего отделом культуры, - услышала она от Алексея Клементьевича.

- Слушайте, какая культура в Николаевске! Дом культуры, музыкальная школа, - взорвалась Сяваева. - Неужели в краевом центре нет кандидатуры на эту должность?

- Есть, - отвечал Алексей Клементьевич. - Но мы решили рекомендовать вас. Не будет получаться - научим, поможем...

Через несколько месяцев получил приглашение возглавить Всесоюзный дом политпросвещения при ЦК КПСС Владимир Ильич Степанов - секретарь крайкома, возглавлявший до этого ВПШ, доктор экономических наук.

- Тогда я первый раз в кабинете Чёрного разревелась. Кто я по сравнению со Степановым? Свиристелка! - вспоминает Валентина Федоровна.

- Ваша кандидатура одобрена ЦК КПСС. Хотите нас подвести? Станут говорить, какой несерьезный Хабаровский крайком партии! - пытался переубедить ее Чёрный. - Давайте так: вы езжайте, с вами проведут собеседование. И не выступайте там так, как вы выступаете здесь. Если не получится, то обещаю: найдем вам другую работу...

Личностные перипетии - лишь одна сторона медали. Другая сторона заключалась в том, что на краевой уровень выдвигались люди, которую пошли серьезную школу в низовых партийных организациях.  Подбором и расстановкой кадров Алексей Клементьевич занимался лично, хотя  у него и других забот хватало. Едва ли в круглосуточном режиме шло развитие продовольственной базы. Для наращивания энергомощностей прокладывались ЛЭП, возводились  ТЭЦ.

За всем этим стояли люди,  с ними проводилась кропотливая разъяснительная работа, и на первую линии выходили идеологи краевого, городского, районного масштаба. На эти должности подбирались кадры не по принципу родственных и других связей, как сплошь и рядом происходит в настоящее время. При передвижении кадров никогда не стоял вопрос о зарплате. Волновало одно: справлюсь ли, оправдаю ли доверие?..

Парадоксально, но факт: одновременно с объектами  сельского хозяйства и энергетики  вводятся здания театра музыкальной комедии в Хабаровске, драматического театра в Комсомольске, филармонии в Биробиджане. В краевом центре строится картинная галерея, открывается музей дальневосточной литературы. Хабаровские  художники получают мастерские в мансардах на «красной линии».

- А сколько было потрачено времени и нервов, в том числе и Алексеем Клементьевичем, чтобы с переездом в новое здание крайсовпрофа  освободившее историческое строение получил художественный музей! - добавляет  Валентина Федоровна, отмечая, что такого рывка в улучшении материальной базы учреждений культуры не было, включая постсоветские десятилетия.

Впрочем, не только глобальным занимался крайком, его секретари, включая первого секретаря. Не менее хлопотное и ответственное - обратная связь: проверка жалоб, урегулирование конфликтов, принятие решения, как формулировал классик, быть или не быть, если иметь в виду нахождение в руководящей должности. Так, Сяваевой было поручено возглавить комиссию, которую создали для проверки жалобы, поступившей  из Хабаровского книжного издательства.

Его директору первый секретарь крайкома доверял: благодаря деловой хватке директора издавались книги о крае, его природе, свершениях, людях  на лучших полиграфических предприятиях страны,  в цвете,  нестандартных форматах. Но при этом директор превратился в чинушу: не считался с общественными организациями, трудовым коллективом. А то, что он стал рвачом, подтверждал факт уплаты партийных взносов лишь с части зарабатываемого. На встрече с ним Сяваева не услышала  сожаления и раскаяния. Позиция комиссии была однозначна: с должности - снять, из партии - исключить.

Чёрный посчитал возможным ограничиться «строгачом» и перед заседанием бюро упрекнул членов комиссии  в предвзятости, нежелание замечать в человеке хорошее. Впрочем, сам виновный повел себя на заседании бюро так, как он объяснялся с Сяваевой, доказывая, что ему не за что себя упрекнуть. И Чёрный поднял руку за его исключение из КПСС.

- Алексей Клементьевич  слушал и слышал других, и это качество - не менее ценное, чем его деловая хватка или ораторский талант, -  убеждена Валентина Федоровна.

ОБЪЕЗДЫ НОСИЛИ ТВОРЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР

Была такая поговорка: если ехать во Владивосток через Хабаровск, то можно потерять лошадь. Съедят по дороге... Намек очевидный - в Хабаровске  с пропитанием дело швах.

Понятно, были объективные причины: погодные условия в Приморье более благоприятные для сельского хозяйства. Но бросалось в глаза и то, что с тридцатых годов в Хабаровском крае  упор делался на индустрию. В Комсомольске запустили судостроительный и авиационный заводы. В краевой столице - заводы имени С.М. Кирова и А.М. Горького,  авторемонтный (позднее «Энергомаш»).  В послевоенные пятилетки выросли Амурск и Солнечный. Но чем больше возводилось промышленных производств, тем острее заявляла о себе нехватка продовольствия. Подсобные хозяйства предприятий, как и частный сектор, не могли восполнить брешь в пропитании.

«Тогда и родился план создания вокруг промышленных центров

птицефабрик,  животноводческих комплексов, тепличных комбинатов. На острие решения этих задач был Алексей Клеменьевич Чёрный», - отмечает в своих воспоминаниях Игорь Павлович Кудров, работавший первым заместителем председателя крайисполкома.

«Правительство страны обеспечивало эти стройки финансированием, а край мобилизовывал силы подрядных организаций на скоростное строительство», - продолжает Кудров.

Были введены в строй действующих  птицефабрика и свинокомплекс в Некрасовке, животноводческий комплекс в Сергеевке, тепличные комбинаты в Хабаровске, Комсомольске, Амурске.

Однако создание агропромышленных производств не снимало всех проблем сельского хозяйства. «В совхозах края, которые имели технику и земли, не хватало рабочих рук. Некому было доить коров, кормить свиней, возделывать поля», - отмечает Кудров.

«И тогда Алексей Клементьевич принял решение, которое было оформлено в виде программы строительства жилья, детских садов и школ на селе. В эту программу вошло сто сел края, включая Еврейскую автономную область, - пишет Кудров. - Были разработаны  проекты двухквартирных домов, брусчатых и панельных, с надворными постройками для домашнего скота и прилегающими земельными участками. Финансирование шло по линии Минсельхоза СССР, а также за счет бюджетов городов края».

Все подрядные организации, как городские, так и сельские, участвовали в строительстве домов, детских садов, школ в сельской местности.  Им в помощь привлекались шефы  - представители хозяйствующих субъектов независимо от ведомственной принадлежности. Не всегда соблюдались сроки,   на бюро крайкома КПСС вызывались допустившие отставание. Но демонизировать первого секретаря, как это было, - значит, искажать действительность. Ни одного должностного лица не было снято, Алексей Клементьевич понимал, что сельские стройки - это дополнительная нагрузка помимо основной,  напрямую связанной с деятельностью предприятий, организаций, учреждений, за что каждый руководитель отвечал,   в том числе  по партийной линии.

«Ежемесячно Алексей Клементьевич поочередно проводил объезд  совхозов с участием руководителей районов, строительных и проектных организаций, сельхозпредприятий. Эти объезды носили творческий характер, - убежден Кудров. - В процессе осмотра  обсуждались вопросы качества строительства, удобства для проживания, эффективность внутридомовых систем. Порой принимались кардинальные решения по планировке квартир, системам отопления, расположению надворных построек. Совещание  вел Алексей Клементьевич,  который всегда считался с мнениями простых тружеников».

Усилия не прошли даром - край смог предоставить каждой семьей переселенцев квартиру, совхозы получили возможность обеспечить кадрами животноводство и растениеводство.

Такая подробность:  объезды начинались рано, дороги были грунтовые,  пылища набивалась в  «УАЗы»,  под конец гонки от села к селу усталость была неимоверная. Обедали  в столовой райцентра за общим столом. Не без команды местного начальства выставлялись стопки, наполненные водкой. Но за пять лет реализации программы сельского строительства стопки ни разу не опустошались. Ни при Горбачеве и Лигачеве, ни до них.

«В связи с ростом промышленности края, вводом сельскохозяйственных комплексов,  электрификацией Дальневосточной железной дороги возник дефицит электроэнергии. Как следствие - перебои в работе предприятий и обеспечении жилых домов электричеством», - не скрывает в воспоминаниях Кудров.

Что было предпринято? Началось строительство линии электропередачи мощностью пятьсот киловольт из Амурской области, где вступила в строй Зейская ГЭС, до Хабаровска. Минэнерго СССР поддержало финансированием, крайком мобилизовал города и районы края на рубку просеки, производство и установку фундаментов опор, изготовление и сборку металлических опор. Протяженность ЛЭП составляла порядка трехсот километров.

Кудров  называет стройку всенародной. «Ежемесячно штаб стройки во главе с Алексеем Клментьевичем Чёрным на МИ-8 посещал все участки», - уточняет он.

Обязательными были встречи с бригадирами. «Чего вам не хватает,  ребята?» - обратился к ним первый секретарь, имея в виду материально-техническое снабжение.  «Пусть трусы привезут», - неожиданно прозвучало в ответ. Действительно,  отправляться за сменой белья домой возможности не было, как и стирать после продленной рабочей смены. Пожелание было исполнено, хотя командированные хабаровским универмагом девчата продавали не только нательное белье, но и куртки, другой импорт, полученный по линии прибрежной торговли. Крайкниготорг снабжал народную стройку своим ассортиментом.

Одновременно с сетевым строительством наращивались генерирующие мощности. Комсомольская ТЭЦ-2  и Амурская ТЭЦ-1 получили энергоблоки.  В обоих столицах края, официальной и индустриальной,  возвели новые станции - угольную Хабаровскую ТЭЦ-3 и газовую Комсомольскую ТЭЦ-3. В главных городах активизировалась прокладка теплотрасс. Между прочим, трубы были неимоверным дефицитом. Из листа, произведенного «Амурсталью», трубы для теплотрасс изготавливали на судостроительных заводах сгибанием и сваркой.  «В итоге промышленные центры края были обеспечены электрической и тепловой энергией и могли успешно развиваться», - считает Кудров.

«Не было вопроса, который  не интересовал Алексея Клементьевича Чёрного. Он умел подбирать и поддерживать руководителей предприятий и организаций, помогал им в работе и всячески поощрял лучших из них. Он не терпел лодырей и нечестных людей, -  пишет  Игорь Павлович Кудров, работавший первым заместителем председателя крайисполкома. - В памяти жителей Приамурья  Алексей Клементьевич Чёрный до сих пор остается замечательным руководителем, посвятившим всю свою жизнь развитию Хабаровского края».

В САППОРО КРИЧАЛИ: «ЧЁРНЫЙ - ДОМОЙ»,

А ОН БЫЛ ПОРАЗИТЕЛЬНО ЛЮБЕЗЕН

Рабочий день был позади. Секретарь крайкома ВЛКСМ Тамара Васекина  еще оставалась в кабинете, когда дверь распахнулась, и она увидела первого секретаря крайкома ВЛКСМ Александра Латышева. Он был не один, а с Алексеем Клементьевичем Чёрным, избранным на днях первым секретарем крайкома КПСС. Латышев пояснил, что новый руководитель краевой партийной организации решил поближе познакомиться с аппаратом крайкома комсомола.

- Эта была моя первая встреча с Алексеем Клементьевичем. Говорили немного, но стало ясно, что человек он открытый, и к нему можно без неловкости обращаться, когда созрело убеждение, что ситуация требует вмешательства первого в крае должностного лица, - говорит Тамара Сергеевна Васекина.

Она была избрана секретарем Железнодорожного райкома КПСС Хабаровска. Помимо партийной и политической учебы, других вопросов идеологического характера, заниматься приходилось хозяйственными нуждами. В частности, ремонтом школ накануне учебного года, встречаясь с руководителями предприятий, которые, как выражались тогда, шефствовали над школами.

- Прежде чем позвонить и приехать, я должна была знать положение дел на предприятии, его реальные возможности,  - замечает Васекина.

Она была в курсе, что  завод имени А.М. Горького, Хабаровское отделение Дальневосточной железной дороги, другие градообразующие предприятия содержат собственные детсады и спортсооружения, их тоже надо ремонтировать, поэтому  важно было не перегнуть палку при упоминании партийной дисциплины.

Работа в Железнодорожном райкоме не осталась незамеченной, и вскоре ее назначили заместителем председателя крайисполкома, поручив образование, здравоохранение, культуру. Память сохранила коллизии, связанные со строительством поликлиники №1 крайздравотдела (ныне клинико-диагностический центр «Вивея»). Хромало снабжение, срывались сроки, и  Васекина вынуждена была обращаться в крайком КПСС.

- Алексей Клементьевич меня за руку, конечно, не водил. Но его авторитет я всегда ощущала, и это давало силы и возможности для решения самого сложного, - убеждена Тамара Сергеевна.

А сколько раз она являлась в кабинет первого секретаря с повесткой, выходящей далеко за пределы края, поскольку говорили  о камерном еврейском музыкальном театре!.. Есть смысл напомнить, что театр был создан в 1977 году в  Биробиджане  решением Совета Министров РСФСР.  Он сразу попал в поле зрения всего мира не только потому, что это был единственный еврейский театр на пространстве СССР и не только потому, что  спектакли шли не на русском языке, а на идише.

Эмиграционные настроения захватили отечественный бомонд. Выехавшие из СССР музыканты, писатели, артисты утверждали, что в Советском Союзе творить невозможно, хотя за рубежом немногие из них остались в профессии. Задача камерного еврейского музыкального театра и его руководителя Юрия Шерлинга, совмещавшего обязанности режиссера, хореографа, балетмейстера, была очевидной - опровергнуть россказни диссидентствующей публики.

И эта задача была решена. Мюзиклу «Черная уздечка белой кобылицы», ставшему визитной карточка театра, как и другим музыкальным спектаклям, аплодировали не только Биробиджан, Хабаровск, Москва, но и США, Канада, ФРГ, другие западные страны.

- Я присутствовала на встречах Алексея Клементьевича с Юрием  Шерлингом. Никаких повышенных тонов не было. Оба говорили спокойно, аргументировано.  Шерлинг всегда был доволен встречами в кабинете Чёрного, - вспоминает Васекина.

К 50-летию Еврейской автономной области, которая тогда входила в Хабаровский край, театр поставил спектакль «Золотая свадьба» о хлеборобах и мастеровых, которое обрели счастье на берегах Биры и Биджана. Премьера состоялось в новом здании областной филармонии, где театр получил в свое распоряжение  сцену и другие помещения.

Пожалуй, не меньше внимания крайисполкома и профильного зампреда требовал другой рожденный тогда коллектив - ансамбль «Дальний Восток». Он включался в себя эстрадный оркестр, вокальную и балетную группы. Творческий состав насчитывал более пятидесяти человек, и каждого следовало обеспечить крышей над головой, не говоря уже о сценических костюмах, которые готовились хабаровскими и московскими модельерами с участием мастериц коренных народностей.

- Алексей Клементьевич однократно встречался с руководителем ансамбля Виктором Морозовым, и творческий коллектив  получал поддержку. В том числе в обеспечении квартирами,  - продолжает Тамара Сергеевна.

Ансамбль «Дальний Восток» выступал в концертах Людмилы Зыкиной, Эдиты Пьехи. Льва Лещенко, других мэтров отечественной эстрады, гастролировал в Европе и Америке, был удостоен звания лауреата премии Ленинского комсомола.

По словам Васекиной, Чёрный с удовольствием ходил на премьерные спектакли хабаровских театров, знал ведущих артистов, общался с ними, будучи неизменно доброжелательным.

Тамара Сергеевна возглавила оргкомитет первой встречи общественности Дальнего Востока и острова Хоккайдо. Тогда, как и сейчас, в Японии не все были заинтересованы в развитии добрососедских отношений. Встреча в Хабаровске показала, что интерес к культуре и экономике регионов-соседей взаимный. Ответный визит был нанесен в Саппоро, делегацию из полутора десятков общественников возглавлял Чёрный.

- Представьте себе машину с громкоговорителем, из которого раздавалось: «Чёрный - домой!». Так напоминали о себе сторонники пересмотра итогов Второй Мировой войны и возвращении Японии части Курильских островов, - рассказывает Тамара Сергеевна. - Алексей Клементьевич вел себя так, как будто не слышал этих выкриков. А в общении с японцами он был неизменно любезен. Поразительная выдержка!

Васекина не сопровождала Чёрного в его поездках по краю, но иногда их пути пересекались.

- Кажется, это был район Лазо. Конечно же, поле,  люди на уборке овощей. Поразило, что многих из них Алексей Клементьевич называл по имени-отчеству. Он что-то спрашивал, ему отвечали без стеснения. Алексей Клементьевич много шутил, и его настроение передавалось всем, - говорит Тамара Сергеевна. -

Он неустанно трудился, чтобы жизнь в Хабаровском крае улучшалась. Люди видели это, и относились к нему с неподдельным уважением.

Своими словами

КАДРЫ РЕШАЛИ ВСЁ

Э.В. Слипченко

С 1987 года - зав.отделом организационно-партийной

и кадровой работы крайкома КПСС

При А.К. Чёрном в крае была создана многоступенчатая, но эффективно действовавшая система подбора, выращивания и продвижения кадров.

Основным проводником ее был Н.М. Костиков - заведующий отделом оргпартработы крайкома партии.

Типичный пример действия системы. В.Д. Панков - выпускник Хабаровского политехнического института. Технорук, начальник участка, секретарь парткома, главный инженер, директор Вяземского леспромхоза. Главный инженер объединения «Лазовсклес». Председатель райисполкома района имени Лазо. Начальник управления топливной промышленности крайисполкома.

Особое внимание уделялось подбору первых лиц - руководителей партийных комитетов, краевых, городских и районных управлений и ведомств, ведущих предприятий края, на которых возлагалась полная ответственность за дела в регионе или отрасли.

Как правило, ими становились люди, прошедшие хорошую практическую школу, имеющие достаточный жизненный опыт.

И необязательно нужна была партийная школа для выдвижения. Тому достаточно примеров.

А.Г. Попов, директор завода имени Горького, был выдвинут и очень плодотворно работал первым секретарем Хабаровского горкома КПСС. В.В. Литвинов, директор завода отопительного оборудования, возглавил крайисполком. Л.Б. Шапиро с должности секретаря парткома завода «Амурсталь» был рекомендован и избран первым секретарем обкома КПСС Еврейской автономной области.

Главным в оценке кадров была самостоятельность и ответственность в принятии решений и их реализации.

Из района в край - и обратно

Важнейшим элементом кадровой политики было формирование и подготовка кадрового резерва на выдвижение. Он создавался в основном  за счет людей, имевших опыт производственной и общественной работы, проявивших себя в конкретных делах.

Особую роль в подготовке кадров играла Высшая партийная школа, в которую преимущественно принимались люди, включенные в резерв на выдвижение и, как правило, уже имеющие определенную специальность. Школа была центром расширения политического кругозора кадров, помогала, особенно людям из сельской местности, получить высшее образование.

Постоянной была ротация кадров из района в край и обратно, проведение тематических семинаров в различных районах по изучению опыта работы по конкретным направлениям деятельности. Все это обогащало кадры, создавало им условия для более успешного решения возлагаемых на них задач.

Особое внимание уделялось выдвижению молодых кадров, прошедших  школу комсомольской работы, многие из которых в дальнейшем становились руководителями краевых управлений и ведомств, ведущих предприятий края, успешно возглавляли органы управления в городах и районах региона.

Понимая, что многие вопросы, особенно в социальной сфере и прежде всего в воспитании, образовании, здравоохранении, культуре,  нельзя качественно решать без участия женщин, А.К. Чёрный всегда пристально следил за их выдвижением. В каждом партийном комитете, горрайисполкоме,  краевых управлениях в  числе руководителей, а зачастую и первых, были женщины.      Первыми секретарями партийных комитетов и председателями горрайисполкомов работали Г.А.Громова, В.П. Веселко, В.Ф. Сяваева, А.А. Лепешева, С.А. Будницкая, Г.А. Гуркова.

Независимо от должности

Вместе с предоставлением руководителям различных рангов широких полномочий А.К. Черным в крае были установлена жесткая, а зачастую сверхжесткая  требовательность за выполнение ими возложенных задач и особенно соблюдению этических норм.

Сегодня общеизвестны факты коррупции в руководящих органах Средней Азии, на Кавказе, в южных территориях России. Однако в регионах Дальнего Востока и Сибири, в том числе в Хабаровском крае, обстановка была иной.

Нежелание слушать и слышать людей, халатность и безответственность в отношении к работе, пьянство и «романтические похождения», стремление к личному обогащению, вопреки существующим,  законам карались жестоко и независимо от занимаемой должности и имеющихся заслуг.

Можно привести немало примеров освобождения от занимаемых должностей руководителей партийных, советских и хозяйственных органов. Но называть конкретные фамилии не совсем этично, учитывая, что  в крае живут и плодотворно трудятся дети и внуки этих людей.

А.К. Чёрный здесь был всегда непримирим и показывал личный пример. Он жил в одноэтажном деревянном здании, отдыхал, как правило, на дачах крайисполкома или военных, расположенных на Красной Речке. А когда после освобождения от должности первого секретаря крайкома КПСС он уехал в Москву, то получил в столице  квартиру, приобрел участок под дачу в Подмосковье, где прожил последние годы. В столицу он взял с собой дорогие ему вещи, которые уместились в малом контейнере.

Всем миром

А.К. Чёрный сам был высокодисциплинированным руководителем и стремился всегда качественно выполнять указания и поручения вышестоящих органов, которые, к сожалению, не всегда шли на пользу края. Достаточно вспомнить антиалкогольную кампанию, использование кубинцев в освоении лесных ресурсов и ряд других. Он был обыкновенным человеком, которому было свойственно и ошибаться. Поэтому к оценке деятельности А.К. Чёрного, который руководил краем более двадцати лет, необходимо подходить многосторонне и, прежде всего, по конкретным делам.

Главной заслугой А.К. Чёрного является то, что в крайне сложных условиях положения края, учитывая его удаленность от центра и другие проблемы, им была создана, постоянно совершенствовалась и обновлялась высококвалифицированная команда руководящего состава. За годы его работы в должности председателя крайисполкома и первого секретаря крайкома партии эта команда успешно решала многие крайне важные для края вопросы, в том числе в обеспечении населения продуктами питания собственного производства и добротным жильем в объемах, которые сегодняшние руководители края считают недостижимыми высотами.

А.К. Чёрный обладал большим организаторским талантом. Известно его выражение «всем миром», которое олицетворяло практический подход к решению  многих практических вопросов  в экономической и социальной сферах региона. И что крайне важно -   большие слои населения края становились реальными участниками улучшения качества своей жизни.

В памяти хабаровчан А.К. Чёрный останется как очень инициативный, глубоко и перспективно мыслящий государствнный человек, настоящий рачительный хозяин края, деятельность которого позволила улучшить качество жизни жителей края, способствовала укреплению страны на ее дальневосточных рубежах.

КОСЫГИН ЗНАЛ ЧЁРНОГО И ПОМОГАЛ ЕМУ

Лев Симонов, уроженец Ярославщины, поступил в местный сельхозинститут. Позже случилось вот что: студентов из Ярославля перевели в аналогичный вуз Уссурийска. Это предусматривало правительственное решение, в котором говорилось о привлечении кадров на Дальний Восток.

В Хабаровске начальник управления сельского хозяйства крайисполкома Виктор Иванович Иванов предложил выпускнику Приморского сельхозинститута  Комсомольский совхоз, где освобождалось место главного зоотехника. Там же, в управлении, Симонов познакомился с директором совхоза Иваном Алексеевичем Фортыгиным.

Центральная усадьба Комсомольского совхоза располагалась в поселке Молодежном. Можно сказать, под крыльями военных самолетов, которые поднимались в небо с аэропорта в поселке Хурба. Совхоз производил молоко, овощи, картофель. Его отделения размещались в Новом мире, Вознесенском, Эльбане.

В совхозе Симонов работал с весны 1962 года, а осенью того же года состоялась  первая встреча с Алексеем Клементьевичем Чёрным, тогда председателем крайисполкома.

- Молодая кровь, свежие мысли. Подъем будет! - выразил уверенность Чёрный.

- Подъем обеспечим, если будут корма, - отвечал Симонов, переводя разговор на снабжение комбикормом, который совхоз получал на мелькомбинате в Комсомольске.

Нацеленность на господдержку Чёрному не понравилась, и он обратил внимание молодого специалиста на резервы.   Размышляя об этом, Симонов взялся за сочные корма. Проба показала: скошенные в начале лета дикоросы, заложенные в ямы на затопляемых островах,  разнообразили  рацион совхозного стада в осенне-зимний период.

- На следующий год мы вырыли траншеи длинной в тридцать метров, постелили на дно пленку, заложили дикоросы, утрамбовали трактором С-100. В общем, сделали так, как решили сами, - рассказывает Лев Георгиевич.

Правда, ревизор предупредил, что инициатива чревата судом, поскольку инструкций по приготовлению сочных кормов на затопляемых островах не существует.

- Вода отступила, траншеи вскрыли и на ферму повезли сочный корм, - вспоминает Лев Георгиевич. - Мы получили хорошую прибавку молока...

Когда Фортыгина назначили директором Эльбанского совхоза, Комсомольский совхоз возглавил Симонов.  Тринадцать лет его работы  в хозяйстве - это рост производства картофеля в четыре раза, овощей - без малого в пятьдесят раз, это увеличения дойного стада с девятисот по полутора тысяч коров. Пошли разговоры о переводе на краевой уровень.

- Не бойся. Мы поможем! - напутствовал нового начальника управления сельского хозяйства крайисполкома Алексей Клементьевич, хотя сам Симонов понимал, что его работу никто на себя не возьмет, что обостренное внимание первого секретаря крайкома к сельскому хозяйству - это повышенный спрос с него как руководителя профильного управления.

Чёрный послал Симонова на встречу с председателем Совета Министров СССР Алексеем Николаевичем Косыгиным, чтобы открылось финансирование строительства бройлерной фабрики в Комсомольске, где уже шли работы.

- Как Алексей Клементьевич? Строит? - поинтересовался предсовмина у Симонова, который прибыл с документами на ускорение строительства. - Знаю, Алексей Клементьевич любит строить...

Было видно, что Косыгин хорошо знает Чёрного, осведомлен о насущных делах края. Симонов попросил  распорядиться, чтобы  завизированные документы заверили гербовыми печатями. Косыгин понимающе улыбнулся.

- Деньги пошли,  мы вернули долги строителям, - говорит Лев Георгиевич, хотя уточняет, что бройлерная фабрика Комсомольска, завершенная на сто процентов, так и не была запущена в эксплуатацию: наступила перестройка, которая на глазах превратилась в повсеместный развал.

Но в доперестроечные годы, словно в насмешку над здравым смыслом прозванные застоем, сельское хозяйство края получило небывалое развитие. В Некрасовке, под Хабаровском,  бройлерную фабрику ввели, обеспечив прилавки краевой столицы мясом птицы. Еще раньше заработала «дальневосточка» - птицефабрика, укомплектованная оборудованием, которое поставила Германская Демократическая Республика. На ее фоне деревянная птицефабрика имени 50-летия Октября у села Ильинки  смотрелась неказисто, но именно с нее началось промышленное птицеводство в крае. Поставляли яйцо в торговлю птицефабрики Комсомольска, Николаевска, Советской Гавани.

Столь же стремительно развивалось свиноводство. Симонов добрым словом вспоминает первого секретаря Комсомольского горкома КПСС Александра Романовича Буряка: две очереди свинокомбината в этом городе были пущены с опережением плановых сроков. А свинокомплекс в Некрасовке по среднесуточным привесам входил в пятерку предприятий страны.

Там же, под Хабаровском, в селе Дружба заработал комплекс по выращиванию и откорму крупного рогатого скота, и край получил говядину собственного производства.  Овощи выращивались не только в открытом грунте: тепличные комбинаты радовали огурцами к новогоднему столу хабаровчан, комсомольчан, амурчан. Известно, что каждый объект сельхозназначения становился народной стройкой: подрядные организации привлекались независимо от ведомственной принадлежности,  заказами  для очередного комплекса нагружались металлурги, деревообработчики,  судостроители.

Сельскохозяйственная отрасль края насчитывала свыше ста совхозов. На освоение новых пахотных земель работало три мелиоративных треста. Районные предприятия «Сельхозтехники» занимались не только ремонтом машинно-тракторного парка, но и механизацией ферм, значительно облегчая труд животноводов.

- Натурального  молока  мы получали столько, что оно не раскупалось даже с учетом ценовой доступности тех лет.  Мы вынуждены были на молзаводе в Хабаровске запустить цех по производству сухого молока, - напоминает Симонов.

В постсоветские десятилетия с молочными реками было покончено. Где Краснореченский совхоз, дойное стадо которого насчитывало почти две тысячи коров? Где совхозы южных районов края, Еврейской автономии, снабжавшие краевой центр натуральным молоком?..

ВЫПУСК РЫБОПРОДУКЦИИ КОНТРОЛИРОВАЛСЯ, КАК НАДОИ И ПРИВЕСЫ

Кировский район Хабаровска Владимир Сергеевич Солдатченков возглавлял без малого пять лет. Он был признателен Алексею Клементьевичу Чёрному за то, что из аппарата крайкома его  направили именно в этот район. Ведь он в нем родился и вырос, работал, как отец и мать,  на «Дальдизеле», откуда пришел инструктором в Кировский райком партии. Зав.отделом крайкома Михаил Афанасьевич Настобурский,  выходец из Кировского района, вручавший партбилет «дальдизелевцу» Солдатченкову, позже настоял на его переводе в аппарат крайкома. И с должности зам.зав.отделом Владимир Сергеевич был избран первым секретарем Кировского райкома КПСС.

- Мы возвращаем тебя в крайком, - услышал Солдатченков, явившись по звонку в кабинет Чёрного. - ЦК принял решение о создании отделов легкой промышленности и товаров народного потребления в крайкомах и обкомах. На должность заведующего новым отделом предложена твоя кандидатура. Что скажешь?

- Вы в курсе, что Кировский район для меня родной. Я всех знаю -меня все знают.  Хочу продолжать работу в Кировском райкоме, отвечал Солдатченков, после чего благодушие Чёрного сменилось недовольством.

- Других кандидатур я не нашел, - отрезал он, окинув взглядом Солдатченкова, которого повышение не обрадовало. - И еще. В ведение нового отдела я передаю рыбную отрасль. Так что работы  будет тебе с лихвой... Передавай дела и приступай!

На пленуме,  где уже бывшего первого секретаря райкома провожали аплодисментами, Владимир Сергеевич с трудом сдерживал себя, чтобы из повлажневших глаз не покатились слезы. Расставание с членами райкома, представлявшими нефтеперерабатывающий завод, строительные организации и, понятно, всегда близкий «Дальдизель»,  было волнительным. Но его ждали новые обязанности, другие люди, незнакомые предприятия.

Центром легкой промышленности края был Биробиджан, где работали швейная, трикотажная, обувная фабрики. И еще одна фабричка с менее звучным названием - валяльная, которая производила валенки. Крупными швейными производствами располагали Комсомольск и Хабаровск. Кроме того, в краевом центре базировался «Дальшвейпром, на который замыкались швейные фабрики Приморья, Сахалина, других территорий.  Узнав о появлении профильной структуры в крайкоме партии, руководство «Дальшвейпрома» стало приглашать Солдатченкова на совещания.

- С реализацией трудностей не возникало. Цены были доступные, одежда на прилавках не залеживалась. Но сырье было привозным, и не всегда поступало заблаговременно. Случалось, что месячные планы не выполнялись, - рассказывает Владимир Сергеевич.

Спрос был и за освоение мощностей. Введенная в Бикине трикотажная фабрика,  предприятия Еврейской автономии, кожгалантерейная фабрика в краевом центре  были далеки от полной загрузки производства. «Работайте!..» - односложно резюмировал Чёрный, выслушав объяснения Солдатченкова.

Иван Иванович Белевкин, возглавив швейную фабрику Комсомольска, стал сотрудничать с исправительно-трудовыми колониями, организуя там производства. Другая новация - создание фирменной торговли. В Хабаровске открылся магазин «Модная одежда» с изделиями местной фабрики «Восток». Причем, не массового пошива, а эксклюзивного,  на основе разработок модельеров «Востока», что не практиковалось прежде.  По тому пути же двинулись швейники Комсомольска.

Что касается товаров народного потребления или ТНП, то их выпускали все более-менее крупные предприятия, и это было подкреплено планированием по линии министерств и Госснаба. Хабаровский судостроительный выпускал моторные лодки, завод имени А.М. Горького - складные зонты, «Дальэнергомаш» - детские коляски. Черенки и топорища, разделочные доски и хлебницы изготавливали лесхозы управления леса крайисполкома.

- В ЦК спрашивали за ТНП с министерств, в том числе оборонных. У нас в крае выпускалось много разнообразной продукции, но она была распылена по торговым точкам. Передо мной и Людвигом Николаевичем Домогальским, начальником управления торговли крайисполкома, Алексей Клементьевич поставил задачу - открыть фирменный магазин, в котором можно было посмотреть и купить произведенные в  крае товары народного потребления, - продолжает Солдатченков.

Такой магазин открылся на Амурском бульваре, и он пользовался спросом. Если говорить о рыбной отрасли, которая по инициативе Чёрного дополняла функционал отдела легкой промышленности и ТНП, то она была настолько многоплановой и проблемной, что ей приходилось отдавать большую часть рабочего времени. Отрасль представляли предприятия «Хабаровскрыбпрома» и рыболовецкие колхозы, объединенные в крайрыбакколхозсоюз. Они, государственная и негосударственная структуры,  входили в «Дальрыбу» - ведущее объединение рыбной отрасли страны с месторасположением во Владивостоке.

Сама отрасль в 70-80-е годы переходила от прибрежного лова к океаническому. Большие  траулеры-морозильщики, которые строили верфи стран социалистического содружества,   позволяли не только добывать рыбу в сотнях и даже тысячах миль от родных берегов, но и перерабатывать. К примеру, Совгаванская база океанического рыболовства вела промысел в южном полушарии. Естественно, без поддержки рефрижераторов, танкеров, других специальных судов «Дальрыбы» это было бы вряд ли возможно.  Куда меньше впечатляла обратная сторона медали: уловом не только хабаровских, но и камчатских, сахалинских рыбаков распоряжались в Приморье. Так, крайком в порядке партийной дисциплины требовал от руководства Совгаванской базы океанического рыболовства расширения береговой переработки.  Объемы соленой и копченой продукции там были незначительны, а пресервов и кулинарии - мизерны.

Прорывом в советской торговле стало создание Минрыбхозом сети магазинов «Океан». В Хабаровске первый «Океан» открылся в историческом строении на улице Карла Маркса, два других - в пристройках к новым домам на улице Ленина и в Южном микрорайоне.  Их ассортимент впечатлял, но значительно уступал ассортименту владивостокских «Океанов».

- Алексей Клементьевич добился, чтобы в Хабаровске был построен КРГ - комбинат рыбной гастрономии. Он выпускал соленую и копченую рыбу, пресервы, а также кулинарию, - отмечает Солдатченков.

С пуском комбината на столе хабаровчан появились котлеты из кальмара,  выпечка с рыбной начинкой. Пресервы в жестяной упаковке оставались дефицитом, правда, кусочки сельди  с различной заливкой реализовывались  на развес. Однако Чёрный выражал недовольство работой КРГ, полагая, что его продукции должно быть больше, что она должна быть разнообразней.

- Рядом со сводками о надоях на фермах и о привесах на свинокомбинатах каждый день на его стол ложилась сводка о выпуске продукции КРГ.  Бывало, что после просмотра сводки  прямо из его кабинета  я отправлялся на комбинат, - не скрывает Владимир Сергеевич.

Рыболовецкий колхоз «Память Куйбышева», центральная усадьба которого находилась в селе Сусанино Ульчского района, пригласил первого секретаря крайкома партии на 50-летие колхоза, и Алексей Клементьевич откликнулся на  просьбу из национальной глубинки. В поездках по северным районам он, как правило, посещал рыболовецкие колхозы, которые занимались не только рыбной ловлей, но и животноводством, заготовкой древесины, строительством жилья. Люди имели работу не только в путину, жили в достатке и довольствии, без каких-либо намерений уезжать.

- Торжества проходили на Амуре. Точней, на барже. Она была обтянута марлей, которая спасала от комаров, - вспоминает Владимир Сергеевич. - Запомнился председатель колхоза Николай Григорьевич Фроловский.  Он был уже немолод, по характеру сдержан, чувствовалось, что колхоз держится на нем.

Не секрет, что Приморье, Камчатка, Сахалин по уловам и флоту превосходили Хабаровский край. Тем не менее «Хабаровскрыбпром» и крайрыбакколхозсоюз развивались, обеспечивая занятость в национальной и северной глубинке.

ПОЗДРАВИТЬ ДОЯРОК С 8 МАРТА ЧЁРНЫЙ ПРИЕЗЖАЛ С АРТИСТАМИ

Валентина Родинцева, учитель по вузовскому диплому, с 1967 года работала в краевом комитете комсомола. Возглавив студенческий отдел,  нередко оказывалась рядом с первым секретарем краевого комитета партии в президиуме очередного слета ССО.

- Алексей Клементьевич Чёрный следил за работой студенческих строительных отрядов, как и сельскохозяйственных отрядов. Его  выступления на слетах студенты вузов и учащиеся техникумов слушали с неподдельным интересом: оратор он был замечательный, - вспоминает Валентина Дмитриевна.

С 1974 года Родинцева работает в отделе науке и учебных заведений краевого комитета партии,  курируя институты и техникумы. В 1984 году ее утверждают заведующим отделом культуры крайкома партии. Она видится чаще с Чёрным и убеждается, что вопросы культуры для него - не на последнем месте.

- Он постоянно интересовался работой региональных организаций,  объединявших  писателей, художников, представителей других творческих профессий.  Посещал художественные выставки,  смотрел премьерные спектакли, знал о выходе книг хабаровских авторов. И, как правило, способствовал решению  квартирного вопроса, благодаря чему творческая молодежь  в крае закреплялась, - рассказывает Валентина Дмитриевна.

Не секрет, что  Алексей Клементьевич предпочитал театр музыкальной комедии. В год 60-летия Октября театр справил новоселье, перебравшись из дореволюционного строения в более просторное и  оснащенное здание. Восхищение мастерством вокалистов, танцоров, музыкантов, не скрываемое  первым  секретарем краевого комитета партии, не могли не заметить его соратники, и они взяли за правило посещать театр с женами.

В 1981 году театр возглавил Юлий Изакинович Гриншпун. Сегодня его вспоминают как непревзойденного главного режиссера, но  поначалу мэтры хабаровской сцены воспринимали его в штыки.

- «Приглашай Гриншпуна в крайком!», - услышала я от Алексея Клементьевича.  Беседа главного режиссера и первого секретаря продолжалась не один час. Я увидела непривычного для себя Чёрного, без властных интонаций, склонного  к компромиссам. Гриншпун был доволен  встречей,  и его дальнейшая работа в театре запомнилась не только зрителям, но творческому составу театра,  - продолжает Валентина Дмитриевна.

В 1986 году Гриншпуну присуждается звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. По словам Родинцевой, дальневосточников не баловали подобного рода знаками отличия, которые доставались, как правило, москвичам. Чёрный прилагал немало усилий, чтобы работавшие в крае художники, писатели, архитекторы, театральные деятели получали признание на республиканском и всесоюзном уровне.

Но было и другое. Родинцева помнит без малого четырехчасовое собрание в театре юного зрителя, когда недовольство распределением ролей вылилось в нападки на власть. Хватало противоречий и в писательской организации, куда неоднократно приходил Чёрный, и обмен мнениями на собраниях был неизменно откровенным, хотя некоторых из пишущей братии несло. Алексей Клементьевич относился к брожению умов творческой интеллигенции более чем терпимо.

- Меня до сих пор приглашают на художественные выставки, и почти всегда возникают разговоры о времени, когда краем руководил Алексей Клементьевичем.  Вспоминают, как выделялись мастерские художникам, как приобретались  картины для  художественного музея, и это обеспечивало материальное благополучие мастеров живописи, - считает Родинцева.

Первый секретарь краевого комитета партии ценил творчество Геннадия Дмитриевича Павлишина, Виталия Петровича Дроздова, Василия Евтропопича Романова. Из писательского сообщества он выделял Юлию Алексеевичу Шестакову, Всеволода Петровича Сысоева, Владимира Ивановича Клиппеля. А сколько раз выезжали с ним на фермы  Юрий Иванович Тихонов и Игорь Евгеньевич Желтоухов, ведущие актеры театра музыкальной комедии!..

Развивая сельхозпроизводство, Чёрный уделял внимание не только передовым технологиям. Почти в каждом совхозе был построен дом животноводов, где доярки, скотники, зоотехники могли отдохнуть. В том числе посмотреть концерт приезжих артистов.

А когда развернулось возведение Байкало-Амурской магистрали,  краевая филармония снаряжала артистические бригады, которые добирались в подразделения воинов-железнодорожников на укладку главного пути,  к строителям станций и поселков когда по воздуху, а когда по только уложенным рельсам и шпалам. Такие выступления вдохновляли не только бамовцев, но самих артистов, ощущавших неподдельный интерес к своему творчеству.

Родинцева обращает внимание на такую черту характера Чёрного как скромность. Как правило, он носил обычный костюм, какие продавалась  в магазинах. Зарплата позволяла ему чаще обновлять гардероб, но он этого не делал, поскольку  видел, что люди в крае живут скромно. Он не хотел выделяться, как не выделялась его жена Евдокия Ефимовна, которая приходила с мужем в театр в неизменно простой одежде. В антракте они пили чай в гостевой комнате, Алексей Клементьевич со свойственной ему страстностью высказывал свое мнение о ходе спектакля,  Евдокия Ефимовна, напротив,  была сдержана.

В постсоветские годы Родинцева возглавляла государственный архив Хабаровского края, куда обратился Чёрный, пенсионер и москвич, взявшись за написание воспоминаний.

- У него была поразительная память. Он подробно излагал события многолетней давности и просил нас подкрепить свое изложение документами. А когда прилетал в Хабаровск, встречался с работниками архива, поражая  открытостью и душевностью, -  вспоминает  Валентина Дмитриевна.

Но были и разговоры тет-а-тет, когда бывший первый секретарь краевого комитета партии не скрывал  отношения к политике российской власти, которая привела к закрытию производств, повсеместной безработице,  обнищанию населения. Чувствовалось, что это для Алексея Клементьевича - незаживающая рана. В 1998 году, когда отмечалось 60-летие  края и вышли из печати его воспоминания, он имел возможность побывать в городах и районах и был потрясен увиденным. Впрочем, в других регионах было не лучше.

КРАСНЫЙ КАРАНДАШ СПАС КУР-УРМИЙСКИЙ КЕДРОВНИК

Не только для Алексея Клементьевича Чёрного  оказался  рубежным  1970 год,  когда его, работавшего председателем крайисполкома, избрали первым секретарем крайкома партии. В тот же год кардинальные перемены произошли у Евгения Васильевича Козунова: с должности заместителя заведующего отделом лесной и деревообрабатывающей промышленности крайкома партии его назначили начальником управления лесами крайисполкома.

Вряд ли их нужно было представлять друг другу: задолго до этих перемещений оба оказались причастны к организации прибрежной торговли между регионами Японии и СССР.

Председатель крайисполкома Чёрный был в составе парламентской делегации, которую принимали император и премьер-министр. Главной же целью визита  стало укрепление сотрудничества между западными префектурами Японии и восточными регионами СССР. На обратном пути прямо на борту самолета председатель президиума Верховного Совета СССР Анастас Иванович Микоян, возглавлявший делегацию, собрал руководителей краев и областей,  предложив высказаться,  какие товары они готовы предложить  соседям по Азиатско-Тихоокеанскому региону. Это напоминало головоломку: тогда вся продукция еще до выпуска расписывалась,  куда направляется и в каких объемах. Таким образом, речь могла идти только о сверхплановом выпуске или, как позже вышучивал Жванецкий, «у-нутренних» резервах.

- Я получил задачу обосновать, что прибрежная торговля не встанет помехой как для выполнения государственного плана, так и для реализации межгосударственных соглашений,  - поясняет Козунов, тогда замзавотделом крайкома партии.

Он знал, что аналогичное обоснование готовится по поручению первого секретаря Приморского крайкома КПСС Василия Ефимовича Чернышева, тоже побывавшего в Японии в составе парламентской делегации. Потом Козунову сказали: именно его расчеты легли на стол министра внешней торговли Николая Семеновича Патоличева, который проводил совещание по поручению Микояна.
Что поставлял Хабаровский край префектурам Японии? Папоротник-орляк, дикорастующие ягоды, грибы, дальневосточный мед. Позже, с пуском мощностей на южном берегу бухты Ванино, - технологическую щепу. Что поступало в обратном направлении, догадаться несложно: бытовая техника, одежда. Ради справедливости надо сказать, что ведомства краевого подчинения Чёрный неизменн критиковал за то, что они прилагают недостаточно усилий для развития прибрежной торговли. В частности, Козунову доставалось за сувениры, которые не сильно раскупали японцы.

Что запомнилось Евгению Васильевичу в начальные месяцы пребывания Алексея Клементьевича в должности первого секретаря крайкома партии, так это выезд в сельскую местность руководителей управлений крайисполкома.

-  Мы проехали по совхозам. Я уже не назову, по каким именно совхозам, но точно помню, что Чёрный был в сапогах, а мы, начальники управлений, в ботинках. А накануне дождичек прошел, - улыбается Козунов, умалчивая о том, как они выглядели, шагая за первым секретарем крайкома по низинам и косогорам, не знавшим асфальта.

В следующий раз все явились в сапогах, а эти ежегодные вояжи первых лиц краевого масштаба были своего рода сверкой планов. Директора совхозов излагали свои нужды - Чёрный тут же давал поручения начальникам управлений. Так управление лесами оказалось в числе поставщиков изделий для домостроения наряду с управлением стройматериалов, «Дальлеспромом»,  «Хабаровскрайцелинстроем».

- С годами Алексей Клементьевич увеличил нам задачу по выпуску  срубов  до двухсот единиц в год. Каждый лесхоз занимался лесопилением, сырье для которого давали нам рубки ухода,  санитарные и выборочные рубки, - рассказывает Евгений Васильевич.

Из срубов вырастали улицы не только в совхозных поселках. Менялся облик населенных пунктов в северных районах края. Да и работникам лесхозов требовалась крыша под головой. По словам Козунова, управление лесами имело строительный участок, и жилмассивы лесхозов, как правило, служили примером сельской застройки.

Другая структура управления лесами, оставшаяся в воспоминаниях, - конструкторское бюро. Его специалисты помогали лесхозам в производстве товаров народного потребления. Это черенки и топорища, разделочные доски и хлебницы, множество других изделий из осины, березы, другой низкосортной древесины. Плюс сувениры - емкости из бересты, шкатулки с выжиганием узоров,  настенные панно, совмещавшие тончайшие слои древесины и классические сюжеты.

Неизменно актуальная тема - пожары. По словам Козунова, управление лесами арендовало в сутки до пятидесяти четырех летательных аппаратов. С вертолетов и самолетов таежные массивы обследовались от Охотска до Бикина. Расчеты со Вторым объединенным авиаотрядом не превращались в скандальное противостояние: управление лесами не испытывало дефицит финансирования, которые было двухканальным. Часть средств поступала из Министерства лесного хозяйства РСФСР, часть зарабатывалась лесхозами главным образом за счет лесопереработки.

До тринадцати тысяч гектаров, пройденных лесозаготовками либо пожарами, каждый год засаживалось лиственницей и кедром. Посадочный материал готовился в каждом лесхозе. Самые крупные питомники располгались в Богородском, Советской Гавани и, конечно же, в Хабаровске и Биробиджане. Но картина всеобщего благоденствия не складывается: Козунов не забыл, как в районах, где работали леспромхозы, лесхозы были ликвидированы. Одновременно в леспромхозах были созданы отделы с функционалом лесхозов в части лесовосстановления и борьбы с пожарами. Похоже, наверху посчитали, что это сэкономит материальные и людские ресурсы. Но в одну телегу впрясть не можно коня и трепетную лань...

Лесхозы восстановили, но утраты были налицо. Особенно в  кадровом потенциале и лесопильных мощностях. Вообще Минлесхоз РСФСР кое-кто считал подручным Минлеспрома СССР. Лесная промышленность действительно превосходила лесное хозяйство в финансах, технике, других составляющих хозяйствования. Козунов убежден, что ему как начальнику краевого управления лесами повезло работать в то время, которое можно назвать переломным. На всех этажах власти приходило понимание, что за миллионами «кубиков» надо видеть матушку-природу. Вводился запрет на рубку кедра. Централизованно выделялись капиталовложения на строительство лесовозных дорог круглогодового действия, дабы свести к нулю молевой сплав, губивший нерестовые реки. Впрочем, хватало поводов для огорчений.

- На левобережье Хабаровского района в междуречье Кура и Урми была прекрасная кедровая роща, - говорит Евгений Васильевич. - К ней стал подбираться Кур-Урмийский леспромхоз. Правда,  решений пустить эту рощу под топор не было, но в телефонных объяснениях с московским начальством я почувствовал какую неопределенность. Это натолкнуло меня на мысль: а что если Минлесхоз РСФСР и Минлеспром СССР договорились?.. Я взял карту - и на прием к Алексею Клементьевичу. Так, мол, и так: роща уникальная, надо что-то предпринять для упреждения рубок. Иначе потом не простим себе!.. Он взял красный карандаш и вывел прямо на карте: «Согласен запретить!..» И расписался.

История имела продолжение. В очередной отпуск, совпавший с сезоном сбора кедровых шишек,  Чёрный отправился в кур-урмийскую рощу. По возвращении, встретив Козунова, поделился, какой замечательный там воздух, какие вкусные орешки привез домой. Его глаза излучали несказанную радость...

НА БОЛЬШОЙ СТРОЙКЕ НЕ БЫЛО МАЛЫХ ДЕЛ

Хабаровский институт инженеров железнодорожного транспорта принимал высокого гостя -  первого секретаря Болгарской коммунистической партии Тодора Живкова. Его сопровождал Алексей Клементьевич Чёрный.

- Живков великолепно говорил по-русски, - вспоминает Владимир Илларионович Толмачев, тогда студент ХабИИЖТа и секретарь комитета комсомола института. - Он спросил, сколько мне лет, бывал ли я в Болгарии.  Третий вопрос вывел меня из равновесия...

Руководитель братской страны поинтересовался, будут ли рады студенты ящику «Плиски», что привез он в качестве презента. «У нас нет пьющих!» - заверил Толмачев то ли Живкова, то ли Чёрного, однако подтвердил  готовность  принять в дар «Плиску» - популярный  в СССР болгарский коньяк.

- Если у вас пить некому, то отдайте мне. Я обязательно эту «Плиску» попробую! -  заметил Алексей Клементьевич,  переводя разговор в неофициальную плоскость.

- Живков и Чёрный были в приподнятом настроении и воспринимались как друзья-приятели, - говорит бывший секретарь комитета ВЛКСМ ХабИИЖТа, который впервые увидел Алексея Клементьевича и был поражен  его искренностью.

Спустя год с лишним Толмачева привел в приемную Чёрного первый секретарь крайкома комсомола Александр Латышев перед утверждением  командиром краевого студенческого строительного отряда.  Алексей Клементьевич уловил смятение в глазах  кандидата.  Как выяснилось,  выпускник ХабИИЖТа  получил приглашение на службу в органы внутренних дел. «Внутренние дела подождут!» - резюмировал Чёрный, и эта фраза  развеяла  сомнения Толмачева.  Она вспоминалась ему всякий раз, когда перед ним вставали неожиданные задачи.

Не секрет, что студенческие строительные отряды края за лето выполняли объем работ,  сопоставимый с годовой программой стройтреста №6 - ведущей подрядной организации края. Было естественно, что Толмачев продолжил работу в отделе строительства крайкома партии. Еще до 1974 года, когда БАМ появился в газетах и на телеэкранах, ему поручили курировать эту стройку, держать связь с причастными к ней организациями, готовить материалы, в том числе для первого секретаря крайкома.

- За два дня до торжественной встречи украинских строителей Алексей Клементьевич был в Верхнебуреинском районе. С заместителями министров путей сообщения и транспортного строительства обошел стройплощадку, на которой вырос Новый Ургал - вначале поселок «Укрстроя», которому предстояло построить многоквартирные дома, школу, больницу, вокзал, - рассказывает Владимир Илларионович.

На восточный участок  БАМа прибыли строительно-монтажные поезда из Украины, Таджикистана, Молдавии. Они везли с собой технику, стройматериалы, оборудование и приступали к работе, без преувеличения, с колес. Началась укладка главного пути, которую вели железнодорожные войска.

- Большую часть времени я проводил в командировках, - не скрывает Толмачев. - Почти каждый день со мной связывались Геннадий Петрович Кудрявцев, зав.отделом строительства,  Лев Константинович Обушенков, второй секретарь крайкома. Они передавали поручения Чёрного, из чего следовало, что БАМом он занимался непрерывно. Помню,  возвращались в Хабаровск вертолетом, и Алексей Клементьевич обратил внимание, что на такой большой стройке не может быть мелочей.  Все должно быть надежно и безукоризненно даже во временных поселках.

В другой раз Толмачев ехал чегдомынским поездом в вагоне с народным артистом СССР знаменитым басом Борисом Штоколовым.

- Для меня стало открытием, что со Штоколовым, который давал  концерты на БАМе, Чёрный общался, наверное,  чаще, чем со мной, - улыбается Владимир Илларионович.

Для него самого, пожалуй, самое памятное выступление московских артистов  - то, что он смотрел со строителями из Таджикистана в Солонях. Возможно, потому, что концерт проходил в здании котельной, где еще не было установлено оборудование. Более подходящей крытой площадкой Солони еще не обзавелись.

- Когда «Укрстрой» приступил в работе в Новом Ургале,  Алексей Клементьевич при мне поставил задачу Льву Константиновичу о привлечении на восточный участок БАМа шефствующей организации Хабаровского края для строительства станции и поселка, - уточняет Толмачев. - Эта задача была конкретизирована.    Генподрядчиком выступил строительно-монтажный поезд «ХабаровскстройБАМ» треста «Дальтрансстрой». Ему поручалось строительство станции Сулук, включая многоквартирные дома для железнодорожников, школу, другие социальные объекты. Алексей Клементьевич наведывался в Сулук  регулярно.

Если в Верхнебуреинском районе станции и поселки строили  союзные республики СССР - Украинская, Молдавская, Таджикская, то в Солнечном районе к аналогичным работам были привлечены области РСФСР, подрядные организации которых замыкались на союзные министерства, где БАМ, похоже, не являлся приоритетом.  Допускались сбои в финансировании,  обеспечении техникой и материалами. Пожалуй, только к «НовосибирскстройБАМу»,  работавшему в поселке Березовом на объектах станции Постышево, не было претензий по срокам и качеству. Крайком обращался в Тамбовский, Волгоградский, другие обкомы, добиваясь улучшения  в строительно-монтажных поездах.

Главным событием на восточном участке БАМа стала встреча путеукладочных команд воинов-железнодорожников, которые двигались навстречу друг другу из Березового и Нового Ургала. Это произошло в июне 1979 года на разъезде Уркальту, где состоялся митинг с участием командования железнодорожных войск, руководства Хабаровского края, представителей «Укрстроя» и других строительно-монтажных поездов. Владимир Илларионович хорошо помнит, как складывался тот памятный день. Чуть опаздывал путеукладчик, шедший с Нового Ургал. Военный оркестр, прибывший  на дрезине, подбадривал маршами путеукладочную команду. Главком железнодорожных войск и первый секретарь крайкома обсуждали дальнейшие планы укладки главного хода БАМа.

- Восточный участок заработал: по нему пропускали две пары поездов в сутки. Состав включал в себя как грузовые вагоны со стройматериалами и техникой, так и пассажирские вагоны, в которых ехали военнослужащие железнодорожных войск, работники строительно-монтажных поездов, - отмечает Толмачев.

Случалось, что он отправлялся в командировку на пару с начальником управления торговли крайисполкома Людвигом Николаевичем Домогальским. БАМ прибавил хлопот  крайздравотделу, управлениям бытового обслуживания населения и кинофикации крайисполкома. И если по части пошива модной одежды у девчат и парней возникали претензии к райбыткомбинатам, то кинофикация  работала безупречно: в Новом Ургале, Сулуке, Березовом фильмы демонстрировались те же, что в хабаровском «Гиганте».

- К сожалению, не оправдались надежды в части развития лесного комплекса. Так, в Сулуке планировалось создание мощностей с объемом заготовки свыше миллиона кубометров древесины. Причем, с глубокой переработкой там же, в Сулуке. Однако Минлеспром не спешил с реализацией этих планов, - констатирует Толмачев.

Впрочем, для него, бывавшего на Даманском, обагренном кровью советских пограничников, как и для других людей его поколения,  БАМ был прежде всего стратегической магистралью. Ведь некоторые участки Транссиба проходили неподалеку от границы,  напряжение на которой ощущали не только пограничные  войска. БАМ был нужен, чтобы дать стране второй железнодорожный путь к Тихому океану. И это было сделано усилиями всего Советского Союза,  надежно, на века.

ГЛУБИНКА ПОЛУЧАЛА ДОМА, ДЕТСАДЫ, ФАПЫ В БРУСЧАТОМ ИСПОЛНЕНИИ

Когда в Троицкое второй раз подряд приехал зав.отделом оргпартработы крайкома  Евгений Васильевич Грицай, должность которого предполагала подбор и расстановку кадров не только внутри краевой партийной организации, Александр Александрович Терновой, седьмой год работавший первым секретарем Нанайского райкома,  понял, что в его жизни грядут перемены. «Собирайся в Хабаровск!», - этими словами Грицай передал мнение Алексея Клементьевича Чёрного, похоже, не забывшего, что Терновой работал в строительном отделе крайкома, а еще раньше -  начальником ОКСа завода имени С.М. Кирова. В крайисполкоме несколько месяцев пустовало место начальника УКСа - туда и был направлен Терновой.

- На заседании крайисполкома я  был утвержден начальником УКСа и, представьте себе, поехал в Нанайский район, который стал для меня родным за почти полтора десятка лет работы. Там «Хабаровскрайцелинстрой» на средства УКСа  возводил жилье и  соцкультбыт в Маяке, где располагался леспромхоз управления топливной промышленности крайисполкома, - рассказывает Александр Александрович.

Завернул новый начальник управления капитального строительства  и в Синду. Местный кирпичный завод десятилетиями эксплуатировали осужденные. Созрело понимание, что подневольный труд - не самый эффективный. Но чтобы садчиками и съемщиками кирпича работали люди не из исправительно-трудовой системы, нужно было жилье. На средства УКСа  в Синде строились дома и детсад.

Чёрный как первое должностное лицо края понимал, что  производство стройматериалов в немалой степени определяет положение дел в строительном комплексе. В памяти Тернового сохранился эпизод, связанный с осмотром объектов хабаровского завода стройматериалов.

- На нем, как и на Синдинском кирпичном заводе, нужно было освобождать производство от подневольного труда. Для привлечения кадров на средства УКСа завод строил два многоквартирных дома,  - поясняет Терновой. - Для Алексея Клементьевича, как всегда, не было ничего второстепенного и незначительного. У меня он спросил о балконах: видимо, его озадачили их размеры, если не изменяет память,  более чем скромные. Я сослался на «Хабаровскгражданпроект», тем более что директор института участвовал в объезде.

«Где Семенов?» - зычно произнес Чёрный, и без промедления перед ним возник Евгений Николаевич Семенов, привыкший к дотошности первого в крае должностного лица. Разъяснения были даны, ничего не пришлось переделывать, Чёрный уезжал с объектов с убеждением, что скоро завод сможет выпускать продукцию без привлечения солдат и прочего мобилизованного персонала.

- Бывало и по-другому, когда доставалось и проектировщикам, и строителям, - продолжает Александр Александрович, имея в виду объезды южных районов края, где вместе с сельхозкомплексами возводились дома, детсады, школы. - На капоте «Нивы» Алексея Клементьевича  разворачивались чертежи и решения принимались незамедлительно.

Улицами двухквартирных домов, брусчатых и панельных, пополнялись Черняево, Марусино, Киинское района имени Лазо, Дормидонтовка, Аван, Кукелево Вяземского района, Пушкино, Лермонтовка, Лончаково Бикинского района. Не были забыты сельхозпредприятия к северу от Хабаровска: новоселья справляли в Вознесенском Амурского района, в Хурбе Комсомольского района, в Троицком и Нижней Маноме Нанайского района.

- Это было время грандиозного строительства в сельской местности! - убежден бывший начальник УКСа. - С учетом мест традиционного проживания коренных малочисленных народов Севера и Приамурья в крае ежегодно вводилось до двухсот двухквартирных домов!

А в удэгейском селе Гвасюги, кроме жилья, ввели детсад и электростанцию.

- Решения принимались с расчетом на то, чтобы на площадях двухквартирного дома могли разместиться детсад, начальная школа,  фельдшерско-акушерский пункт, библиотека, почта, - добавляет он.

Алексей Клементьевич побывал в Арке - самом северном в крае селе, где располагалась центральная усадьба оленеводческого совхоза и где в новые дома перебрались эвены, коренные жители этих мест. Увиденное его настолько вдохновило, что он убедил  отправиться в Арку художника Геннадия Павлишина, известного мозаичным полотном «Поэма о Приамурье», которое было установлено в конференц-зале краевого центра,  запечатлеть карандашом и кистью перемены в жизни оленеводов. Геннадий       Дмитриевич вспоминал, что дома из бруса лиственницы, отливающие желтизной, великолепно смотрелись на фоне заснеженного пространства. Побывал он и в квартирах, теплых, светлых, запомнивших изделиями национальных промыслов.

- Через УКС осуществлялось финансирование северных аэропортов, от реконструкции взлетно-посадочных полос до ремонта вокзальной сети, - констатирует Терновой.

Были объекты и в городах. Новый корпус получила ЦРБ Николаевска,  в Советской Гавани была введена инфекционная больница.

- В Ванино по линии УКСа строили жилье и гостиницу, - говорит он. - Алексей Клементьевич прилетел, чтобы проконтролировать ход строительства. Дела шли не лучшим образом, за что он отчитал руководителей подрядных организаций. И неожиданно посмотрел на меня: я стоял, опустив руки в карманы, и не был, по его мнению, озабочен огрехами строителей. «Вы посмотрите на Тернового! - обратился он к присутствующим. -  Руки, понимаешь, в карманы...» В общем, досталось и мне.

От начальника УКСа первый секретарь крайкома ожидал большей требовательности к тем, кто не укладывался в сроки строительства. В этом эпизоде в очередной раз заявила о себе суть характера Чёрного: чрезвычайно требовательный к себе, он рассчитывал, что и его соратники будут столь же взыскательны и строги в оценке собственного вклада в развитие края.

По крупному счету Терновому  упрекать себя не за что. За годы его руководства УКСом крайисполкома объем строительства, включая жилищное, по городам и районам края увеличился от полутора до двух раз. Впрочем, Александр Александрович не скрывает: движителем всего и вся в крае был, без сомнения, первый секретарь крайкома партии.

Своими словами

ЕГО ОТЛИЧАЛИ ПРЕДАННОСТЬ ДЕЛУ И СКРОМНОСТЬ

В.М. Постников

В 1979-1985 годах - инструктор, зам.зав.отделом строительства крайкома КПСС*

Впервые я встретился с Алексеем Клементьевичем Чёрным в 1977 году, когда  меня, работавшего в СУ-277 треста №35,  утвердили инструктором строительного отдела Хабаровского горкома КПСС. Мне было поручено  курировать строительство сельхозпредприятий в пригородной зоне  Хабаровска.

Тогда объекты агропромышленного комплекса находились на особом контроле краевого комитета партии. Была поставлена задача -  в короткие сроки обеспечить продукцией животноводства население края.

Объекты строились всем миром: многие трудовые коллективы города участвовали в возведении свинокомплекса и птицефабрики в селе Некрасовка,   комплекса по откорму крупного рогатого скота в селе Дружба, молочного комплекса в селе Сергеевка, а также бройлерной птицефабрики и племрепродуктора. Все эти объекты были включены в перечень особо важных краевых строек. Вот на этих стройках я впервые и встретился с А.К. Чёрным, который лично и регулярно (особо это подчеркиваю!) принимал участие в заседаниях штабов строек.

Следующая встреча  произошла на строительстве Хабаровской ТЭЦ-3 в Хабаровске, куда я был направлен в качестве представителя горкома КПСС. Город тогда испытывал острую нехватку тепла.

В те годы город,  как и весь край,  был огромной строительной площадкой: одновременно  ускоренными темпами сооружались десятки новых промышленных предприятий и объектов социальной сферы. В этой связи вопросы теплоэнергоснабжения приобрели особую значимость. Вот тогда и было принято решение взять на партийный контроль  строительство энергообъектов.

Помню,  зимой с первым секретарем Хабаровского горкома КПСС Александром Григорьевичем Поповым мы приехали во вновь сданную краевую клиническую больницу. Поразило,  как после операции укутывали больных из-за недостаточного теплоснабжения.

На стройплощадке ТЭЦ-3 даже не верилось, что в  ближайшее время здесь будет построена  теплоэлектростанция. Взору предстал заросший бурьяном пустырь и котлован с торчащими из лужи прутьями арматуры. На мои сомнения заведующий строительным отделом горкома партии Александр Сергеевич Сизов  бросил: «Стройка на контроле Чёрного! Так что вперед и с песней...»

Не прошло и пары недель, как стройплощадку ТЭЦ-3 стало не узнать. И в последствие,  после моего прихода в строительный отдел крайкома КПСС, я убедился, что партийный контроль  строительства важнейших народно-хозяйственных объектов не был  лозунгом. Более того, роль партийного комитета не ограничивалась надзорными функциями: крайком был настоящим руководящим штабом развития экономической и социальной базы края.

Практически на каждом заседании бюро крайкома рассматривался ход строительства важнейших народно-хозяйственных объектов. Работникам крайкома, руководителям строек, рабочим и служащим строительного комплекса приходилось работать,  не считаясь со временем,  чтобы уложиться в сроки строительства, определенные партийной организацией. Во всем этом, конечно же, значительная роль принадлежала первому секретарю крайкома А.К. Чёрному.

Я уже имел определенную практику в строительстве крупных строек, участвуя в строительстве БАМа, ряда объектов Хабаровска, поэтому с особым интересом участвовал в заседании штабов с участием первого секретаря крайкома партии. Прежде всего меня поразила твердая   направленность А.К. Чёрного на решение установленных задач. Он не терпел словоблудия и попыток уйти от ответственности, перекладывания на смежников собственных недоработок. При этом Алексей  Клементьевич проявлял широкую осведомленность о положении дел на стройке. Любые попытки оправдания упущений  пресекались.

Работая в строительном отделе крайкома партии, куда меня пригласил  зав. отделом Геннадий Петрович Кудрявцев, старый партиец, участник Великой Отечественной,  я увидел, что осведомленность первого секретаря крайкома была результатом кропотливой подготовки к заседаниям штабов. А. К. Чёрный из потока информации выделял первостепенное  и определял главные направления. А его жесткость - это результат высокой самодисциплины партийного руководителя за порученный участок работы.

Стиль руководства А.К. Чёрного  отличался от кабинетного: перед бюро он,  как правило,  выезжал на места, изучал ситуацию, проблемные вопросы. Как следствие, решения бюро крайкома носили конкретный мобилизующий характер.

Поражала работоспособность Алексея Клементьевича. В те годы крайкомом партии была принята программа строительства жилья на селе. Алексей Клементьевич  бывал во многих селах края, встречался с коллективами строителей и шефских организаций. График был настолько напряженным, что мы, молодые, в конце дня почти валились с ног, а он  назначал на поздний вечер оперативные совещания.

Признаюсь, многому в период работы в крайкоме  я  научился у первого секретаря.  Он был представителем той старой гвардии, для которой авторитет партии и слово коммуниста были твердой основой жизненной позиции. И если хозяйственные руководители не выполняли партийных решений и не держали слово, Чёрный поступал жестко,  не считаясь с былыми заслугами. Этого требовало время и ситуация.

После ввода пиковой котельной  Хабаровской ТЭЦ-3 горячая вода в квартиры подавалась ржавого цвета и низкого качества: отставало строительство очистных сооружений горячего водоснабжения. Крайком принял решение в кратчайшие сроки запустить очистные.

К сожалению, по ряду причин срок сдачи был сорван. За срыв  управляющий стройтрестом получил строгое партийное взыскание и был снят с работы. После принятых мер объект ввели в эксплуатацию.

Для меня Алексей Клементьевич Чёрный олицетворял не показного, а настоящего коммуниста, которого отличала партийная скромность и преданность делу.

В 1991 году мне поручили передать Алексею Клементьевичу, который время уже был на пенсии и жил в Москве, приветственный адрес в честь его 70-летия. Застать его дома не удалось: он был в командировке по делам ветеранской организации. Но что запомнилось. В обыкновенной  квартире в спальном районе Москвы встретила его жена. С неподдельным интересом она расспрашивала о  крае, о проблемах.

Поразила скромность обстановки квартиры бывшего первого секретаря крайкома. Ни злата, ни серебра - только обширная библиотека. Это все что «нажил» руководитель-коммунист за всю жизнь, лучшие годы которой были отданы развитию Хабаровского края.

*Выпускник ХабИИЖТа Виктор Постников трудовую деятельность начинал в  институте «Дальгипротранс». Как офицер железнодорожных войск участвовал в строительстве БАМА. С 1977 года  -  на партийной работе. Окончил Академию общественных наук при ЦК КПСС.  С  1987 года - второй секретарь Амурского горкома КПСС. С 1991 года -  на хозяйственной работе. Отмечен медалями «За трудовое отличие», «За строительство Байкало-Амурской магистрали».

ГИДРОЛИЗНО-ДРОЖЖЕВОЙ ЗАПУСКАЛИ В НОВОГОДНЮЮ НОЧЬ

Владимир Федорович Поминов работал начальником лесопункта и главным инженером Троицкого леспромхоза, после чего возглавил передвижную механизированную колонну «Дальлесстроя».  Там  же, в Нанайском районе, она строила лесовозные дороги, жилье и другие объекты социальной сферы. Объем СМР,  ежегодно выполняемых ПМК, составлял три с половиной миллиона  рублей, что считалось достойным показателем для подрядной организации лесной отрасли.

Первым секретарем Нанайского райкома партии был Владимир Андреевич Пушников. Как правило, он сопровождал Алексея Клементьевича Чёрного в поездках по району. Поминов видел первого секретаря крайкома, его внимание к людям, его требовательность. «Но я близко не подходил, - уточняет Владимир Федорович. - Не положено было...»

Личная встреча состоялась перед утверждением вторым секретарем Нанайского райкома на заседании бюро крайкома в 1970 году.

- Это было инициатива Алексей Клементьевича. Он говорил со мной  как товарищ по работе, почти на равных.

Лесозаготовительная отрасль края работала с ориентиром на постановление ЦК КПСС и Совмина СССР, которое предусматривало  создание новых мощностей и реконструкцию действовавших. В Нанайском районе на базе лесопунктов были организованы Гассинский и Славянский леспромхозы. Реконструировался Иннокентьевский леспромхоз, где строились лесовозные дороги и двухквартирные дома.

Принципиально важно, что производственные задачи увязывались с природоохранными. И это отвечало запросам коренных жителей Приамурья. Сокращались рубки кедра. В Нанайском, других районах края создавались орехо-промысловые зоны, где запрещалось проводить такие рубки. Позже, уже в постсоветское время,  когда Поминов возглавлял краевое управление лесами, орехо-промысловые зоны составили основу Анюйского национального парка.

Прекращался сплав древесины предприятиями района Лазо, Хабаровского и Нанайского районов: Хор, Тунгуска,  Анюй  были нерестовыми реками. Поминов сам видел, как скопившиеся в заторах бревна кедра, елки, пихты мешали ходу горбуши и кеты.

Надо иметь в виду, что лиственница, дуб, ясень, липа не подлежали сплаву, и это сдерживало освоение лесных массивов. Так, объем рубок в 1980 году составлял 12,5 миллиона кубометров - чуть больше половины расчетной лесосеки края. Строительство лесовозных дорог круглогодового действия, на что централизованно выделялись значительные средства,  позволяло увеличить заготовку и вывозку древесины,   а также освоение расчетной лесосеки.

Принимались меры для комплексного использования древесины.  Не секрет, что лесосечные отходы, как и откомлевки, нестандартные части ствола и т.п. при разделке, накапливались на верхних и нижних складах, создавая пожароопасную ситуацию. Пуск цехов технологической щепы в леспромхозах открывал путь к безотходному производству. Оно включало в себя и транспортировку щеповозами - автомобилями, вагонами, плавсредствами.

- Не только лесозаготовители решали эти задачи, но и железнодорожники, речники. Координатором выступал краевой комитет партии. Активность Алексея Клементьевича, глубокое знание им производства и экономики, жесткий контроль принятых решений  давали результат. Производство технологической щепы в крае выросло до миллиона кубометров в год, - говорит Владимир Федорович.

Как второй секретарь райкома он был вхож в кабинеты секретаря крайкома по промышленности Николая Ивановича Николаева, заведующего отделом лесной и деревообрабатывающей промышленности крайкома Виктора Григорьевича Мальцева, к сожалению, погибшего в авиакатастрофе при облете охваченных огнем  лесных массивов.

Владимир Андреевич Пушников не скрыл от Владимира Федоровича причину вызова в крайком:  ожидалось назначение Поминова заместителем заведующего отделом лесной и деревообрабатывающей промышленности крайкома партии.

- Со мной провели собеседование в отделах, - вспоминает он. -  Если отрасль была для меня более-менее знакома, то  Хабаровск обескураживал. Я вырос в лесном поселке на Сахалине, потом  жил и работал в Дубовом мысу, Троицком,  переезжать в большой город не планировал.  Когда Алексей Клементьевич в своем кабинете спросил меня,  как я отношусь к переводу в аппарат крайкома, я растерялся и сказал: «Не знаю...» Это вызвало недоумение. «Как не знаешь? С тобой разговаривали?..»

Чёрный позвонил Мальцеву, тот заверил первого секретаря, что Поминов к работе в отделе готов.

- Поезжай в Троицкое, объяснись с семьей. Через три дня должен быть здесь! - подвел черту в разговоре Алексей Клементьевич.

На календаре был 1979 год. Замзаву было поручено курировать стройки лесной отрасли края, которая прирастала мощностями глубокой переработки. Расширялся  целлюлозно-картонный комбинат. Там же, в Амурске, запускались линии лесодеревоперерабатывающего комбината. Было отчего радоваться и на лесозаготовках. По компенсационному соглашению, заключенному правительствами СССР и Японии, в обмен на поставки лесоматериалов с Дальнего Востока леспромхозы получали дорожную и лесовозную технику японского производства.

Благодаря дорожному и жилищному строительству второе дыхание обретали Литовский, Падалинский, Де-Кастринский, другие леспромхозы. В  сихотэ-алиньскую тайгу углубилась Оборская железнодорожная дорога: там возводился Сукпайский леспромхоз.

Кроме укладки шпал и рельсов, что обеспечивало транспортировку лесоматериалов, нижний склад и поселок нуждались в надежном энергоснабжении. Для этого туда прокладывалась линия электропередачи. Как минимум раз в квартал в Сукпай прилетал Чёрный. Он проводил планерки, на которых ставились задачи   строителям независимо от  ведомственной принадлежности.

- По заданию первого секретаря крайкома отдел лесной и деревообрабатывающей промышленности разработал программу увеличения производства мебели, - рассказывает Поминов. - Рост расписывался по годам и доводился хабаровскому комбинату «Заря», который выпускал корпусную мебель. Биробиджанской фабрике, изготавливавшей кухонную мебель. Хорскому деревообрабатывающему комбинату, производившему мягкую мебель. Хабаровской фабрике, где в кооперации с Тунгусской фабрикой делали диваны.

Владимир Федорович вспоминает, как запускался гидролизно-дрожжевой завод в районе Лазо. Было это в конце года. Усилия  строителей и производственников успехом не увенчались: линия кормовых дрожжей не заработала.

- Я находился там, видел, что дело не идет. Договорились, что работу продолжим в январе, - вспоминает Поминов, не скрывая, что возвращался из Хора в предвкушении встречи с сыном, который прилетел из Рязани, где  учился в военном училище. - Около девяти вечера звонок. Поднимаю трубку и слышу: «С вами будет говорить Алексей Клементьевич...» «Новый год встречаешь. А завод ты запустил?» - спросил он, на что я отвечал, что технология новая,  что пусковые работы возобновятся в первую неделю января. «Сейчас к тебе подъедет машина. Возвращайся в Хор, поднимай всех и чтоб к утру завод был пущен!..»

С каким чувством люди оставляли праздничные столы и «Голубой огонек»,  можно представить. В три часа ночи линия пошла, выдав кормовые дрожжи. Пакетик с дрожжами Поминов завез в приемную крайкома.

По  указанию Чёрного он готовил вопрос на январское заседание бюро. Разбирательство было нелицеприятным. Выговоры получили директор строившегося гидролизно-дрожжевого завода и заместитель начальника «Главдальстроя».

- Меня Алексей Клементьевич отчитал наедине, - добавляет Владимир Федорович.

Больше десятка  лет он работал в отделе лесной и деревообрабатывающей промышленности крайкома партии. Затем примерно такой же срок возглавлял краевое управление лесами. С привлечением зарубежных партнеров создавал  модельный лес в Нанайском районе, организовал музей леса в пригороде Хабаровска... Эти и другие проекты по сути были продолжением той работы, которой Поминов занимался под началом Чёрного,  видевшего перспективу при обилии текущих дел, опиравшего на запросы жителей края.

ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ БОЛЕЛЬЩИКОВ СОБИРАЛ ХОККЕЙ С МЯЧОМ

Бригадами, отделами, цехами садились на автобусы 5-го маршрута работники завода имени А.М. Горького, приезжая к  железнодорожному вокзалу. И по Амурскому бульвару шагали до стадиона имени В.И. Ленина на матч по хоккею с мячом, в котором «СКА-Хабаровск»  противостоял очередному сопернику по чемпионату СССР.

На автобусах 12-го маршрута со Второго Хабаровска добирались железнодорожники. На «восьмерках» - завод имени С.М. Кирова, на «единицах» - «Дальэнергомаш». Не смущал ни 20-градусный мороз, ни пронизывающий ветер с Амура: трибуны стадиона имени В.И. Ленина были забиты до предела.

- Хоккей с мячом пользовался колоссальной  популярностью, - подтверждает Сергей Иванович Сачук, отдавший три с лишним десятка лет работе организатора спорта, занимавший ответственные должности в гор- и крайспорткомитете.

В 1976 году в Хабаровске был проведен международный турнир  по хоккею с мячом на призы газеты «Советская Россия». В нем участвовали команды Швеции, Финляндии, Норвегии и, разумеется, Советского Союза. По определению Сачука, это была проба. Пять лет спустя столица края принимала чемпионат мира по хоккею с мячом.

- На стадионе построили дополнительные помещения для хоккеистов - раздевалки, душевые, блок питания, - уточняет Сергей Иванович. - Были подготовлены стадионы «Нефтяник» и «Динамо»: на них команды проводили раскатки. Для разминок использовались спортивные залы, и они тоже были обновлены.

Оргкомитет чемпионата возглавил председатель крайисполкома В.С. Пастернак. Сачук признается, что сам он перед чемпионатом дневал и ночевал в Биробиджане. Швейная и чулочно-трикотажная фабрики областного центра готовили одежду для участников концертной программы, которая являлась частью церемонии открытия чемпионата. Было желание не ударить в грязь лицом перед европейцами ни в фасонах, ни в цветовой гамме.

Что касается участников концертной программы, то это были студенты вузов краевого центра, умеющие кататься на коньках. Естественно, проводились репетиции. На них присутствовал Виктор Степанович Пастернак, к слову,  отлично игравший в волейбол не только во время учебы в ХабИИЖТе, но и в годы работы в партийно-советских органах.  Классно играл в волейбол и председатель горисполкома Хабаровска Павел Леонтьевич Морозов, в честь которого названа въездная магистраль в Индустриальном районе города.

- Церемония открытия чемпионата включала в себе парад команд-участниц, выступления президента международной федерации хоккея с мячом и председателя оргкомитета, концертную программу. По регламенту на это отводилось чуть больше получаса, чтобы не замерзли хоккеисты, которые находились вне игры, - рассказывает Сергей Иванович. - О крытом поле типа «Ерофей-арены» тогда не мечтали.   При этом на трибунах собралось больше двадцати тысяч болельщиков.

Хоккеисты из Швеции не скрывали: это был лучший чемпионат мира, в котором они когда-либо участвовали. Не только потому, что они увозили из Хабаровска его главный трофей, а по безупречной организации,  эмоциональному накалу, невиданному числу болельщиков. Есть смысл напомнить, что чемпионат состоялся в 1981 году, как формулировалось позже,  при железном занавесе, в пик застоя. Но Хабаровск развенчал стереотипы неподдельной искренностью горожан, высоким профессионализмом должностных лиц, ответственных за проведение чемпионата.

- В составе сборной Советского Союза выступали игроки команды «СКА-Хабаровск», - замечает Сергей Иванович. - Спортивный клуб армии являлся ведущим в крае центром подготовки спортсменов союзного и международного уровня. Футбольная команда «СКА-Хабаровск» под руководством Бориса Тимофеевича Семенова вышла в первую лигу чемпионата Советского Союза.

На стадионе имени В.И. Ленина в ложе почетных гостей Сачук не раз видел командующего Дальневосточным военным округом Ивана Моисеевича Третьяка и первого секретаря крайкома КПСС Алексея Клементьевича Чёрного.  С игры футболистов, голов, пасов,  офсайдов разговор наверняка переходил на развитие спортивной базы. Так, в Хабаровске на средства военного ведомства был построен стрелковый комплекс. Но разве в нем нарабатывали навыки исключительно армейские стрелки? Благодаря неустанной работе семьи тренеров Селезневых, Геннадию и Фильзе, в Хабаровске появились заслуженные мастера спорта и мастера спорта международного класса по стрельбе.

- В обществе «Динамо» делали упор на лыжный и конькобежный спорт. В обществе «Труд» развивали борьбу. Были свои спортсооружения, команды, тренеры у общества «Зенит», в которое входили оборонные предприятия. «Буревестник» объединял студентов, «Трудовые резервы» - учащихся профтехобразования, - продолжает Сергей Иванович.

На региональном уровне каждое спортобщество имело инструкторов,  тренеров и, понятно, руководство. В столице располагались центральные советы этих обществ, оттуда шло финансирование, там планировались соревнования союзного, республиканского, межрегионального масштаба. Не оставался без внимания и первичный уровень - трудовые коллективы. Так, общество «Урожай»  ориентировалось на живущих и работающих в сельской местности: там оно развивало базу, проводило соревнования, победители которых представляли «Урожай»  в Хабаровске и Москве.

- Работа шла под руководством партийных органов, - не скрывает  Сачук. - За состояние дел в спорте отвечали отделы пропаганды и агитации райкомов, горкомов и так далее. Помню инструктора крайкома Александра Петровича Молочного. Встречал его на   соревнованиях, совещаниях.  Мы знали, что председатель крайспорткомитета Валентин Михайлович Андреев пришел на эту работу из крайкома партии. Это не вызывало неприятия - напротив, мы понимали, что его знают в кабинетах, где принимаются важные решения, и обращались к нему за содействием.

В фильмах  о спорте, выходящих на экраны в постсоветские десятилетия,   работники партийно-советских органов подаются как  бездельники и дураки, чего, конечно же, не было. Хотя разногласия    между спортивными функционерами и  спортсменами,  тренерами были. С упразднением КПСС и СССР они не исчезли, поскольку всегда есть победители и побежденные, и последние не всегда  соглашаются с  проигрышем.

Не секрет, что руководители ведущих предприятий избирались в партийные комитеты городов и районов края, и это подразумевало ответственность за социальную сферу.  Предприятия содержали стадионы, строили Дворцы спорта, финансировали команды, выступавшие на краевых, республиканских, союзных первенствах. Реформы 90-х годов освободили предприятия от социалки, но разве это облегчило им жизнь?.. Из-за дефицита средств на муниципальном и региональном уровне создаваемые десятилетиями спортсооружения приходят в упадок.

Утраты особенно заметны на жилмассивах, где на месте спортплощадок парковки, где хоккейные коробки заваливает снегом. Сергей Иванович добрым словом вспоминает зав.отделом пропаганды и агитации Хабаровского горкома КПСС Александра Николаевича Бочарникова, который приложил немало усилий, чтобы дети рядом с домом играли в футбол и хоккей, чтобы площадки и коробки содержались в порядке.

Очевидно, что тех полномочий, которые располагала КПСС на местном и региональном уровне, сегодняшняя власть не имеет. Хорошо это или плохо?.. Вывод напрашивается сам, если побывать на стадионе «Динамо», который дал название парку в центре Хабаровска.  Стадион выглядит как старый пень. Партийная ответственность ушла в прошлое, а у ведомственной и прочей, похоже, нулевой эффект.

РАЗДЕЛ «ГОДА И ПЯТИЛЕТКИ»

КАПИТАНЫ УГОЛЬНОЙ ЛИНИИ ПОЛУЧАЛИ ЗОЛОТЫЕ ЧАСЫ

Начальника Амурского речного пароходства Анатолия Михайловича Сухова без какой-либо натяжки можно считать соратником Алексея Клементьевича Чёрного. Оба провели на капитанском мостике немало лет: Чёрный в должности первого секретаря возглавил край в 1970 году и руководил им до 1988 года. Сухов принял пароходство в 1974 году и в отставку подал уже в новом  веке. Естественно, они виделись, обсуждали текущие дела  и перспективу,  встречали министра речного флота РСФСР Л.В. Багрова, который бывал в Хабаровске не раз, поскольку Амур с его притоками -  главная водная артерия Дальнего Востока.

Великая река прирастала флотом как в царское, так и в советское время, связывая  поселения  и производства Верхнего, Среднего, Нижнего Амура.

- Мы выполняли и морские перевозки, - уточняет Сухов. - Доставляли грузы в порт Москальво на севере Сахалина. Оттуда же, точней, из Катангли,  вывозили нефть. Обеспечивали всем необходимым, включая нефтепродукты,  Охотск, Аян, Чумикан. На побережье Татарского пролива - Лазарев, Де-Кастри, другие пункты.

В 80-е годы  пароходство перевозило в навигацию до тридцати миллионов тонн грузов и почти два миллиона пассажиров. Эти цифры сегодня кажутся фантастикой, поскольку в постсоветские десятилетия они сократились в десятки раз.

На контроле у краевого комитета КПСС была доставка угля на линии Поярково-Амурск-Комсомольск. До двух миллионов тонн угля райчихинского месторождения транспортировалось на Амурскую ТЭЦ-1 и Комсомольскую ТЭЦ-2 - ведущие энергомощности промышленных центров края.

Сухов помнит соревнование экипажей за перевозку ста тысяч тонн угля в навигацию. Грузовой состав включал в себя толкач ОТА-800 и две баржи Р-29. Общая грузоподъемность достигала семи тысяч тонн. По результатам навигации капитану лучшего экипажа он  вручал именные золотые часы, членам экипажа - премии.

- Когда мы получили буксиры-толкачи мощностью до двух тысяч лошадиных сил, грузоподъемность угольных составов увеличилась вдвое, - продолжает Анатолий Михайлович. - За вождение большегрузных составов капитан Анатолий Гордеевич Залога был удостоен Государственной премии СССР.

Повсеместно развивалась портовая инфраструктура. В Хабаровском речном порту был создан новый грузовой район на Амурской протоке. На левобережье деревянная причальная стенка грузового района Покровка уступила место металлической, шпунтовой. Обновлялась перегрузочная техника, плавучие краны, контейнерное хозяйство.

Первый секретарь крайкома проводил планерки на строительстве речного порта в Комсомольске, которое было на контроле ЦК КПСС. Главным сдаточным объектом считался причал протяженностью 2500 метров. Правда, генподрядчик в лице СМП-291 треста «Дальтрансстрой» не укладывался в сроки на водозаборе,  других объектах жизнеобеспечения создаваемого с нуля предприятия. Алексей Клементьевич со свойственной ему жесткостью учинял спрос. И в декабре 1986 года грузовой порт индустриальной столицы края был сдан в эксплуатацию.

Он включал в себя административно-бытовой корпус, котельную,  мастерские, очистные. Амур был скован льдом, а грузы уже прибывали. Важной составляющей грузопотока нового порта являлись лесоматериалы, которые транспортировались в Японию.

Экспортно-импортное направление Амурское пароходство начало осваивать с конца 60-х годов. С ростом числа судов типа «река-море», которые позволяли обходиться без перевалки в устьевых портах, возрастал не только грузооборот. Перевозки в Юго-Восточную Азию существенно повышали доходность пароходства. Прибыль достигала пятидесяти миллионов рублей в год, что позволяло усилить социальную составляющую многотысячного коллектива пароходства. В частности,  наращивать жилищное строительство. Или такой факт: работники всех предприятий были обеспечены местами в детсадах.

На РЭБ флота в Хабаровске, Малышево, Николаевске не только ремонтировали флот, но и строили. Так, в краевом центре было спущено на воду два с лишним десятка судов серии СТ-300 с минимальной осадкой для транспортировки грузов по притокам Амура. Своеобразный подарок для Чёрного сделали на Николаевской РЭБ флота: там построили плавучий завод по выработке витаминной муки. Между прочим, второй по счету в стране. Он снял незадачи с «витаминкой» в Николаевском совхозе. Алексей Клементьевич, для которого сельского хозяйство было едва ли не главным делом  жизни, ставил в пример инициативу речников.

С середины XIX века ведущей верфью на Амуре был Сретенск -поселок-завод в Забайкалье. Там же собирали суда из блоков, доставляемых по железной дороге с предприятий центральной России. В первые пятилетки к строительству флота на Амуре подключился Благовещенск. Однако верфи Хабаровского края, выполнявшие оборонные заказы, как правило, оставались в стороне. Партийные органы убеждали союзные министерства подключить предприятия края к выполнению заказов для Амурского пароходства.

На заводе имени А.М. Горького стали выпускать «Метеор-20» -   теплоход на подводных крыльях, способный вместить 124 пассажира и передвигаться двигаться со скоростью 70 километров в час.  «Ракеты», такие же по сути теплоходы, производил Хабаровский судостроительный завод.

- В 80-е годы под руководством краевого комитета КПСС на базе речных и морских портов создавались транспортные узлы. Ставилась задача добиться более  слаженной работы водников, железнодорожников, автомобилистов,  а также грузоотправителей и грузополучателей, - отмечает  Сухов. - В советы транспортных узлов делегировались представители разных ведомств. Они подводили итоги,  выявляли недочеты, строили планы.

В портах  организовывались укрупненные сквозные комплексные бригады, что позволяло звеньям  бригады работать в круглосуточном режиме, не прекращая обработки судов и вагонов. В Хабаровском, Комсомольском, других портах такие бригады объединяли водителей погрузчиков, крановщиков, наладчиков, других специалистов. Выписывался единый наряд с распределением зарплаты по коэффициенту трудового участия.

... Из окон квартиры многоквартирного дома, в котором живет Анатолий Михайлович Сухов,  отчетливо видел Амур при впадении в него Амурской протоки. Времена года вносят свои коррективы: летняя голубизна сменятся зимней белизной. Ледоходы и ледоставы уносят мысли старого речника в былое и пережитое.

Этот дом из силикатного кирпича стал последним в череде построенного пароходством. Потом началось расгосударствление, обретение самостоятельности портами, падение грузооборота, отправка плавсредств на металлом в Китай.

- Когда мне звонит Анатолий Михайлович, чтобы спросить о текущих делах, я подробно информирую его о навигационной обстановке, подходе судов, ходе погрузки, - говорит генеральный директор акционерного общества «Хабаровский речной торговый порт» Юрий Обухов.

Для всех водников Сухов, которого за глаза называют адмиралом, остается живым свидетелем великого времена свершений и расцвета речного флота на Амуре.

БОЛЬШОМУ МОЛОКУ ГАРАНТИРОВАЛСЯ «ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ»

Почетный железнодорожник Эдуард Кириллович Ленба первый раз увидел Алексея Клементьевича Чёрного, когда тот был первым секретарем райкома КПСС района имени Лазо. Было это в 50-е годы, сельхозотряд  ХабИИЖТа убирал картошку в селе Полётном.

- Алексей Клеменьевич дал высокую оценку работе нашего отряда. Его приезд произвел на нас неизгладимое впечатление: он интересовался буквально всем. Не только копкой картофеля, но и нашим размещением, питанием. Спрашивал, как мы отдыхаем, - вспоминает Эдуард Кириллович Ленба, тогда третьекурсник-эксплуатационник Хабаровского института инженеров железнодорожного транспорта.

Первый секретарь райкома отобедал со студентами, и это тоже стало событием для них, будущих командиров производства, которые получили наглядный урок, как должен вести себя руководитель, встречаясь с трудовым коллективом.

Чёрному тогда не исполнилось тридцати пяти, за его плечами были завод  Эльбана, партийные органы Комсомольска. В 1954 году он возглавил район имени Лазо, не имея опыта в сельском хозяйстве, но с осознанием того, что люди готовы свернуть горы, когда руководитель относится к ним с уважением.

С дипломом ХабИИЖТа Ленба отправился в Уссурийск, позже его перевели в Хабаровск.  Алексей Клементьевич возглавил Хабаровский край - Эдуард Кириллович был назначен начальником Хабаровского отделения Дальневосточной железной дороги. На предприятиях и в организациях отделения трудилось 34 тысячи человек. Утвержденному в должности НОДу стукнуло 34 года.

- С отделом транспорта и связи крайкома КПСС, который возглавлял Евгений Семенович Редько, мы взаимодействовали в разгрузке-выгрузке вагонов, где нарушались нормативные сроки.  Требования были жесткие,  они исходили из позиции ЦК КПСС. Вагонного парка в стране не хватало, и это сдерживало отгрузку готовой продукции предприятиями, - рассказывает Эдуард Кириллович.

По просьбе Чёрного Ленба держал на контроле движение цистерны с молоком на линии Нижнеленинское-Хабаровск. Автомобильный переход через Амур  еще планировался, перемещение грузов между Хабаровским краем и Еврейской автономной областью, которая входила в его состав, осуществлялось в основном по железной дороге. На приснопамятную цистерну замыкалась деятельность десятков хозяйств, тысяч доярок, трудившихся без выходных и праздников, - и железнодорожники круглый год давали большому молоку «зеленый свет»

Первый секретарь крайкома и НОД вместе выезжали в Теплое Озеро. Там, на 8260-м километре Транссиба, действовал  цементный завод, правда, не без изъянов, и власти края стремились обеспечить его устойчивую работу. Цемент не зря называют хлебом строительства:  поставки из Теплого Озера определяли судьбу  строек от Охотска да Бикина, не говоря о Хабаровске и Комсомольске.

Осенью 1974 года Редько и Ленба в Архаре, где соединялись Дальневосточная и Забайкальская железные дороги, встречали пассажирский состав, следовавший из Украины. Это был «Донбасс» - передовой отряд строительно-монтажного поезда «Укрстрой», который приступал к возведению Нового Ургала - узловой станции восточного участка Байкало-Амурской магистрали.  «Укрстрой» обошелся без палаток: всю зиму плотники,  бетонщики, механизаторы жили в железнодорожных вагонах,  создавая собственный жилфонд. Ленба получил благодарность Донецкого обкома компартии Украины и ... выговор министерства путей сообщения.

Подобное в его карьере случалось. Получал сполна от Комитета народного контроля, других надзорных инстанций, но всякий раз   выходил из неоднозначных ситуаций, по его признанию, с высоко поднятой головой.

- Главное, что ты видишь результаты собственного труда, - говорит Эдуард Кириллович.

Чёрный плотно занимался БАМом,  всегда знал, как там идут дела, чем помочь железнодорожным войскам и шефским строительно-монтажным поездам. Ленба признается, что его поражала  необычайная осведомленность первого секретаря крайкома.

- Когда он  разговаривал со строителями, впечатление было такое, что он всю жизнь провел на стройках.  Приезжал в совхоз, и там в одном лице  едва ли не замещал агронома, ветврача, механика.

Другой аспект деятельности первого секретаря, до сих пор удивляющий Эдуарда Кирилловича, - умение поднять край на решение основополагающих задач, будь то агропромышленные комплексы, большая энергетика,  массовое жилищное строительство.

- По сути это были народные стройки. И мы, я имею в виду руководителей ведомств,  поддерживали первого секретаря крайкома, поскольку понимали, что всякий раз он взваливал на себя громадную ношу. И во взаимоотношениях с центром, и в  материально-техническом снабжении, и в координации проектировщиков, строителей, эксплуатационников. Это был неимоверный объем работы!

Возглавляя Хабаровское отделение Дальневосточной железной дороги, Ленба избирался членом бюро Железнодорожного райкома КПСС Хабаровска. С другой стороны, Чёрный советовался с ним, когда решался вопрос, кому возглавить Облучье, Бикин, упомянутый Железнодорожный район краевого центра. Их основу составляли структуры отделения дороги.

Как и все, они привлекались на  посевную, сенокос, уборочную, на  сдачу жилья и прокладку ЛЭП.  В нескончаемой шефской помощи  коллизий хватало.

- Бюро Облученского райкома проголосовало за отстранение от должности начальника дистанции пути за срыв сенокоса, -  вспоминает Эдуард Кириллович. - Я связался с Алексеем Клементьевичем. Сказал, что негоже снимать руководителя, который отлично справляется со своими основными обязанностями. Что касается упущений в заготовке кормов, то они поправимы. В общем, Алексей Клементьевич поддержал меня.

- С другой стороны, я понимаю ту жесткость, которую проявляли партийные органы, когда в повестке дня фигурировало сельское хозяйство. Очевидно, не будь этого, край не построил бы столько  птицефабрик, тепличных комбинатов, животноводческих комплексов,  и люди оставались бы полуголодными!.. - убежден Эдуард Кириллович.

После назначения заместителем начальника Дальневосточной железной дороги, отвечающим за службу движения, грузовые и пассажирские перевозки, его участие в работе многочисленных штабов не стало меньшим. Второй секретарь крайкома КПСС Лев Константинович Обушенков обращался к нему, чтобы хопер-дозаторными вертушками ускорить доставку корфовского щебня на строительство Хабаровской ТЭЦ-3. Вместе с начальником порта Ванино Валерием Львовичем Быковым он расшивал пробки, которые возникали на паромной переправе при ухудшении ледовой обстановки в Татарском проливе.

- Работа с кадрами - это, пожалуй, главное, чему я научился у Алексея Клементьевича.  - В отделении, как в управлении дороги, мы знали, кто из руководителей наших предприятий будет выдвинут. Это были местные кадры,  мы им доверяли. Они знали трудовые коллективы и специфику региона,  - говорит Эдуард Кириллович, сожалея о том, что в последнее время на высокие должности  частенько назначаются  варяги.

Неудивительно, что край развивается далеко не теми темпами, какие отличали его в пору Алексея Клементьевича Чёрного.

Кому - Москва, кому - Биробиджан

Алексей Клементьевич Чёрный возглавил Хабаровский край в 1970 году. Годом раньше первым секретарем Приморского крайкома КПСС был избран Виктор Павлович Ломакин, между прочим, выходец из Хабаровского края.

Чёрный на пять лет старше Ломакина, который с 1949 году работал на авиазаводе в Комсомольске, руководил заводской, а позже городской партийными организациями.   С должности секретаря Хабаровского крайкома был переведен в Москву,  где работал инспектором ЦК КПСС, после чего возглавил Приморский край.

Чёрный с поста второго секретаря крайкома был направлен  в Биробиджан: там его избрали первым секретарем обкома КПСС. Через три года снова был Хабаровск,  пост  председателя крайисполкома. Спустя восемь лет его вернули с советской работы на партийную. Иначе говоря,  Алексей Клементьевич  был избран первым секретарем крайкома, не имея опыта работы в столице, который приобрел Виктор Павлович.

Их постоянно сравнивали, и это сопоставление было не в пользу Чёрного. Ломакина считали менее жестким, более либеральным, если этот термин применим к региональным руководителям советской эпохи. Ломакин получил звезду Героя Социалистического Труда - награды Чёрного ограничивались орденами Ленина.

- Сравнивать Хабаровский край и Приморский край по меньшей мере некорректно, - убежден Эдуард Кириллович Ленба, в прошлом заместитель начальника Дальневосточной железной дороги, работавший как с Чёрным, так и с Ломакиным. - Не надо забывать, что Приморье южнее, сельское хозяйство там всегда было более развитым.

По мнению Ленбы, прожившего в Хабаровске всю жизнь,  приморцы более образованны и культурны, и связано это с его  географическим положением. Если Санкт-Петербург был назван окном в Европу, то Владивосток считался окном в Азию и Америку.

- Конечно, сказывалось и то, что Ломакин пришел в Приморье из ЦК,  - продолжает Ленба. - В моем присутствии его соединили с Алексеем Николаевичем Косыгиным, председателем Совета Министров СССР,  и Виктор Павлович почти на дружеской ноте попросил его помочь Приморью сливочным маслом. Вряд ли Чёрный мог обращаться по телефону к Косыгину с подобной просьбой.

Было такое словцо - связи. И у Ломакина они были не такие, как у Чёрного, карьера которого состоялась без работы в столице.

- Мы понимали, что Алексею Клементьевичу трудней во взаимоотношениях с центром, - говорит Ленба. - Но это прибавляло уважения к нему.

Впрочем, судьба не благоволила Виктору Павловичу.  Его старший сын, командир подводной лодки, погиб. Его жена не выжила в авиакатастрофе под Ленинградом, куда направлялся военный самолет с командованием Тихоокеанского флота на борту.

В ТАЕЖНЫХ ПОСЕЛКАХ ЖИЛИ В ДОВОЛЬСТВИИ И СЧАСТИИ

Владимир Панков, начальник лесопункта «Шумный» Вяземского леспромхоза, был избран делегатом краевой отчетно-выборной партийной конференции. Она проходила в окружном Доме офицеров Советской Армии, который напоминал пчелиный улей. Люди высказывались не только с трибуны, но и в перерывах, обмениваясь мнениями, а зачастую знакомясь. Так, Вяземский леспромхоз входил в объединение «Лазовсклес», и в дни партконференции его рабочие и итээровцы общались с коллегами из «Нижнеамурлеса», «Комсомольсклеса», «Троицклеса», и разговор на сугубо профессиональные темы для них был не менее важен, чем оргпартработа или идеология.

- Тогда я впервые увидел и услышал Алексея Клементьевича Чёрного, который выступал с основным докладом. Сразу сложилось мнение о нем: волевой, грамотный, проницательный. Это мнение с годами не поменялось, - говорит Владимир Дмитриевич Панков.

Вяземский леспромхоз, как и Оборский леспромхоз,   в предвоенные  пятилетки положили начало лесозаготовительной отрасли  Хабаровского края. Понятно,  лес рубили и раньше, но это были сезонные рубки. Что изменилось с появлением леспромхозов?

Для вывозки на госкапвложения были построены железные дороги: в Оборском леспромхозе  - с широкой колеей, в Вяземском - узкоколейка. К слову, Оборский леспромхоз в довоенную пору заготавливал до миллиона кубометров древесины и считался самым крупным  на Дальнем Востоке.

По словам Панкова, который работает в лесозаготовительной отрасли с шестидесятых годов,  тогда начинала разбег вторая волна развития отрасли. На подвозке появился трелевочный трактор Т-60, на вывозке - лесовоз МАЗ-500. Принимались решения о запрете сплава древесины по нерестовым рекам и, как следствие, строительстве автодорог круглогодового действия.

Семидесятые годы отмечены заключением компенсационного соглашения с Японией. В обмен на поставки древесины и продукции из нее, в частности, технологической щепы, леспромхозы получали лесовозы, линии по производству пиломатериалов и технологической щепы, а также дорожно-строительную технику - экскаваторы, бульдозеры,  самосвалы.

- Помню заседания бюро крайкома, на которых подводились  итоги нашей работы за осенне-зимний период. Алексей Клементьевич  досконально знал обстановку, задавал вопросы по существу, не терпел общих слов, - рассказывает Панков, работавший директором Вяземского леспромхоза и главным инженером объединения «Лазовсклес».

«Лазовсклес», как и четыре других объединения, созданных в Хабаровском крае, входили в «Дальлеспром». Он же, замыкая на себя заготовительные и перерабатывающие предприятия не только края, но и регионов-соседей, подчинялся Минлеспрому СССР.  До пятнадцати миллионов «кубиков» заготавливал «Дальлеспром» в Хабаровском крае. Неуклонно росли его мощности.

Всесоюзной ударной комсомольской стройкой было объявлено строительство Снежного, Уктурского, Удоминского (Совгаванского) леспромхозов. Со строительством  БАМа связано появление Горинского (Ленинского) и Средне-Амгуньского леспромхозов. На берегу бухты Ванино заработал Коппинский лесокомбинат.  Де-Кастринский и Лазаревский леспромхозы располагали собственными портовыми мощностями. Сукпайский леспромхоз, возникший в глубине сихотэ-алиньской тайги, располагал передовыми технологиями разделки древесины.

- Я присутствовал на заседаниях штаба, который проводил Алексей Клементьевич в Сукпае. Там  создавались  не только мощности, но и жилмассив с инфраструктурой, - продолжает Панков.

Не все планы осуществились, но главное было сделано - поселки лесозаготовителей перестали быть временными и убогими. В них открывались детсады и школы, больницы и клубы. Дома строили самые разные, от двухквартирных брусчатых, как в Литовском, Троицком, Горинском леспромхозах, до многоквартирных пятиэтажных, как в Падалинском и Совгаванском леспромхозах, Коппинском и Мухенском лесокомбинатах.

Возглавлял «Дальлеспром» Николай Сидорович Савченко - соратник Алексея Клементьевича с 1954 года, когда избранный первым секретарем райкома партии района имени Лазо Чёрный знакомился с лесозаготовительными предприятиями района и приехал  в Верхнеоборский лесопункт, начальником которого был Савченко. Благодаря им,  хозяйственнику и партработнику, понимавших друг друга с полуслова, лесная промышленность края обрела новый облик в технологическом и социальном плане. Не только «Дальлесстрой», подрядчик по линии Минлеспрома, но «Главдальстрой», «Дальтранстрой» возводили объекты лесного комплекса.

К ним без  натяжки можно отнести магазины и столовые ОРСов леспромхозов и лесокомбинатов. Завтраки, обеды, ужины в лесной глубинке были, пожалуй, вкусней, чем в городском общепите. Да и в промтоварах ОРСы, получавшие импорт, превосходи ГУМы.

Владимир Дмитриевич называет фамилии: Демидовы, Бондари, Малашкины... Это представители рабочих династий, с которыми он был лично знаком. Старшее поколение оправлялось на деляны с лучковой пилой и топором. Младшее  виртуозно управляло  агрегатными машинами отечественного производства - валочно-пакетирующими, сучкорезными, погрузочными.

- Выпускники школ по направлению предприятий направлялись в лесотехникумы и профильные факультеты вузов. Получали образование и возвращались в родные места, обзаводились семьями. Жизнь в лесных поселках бурлила, - свидетельствует Панков, который после работы на предприятиях «Дальлеспрома» возглавлял райисполком района Лазо, управление топливной промышленности крайисполкома.

Что произошло потом, известно. Развал СССР, уничтожение плановой экономики. На лесозаготовках рулят частники, и они предпочитают нанимать  гастарбайтеров, а не местных кадров, которые помнят завидные зарплаты, санаторно-курортное лечение,  приз «Золотая тайга», который Алексей Клементьевич под вспышки фотоаппаратов и стрекот телекамер вручал лучшей бригаде  по итогам лесозаготовительного  сезона.

Вопрос не только в том, что кратно сократились объемы лесозаготовок, что загублены лесопильные мощности - Хорский ДОК, Иннокентьевский и Бикинский лесозаводы, Мухенский лесокомбинат.  Лесная глубинка, где десятки тысяч жителей края жили в довольстве и счастье, стала зоной бедствия. Там нет работы, там процветает пьянство, там не задерживает молодежь.

Рыночные механизмы не сняли проблем, которые, конечно же, были в советской экономике, а умножили их. Так, лесовозы  разбивают дороги, и простому люду не выехать в райцентр, не дождаться оттуда скорой помощи. На все претензии у воротил лесного бизнеса один: мы платим налоги.

Хотели, как лучше, - получилось, как всегда... Эта знаменитая чердомырдинская фраза вряд ли применима к лесной отрасли. Поскольку «Дальлеспром» представляется Атлантидой - величественным континентом,  гибель которого сопровождалась отчаянием и мучениями живших там людей.

СЕЛЬСКИЕ СТРОЙКИ БЮРО РАССМАТРИВАЛО В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДБ

На объездах сельской глубинки  Алексей Клементьевич контролировал не только текущие дела сельхозпредприятий, но и строительство, к чему привлекались ведущие подрядные организации края.

- Я оказался свидетелем, как навскидку определялась урожайность картофеля в Биджанском совхозе. Выкапывался куст, клубни высыпали в сетку, и она поднималась ручными весами, - вспоминает Валентин Михайлович Бойко, в прошлом замначальника «Главдальстроя», сопровождавший в Еврейской автономной области первого секретаря крайкома КПСС.

В селе Кирово, где размещалось отделение Биджанского совхоза, «Главдальстрою» предстояло сдать двадцать двухквартирных домов. На календаре стоял август, однако ни одного дома еще не поднялось. Причины Бойко намеревался объяснить Чёрному: под строительство отвели разработанное поле,  а поскольку в летние месяцы почти беспрестанно сыпал дождь,  оно стало непроезжим.

Не желая попадаться на глаза, замначальника главка в обеденный перерыв не сел за общий стол, как было принято на объездах. Однако его отсутствие не осталось незамеченным. К Бойко подошел помощник первого секретаря и  попросил пересесть.

- Алексей Клементьевич любил вареную кукурузу, это знали в районах и старались его угостить. Естественно, он угощал сопровождавших. Увидел меня, он сказал так, чтобы услышали все: «Бойке кукурузу не давать!..» Понятно, что это была его реакция на отклонение от графика в Кирово, - рассказывает Валентин Михайлович.

К счастью, осень выдалось без дождей. Бойко подготовил проект приказа  «Главдальстроя», которым предусматривалось направление в Кирово не только его, но и механизаторов, автомобилистов, монтажников, других специалистов. Железобетонные конструкции поступали из Комсомольска. К отделке и благоустройству придомовых территорий были привлечены студенты политехнического института города юности.

Валентин Михайлович как замначальника «Главдальстроя» отвечал за строительные организации Комсомольска. Строители краевого центра поднимали другие сельские территории: там возводились  дома,  детсады, школы. Рабочих рук в совхозах не хватало, и этим объяснялось повышенное внимание к обустройству переселенцев, в частности, к предоставлению им жилья.

Итоги работы строительной отрасли за год подводило бюро крайкома. Причем, первым вопросом значилось строительство на селе. Валентин Михайлович не ожидал, что будет упомянуты незадачи в Кирово,  разрешившиеся к концу года. «А ведь сдал!..», - резюмировал Алексей Клементьевич, дав понять, что у него были сомнения. И добавил: «Спасибо, Валентин Михайлович!».

Трест №6, ведущий не только в городе юности, но и в крае, в Еврейскую автономию не привлекался, поскольку вел строительство в селах Комсомольского района, в частности, в Новом Мире и Молодежном. При этом планы промышленного строительства, чем собственно, занимался трест №6, не уменьшались. Индустриальная столица Дальнего Востока прирастала новыми мощностями, расширяла и модернизировала действующие.

- Обходилось без присутствия Алексея Клементьевича. Он всецело полагался на Александра Романовича Буряка, первого секретаря Комсомольского горкома партии. Это была мощная связка, - убежден Бойко.

Во многом благодаря усилиям крайкома и горкома Комсомольск располагал мощной строительной базой, которая включая в себя домостроительный комбинат, заводы КПД и ЖБИ, автобазы, ДОКи, управления механизации. В строительном комплексе  было занято свыше двадцати тысяч комсомольчан.

- Каждый год мы сдавали три-четыре детсада, одну-две школы, под триста тысяч квадратных метров жилой площади, - напоминает Бойко.

Выпускник хабаровского «политена», он начинал в управлении №859, которое возводило промышленные объекты в Ленинском районе города. Заказчиками выступали авиационный завод, НПЗ,  «Амурлитмаш». Примечательно его назначение первым заместителем председателя горисполкома. Сам он был против,  ему пророчили место главного инженера треста «Комсомольскжилстрой».

- Вы коммунист? - поинтересовался на собеседовании первый секретарь крайкома КПСС Алексей Павлович Шитиков.

Получив утвердительный ответ, информировал: завтра в одиннадцать заседание бюро крайкома.

- Ждем вас, - сказал он и, когда Бойко  дошел до двери, уточнил:

- Вы где остановились?

Оказалось, что приехавший ночным поездом комсомольчанин не определился с местом проживания. Ему была предоставлена бронь крайкома в гостинице «Дальний Востоке». В двухкомнатном люксе Бойко, которому исполнилось 33 года, уснул не сразу.

На бюро, где он намеревался выразить несогласие с назначением, Шитиков его перебил: «Мы вчера с вами обо всем договорились...»

Ситуация известная: возражать в таких случаях не рекомендовалось. Наверное, кто-то до сих пор склонен пенять партийным органам за перегибы. Ну а если говорить не о персоналиях, а об их задачах?.. Бойко стал первым зампредом по строительству: его предшественник курировал еще и ЖКХ. Разделение полномочий было вызвано не только увеличением жилищного и социального строительства.

Принципиально менялся подход к этой сфере. Город взял на себя функции заказчика, а значит, формирование градостроительной политики. Прежде ее определяли ведомства, и Комсомольск, как и другие города страны, представлял собой входящие в городскую черту заводские поселки. Между ними протирались пустыри и перелески.

- Средства, которые выделялись предприятиям на строительство жилья и соцкульбыта,  концентрировались в управлении капитального строительства горисполкома, и застройка стала более упорядоченной, - говорит Бойко, вспоминания добрым словом Алексея Петровича Лифатова, заместителя председателя республиканской плановой комиссии, несколько созывов представлявшего город юности в Верховном Совете РСФСР. Между прочим, участника ледового перехода, который совершили военные строители из Хабаровска в строившийся город зимой 1933-1934 годов.

Валентин Михайлович не раз бывал в кабинете Лифатова, помнит шкаф с депутатскими наказами. При поддержке Алексея Петровича Комсомольск обзавелся речным вокзалом, домом быта, крытым рынком, зданиями проектных организаций и ГАИ.

- Как никогда много сделали строители накануне 50-летия Комсомольска, которое отмечалось летом 1982 года, - говорит Бойко. - Это  проспект Первостроителей, другие жилые массивы. Это дом пионеров, драмтеатр, которые считались долгостроями.

По признанию Валентина Михайловича, мало кто верил, что городской театр,  размещавшийся в ДК судостроителей десятилетиями, справит новоселье. Но Алексей Клементьевич  решил: празднование полувекового юбилея Комсомольска состоится в здании театра. Так оно и произошло, хотя сдаче предшествовала круглосуточная работа без выходных и праздников.

- Он был суров, но справедлив, - эти словами завершил свой рассказ о  руководителе края советской эпохи края Валентин Михайлович Бойко.

«АМУРСТАЛЬ» ПРИРОСЛА ПЕРЕДЕЛЬНЫМ ЗАВОДОМ

Восьмидесятые годы - время строительства Дальневосточного передельного металлургического завода. Можно сказать, младшего брата легендарной «Амурстали», заложенной во вторую пятилетку, запущенной в военном сорок втором.

Первенец черной металлургии на Дальнем Востоке, как  величали «Амурсталь» с трибун, нуждался в обновлении, и оно обрело конкретику в комплексах «Сталь» и «Прокат», которые составили  передельный завод, разместившийся в Комсомольске по соседству с «Амурсталью». Возведение завода было на контроле  ЦК КПСС и Совета Министров СССР, поэтому планерки с участием первого в крае должностного лица строителей не удивляли.

В «Главдальстрое»  был создан трест «Комсомольскметаллургстрой». Возглавил его  Василий Петрович Ирбеткин, за плечами которого было возведение металлургического комбината в Липецкой области. На субподряде у «Комсомольскметаллургстроя» трудились «Дальтехмонтаж», «Дальстальконструкция», другие специализированные тресты.

- Алексей Клементьевич приезжал регулярно. Меня поражала его  память: по имени-отчеству он знал не только первых лиц треста и управлений,  но и бригадиров. Понятно, что каждого из них такое обращение главы края окрыляло, - вспоминает инструктор Центрального райкома КПСС Комсомольска Николай Анисимович Тимшин.

Он работал в отделе пропаганды и агитации. «Молнии», другие составляющие информирования, как лекции и единые политдни, интересовали Алексея Клементьевича, пожалуй, не меньше, чем ход строительства и бытовые условия. Был эпизод, когда первый секретарь крайкома спросил, кто ведет эту работу. Тимшина тут же подвели к Чёрному, и тот сразу поинтересовался его именем-отчеством.

-  Алексей Клементьевич появлялся на стройке в рабочем костюме. На ногах - резиновые полусапожки. В одежде он ничем не отличался от начальника стройки Ирбеткина, руководителей стройуправлений, - продолжает Тимшин.

На планерках присутствовало больше ста человек. В отсутствие Чёрного боссы всех мастей  грешили перекладыванием ответственности. Когда планерки вел первый секретарь крайкома, сыр-бор отсутствовал. Тем самым укреплялся авторитет Ирбеткина как начальника стройки, повышалась его ответственность за работу генподрядных и субподрядных управлений.

- Никто никогда не слышал от Алексея Клементьевича, что Москва в чем-то подвела. Не обеспечила полное и своевременное финансирование,  не выполнила комплексные поставки оборудования - да мало ли острых вопросов возникало!.. Алексей Клементьевич брал их решение на себя, по сути взаимодействуя  со всей страной, - рассказывает Тимшин.

Еще одна характерная черта первого секретаря крайкома - забота о рядовых тружениках. Он обходил городки из вагончиков и контейнеров,  заглядывал в раздевалки и сушилки. Если видел непорядок - должностные лица тут же получали взбучку. В столовой  изучал меню,  спрашивал о качестве приготовления блюд.

- Это был молниеносный человек в оценках и решениях, - отмечает Тимшин.

Он признается, что загадкой для него всегда было умение Алексея Клементьевича определить, правду ему говорят или вводят в заблуждение. Впрочем, говоруны и ловкачи на планерках не раскрывали рта: они знали, что Чёрный их тут же раскусит.

В 1985 году был введен комплекс «Сталь». Через два года - комплекс «Прокат». После этого передельный завод прекратил существование: его мощности были включены в состав «Амурстали».

Николай Анисимович Тимшин хранит памятный знак, врученный ему, как и другим причастным к строительству Дальневосточного передельного металлургического завода. Этот знак с гордостью носили на груди рядом с медалями и орденами. Как и другие знаки, выпущенные в связи с завершением прокладки ЛЭП-220 и ЛЭП-500,  с пуском Комсомольской ТЭЦ-3, которая стала первой в регионе газовой станцией.

В сжатые сроки Комсомольск  не только преодолел нехватку энергомощностей, но и обзавелся сталеплавильным производством, потребляющим значительное количество электроэнергии. Это дало толчок развитию авиационному и судостроительному заводам, другим производствам, деятельность которых трудно представить без участия первого секретаря крайкома КПСС.

ГУБЕРНАТОРАМ РОССИИ ЕСТЬ С КОГО БРАТЬ ПРИМЕР

Ноябрьским днем 1979 года впервые вступил на хабаровскую землю Валерий Чичканов,  назначенный директором института экономических исследований, который несколькими годами раньше был создан в Хабаровске.  Тридцатиградусный мороз,  о чем предупредили перед посадкой самолета, не смутил: на Урале, где Чичканов родился и вырос,  холода были не слабей. А что обрадовало 42-летнего доктора экономических наук, так яркое солнце и чистый снег.

Конец года - это подведение итогов и определение задач. Вначале на  пленуме ЦК КПСС,  потом в региональных партийных комитетах.

- На пленуме крайкома КПСС я впервые увидел и услышал Алексей Клементьевича Чёрного. Его речь меня изумила: это был  настоящий разнос хозяйственников,  секретарей райкомов и парткомов.  Упущения, которые перечислялись с трибуны, мне были известны по работе в Свердловске. Но как они формулировались, с каким эмоциональным накалом подавались, - это впечатляло! - рассказывает Валерий Петрович.

Зимние месяцы были употреблены для глубокого знакомства не только с институтом,  входившим в Дальневосточный научный центр Академии наук СССР.  Чичканов основательно погрузился в  заботы краевых партийных и советских органов. Его приятно удивило, что руководство края, кроме текущих экономических показателей,  было озадачено более насущным. А именно наращиванием производства продуктов питания. С опережением плановых сроков запускались  птицефабрики, молочные комплексы, тепличные комбинаты. Эти стройки  контролировал Чёрный,  на них концентрировались материальные и людские ресурсов. Перегибы были очевидны, но Чичканов понимал, что  стояло за жесткостью первого секретаря крайкома. Накормить народ - значит, закрепить его в городах и районах малонаселенного края, обеспечить кадрами создаваемые и расширяемые производства.

- Личная встреча с Алексеем Клементьевичем состоялась в феврале.  Он спросил, устроила ли предоставленная жилплощадь. Я ответил, что она велика для семьи из трех человек. Он удивился: таких претензий еще не звучало!.. Квартиру мне поменяли, а то, что разговор начался не постановки задач, а с вопроса о бытовых условиях,  характеризовало его как руководителя,  который заботился о людях, - замечает Валерий Петрович.

Правда,  предпринятые Чичкановым перестановки в институте вызвали неприятие в отделе науки и учебных заведений крайкома. Приглашенный для объяснения, он вынужден был напомнить, что обязан согласовывать кандидатуры своих замов - и только. Возражений не услышал, но ощущение от разговора  было не лучшим. Ему попеняли, что обходит стороной краевой комитет партии, когда руководители других академических институтов ведут себя по-другому. Прозвучал  упрек за неуспехи в соцсоревновании.

- Последнее меня задело, - признается Чичканов. - Я изучил бумаги и понял, что решающий пункт при определении победителей на краевом уровне - присуждение медалей ВДНХ.

Действительно,  институт тектоники и геофизики получал бронзовые, серебряные, золотые медали ВДНХ, а институт экономических исследований  - не получал. Другой вопрос: корректно ли сравнивать естественные и общественные науки?

В первой же командировке в Москву в Академию наук Валерий Петрович не преминул побывать на Выставке достижений народного хозяйства,  встретиться с кураторами научной сферы. И годами зиявшая брешь в антураже института была ликвидирована: медали ВДНХ посыпались, как из рога изобилия, институт вышел на первое место в краевом соцсоревновании. Правда, недовольства Чичкановым на этажах региональной  власти не убавилось.

Институт исследовал туристический потенциал Дальнего Востока.  Работу коллег высоко оценил председатель президиума Дальневосточного научного центра Николай Алексеевич Шило, к слову, академик, Герой Социалистического Труда. Но это было мнение из Владивостока,  которое в Хабаровске не разделяли, поскольку усмотрели в  предмете исследований попытку усомниться в первостепенности обороны страны. Как подтвердили минувшие четыре десятка лет,  туристический потенциал Дальнего Востока - это золотая жила, но чтобы она использовалась, в том числе для пополнения бюджета, военвед должен умерить  аппетит, не путать самодурство с безопасностью.

Исследование запасов лососевых тоже было воспринято в штыки. В нем ставился вопрос о запрете вылова отдельных видов,  в частности, кижуча и нерки, ареалом обитания которых Хабаровский край не являлся, но это не помешало считать выводы ученых препонами для рыбной отрасли края. Как говорится, на воре шапка горит: стада кеты и горбуши, составлявшие основу промысла лососевых на Амуре, в Охотском море и Татарском проливе, стремительно опустошались.

- На партхозактиве в 1983 году Чёрный трижды прерывал мое выступление.  Пришлось с трибуны обращаться к нему с требованием дать возможность закончить. Акцент я сделал на том, что он как докладчик  в заключительном слове вправе  дать оценку моему выступлению, в том числе критическую оценку. Я видел, как его лицо побагровело. Но меня он больше не прерывал, - говорит Валерий Петрович.

В заключительном слове ни институт экономических исследований, ни его директор не упоминались. Правда, председатель горисполкома краевой столицы Павел Леонтьевич Морозов, сидевший рядом с Чичкановым, по-дружески заметил: Чёрному возражать не принято - жди крупных неприятностей.

Валерий Петрович, уже в Хабаровске получивший статус члена-корреспондента Академии наук СССР, понимал: его подставляет партаппарат, используя критический запал  первого в крае должностного лица.

- Тогда я записался на прием к Алексею Клементьевичу, - продолжает Чичканов. - Принял он меня без промедления. Разговор состоялся хороший...

Но очередная инициатива ученых была воспринята едва ли не как вызов  установкам МИДа и ЦК. Институт экономических исследований вместе с Гавайским университетом взялся за написание книги о сотрудничестве СССР и США в тихоокеанском бассейне. Одновременно налаживались контакты с коллегами из Японии, Кореи.  При этом конфронтация на межгосударственном уровне взлетела вместе с Боингом корейских авиалиний, который на маршруте Анкоридж-Сеул  нарушил воздушное пространство Советского Союза  и был сбит ПВО Дальневосточного военного округа. Президент Рейган объявил СССР империей зла.

- Я получил выговор по партийной линии,  - замечает Виктор Петрович. - О выволочке на бюро крайкома я поставил в известность Дальневосточный научный центр, где поддерживали нашу линию  на международное сотрудничество. Шило звонил Чёрному.  Тот заверил, что ко мне лично претензий нет, а взыскание носит показательный характер, чтобы другие в собственной работе учитывали позицию высших государственных органов. Естественно, я задумался о смене места работы...

Но сменилось время, и  скоро совместное издание института экономических исследований из Хабаровска и Гавайского университета  было вручено Рейгану и Горбачеву. Валерий Петрович возвратился в Свердловск, получив назначение директором института экономики и заместителем председателя Уральского отделения академии наук СССР.

- Я прилетел в Хабаровск передавать дела. Встреча с Алексеем Клементьевичем была полна взаимности.  Он поблагодарил за исследования, которые  важны для развития региона, я - за то, что   сведения нам предоставлялись своевременно и в полном объеме.  Расставались мы почти на дружеской ноге, - говорит Валерий Петрович.

В начале 90-х годов он работал заместителем председателя правительства РСФСР, курировал экономический блок. В последние годы  - советник президента Академии наук РФ.

- Хабаровский край - часть моей жизни. Я слежу за тем, что там происходит, невольно сравниваю Алексея Клементьевича с последующими руководителями. Что скрывать, они не дотягивают до планки, которая была взята Алексеем Клементьевичем. Да, сегодня другая экономика, - уточняет Валерий Петрович. - Той хозяйственной хватки, которая отличала Алексея Клементьевича, той твердости в претворении намеченного, касающегося запросов людей,  я бы пожелал губернаторам не только Хабаровского края, но и всей России.

КОРПУС ДЛЯ НОВОРОЖДЕННЫХ НА ЗАВОДСКОЙ

Доктор медицинских наук почетный профессор Дальневосточного государственного медицинского университета Зинаида Васильевна Сиротина помнит в деталях, как  после ординатуры 2-го Московского медицинского института имени Н.И. Пирогова отправлялась за тысячи километров от столицы.

- Было это шестьдесят лет назад, - рассказывает она. - Заведующий кафедрой Вячеслав Александрович Таболин решил продлить мне ординатуру.

Всю жизнь Сиротина занимается новорожденными детьми. Полвека назад не существовало термина «неонатология», иначе говоря, раздела медицины, изучающего новорожденных и младенцев, их состояние и заболевания. По словам Зинаиды Васильевны, тогда это называли микропедиатрией. С четвертого курса института и три года в ординанатуре она познавала микропедиатрию, защитила кандидатскую диссертацию.

- Мне предложили трудоустройство на кафедре педиатрии любого медицинского института на востоке страны. Я решила посоветоваться со своим дядей, который был дипломатом и работал в Китае, - вспоминает Сиротина. - Он назвал Хабаровск, сказал, что в медицинском институте этого города сильная профессура.

Серафим Карпович Нечепаев, возглавлявший ХГМИ, представил ее заведующему кафедрой госпитальной педиатрии Григорию Семеновичу Постолу.  Тот предложил прибывшему из Москвы ординатуру консультировать  все четыре родильных домах краевой столицы.

В трудах пролетело два года, как планировали в «пироговке» и Минздраве. Зинаида Васильевна намеревалась возвращаться в столицу. К Хабаровску она прикипела, но было обстоятельство, которым не могла пренебречь. В Подмосковье в родительском доме подрастала дочь. Кочуя по хабаровским общежитиям, Зинаида Васильевна понимала, что дочке там лучше. Но в сердце матери не  утихала боль разлуки...

- Как-то Серафим Карпович Нечепаев, который знал о моих настроениях, сказал, что записал меня на прием к Алексею Клементьевичу Чёрному. Это обескуражило, - признается Сиротина. - Я не  была членом партии...

Разговор с Алексеем Клементьевичем Чёрным был не столько о намерениях  возвращаться в Москву, сколько о развитии микропедиатрии в крае. Прозвучал упрек к власти за то, что в крае не было  ни  одного отделения для новорожденных, требующих специального лечения. А ведь материальная база  имелась, взять хотя бы двухэтажный корпус в городке детской больницы №9, что  в Индустриальном районе Хабаровска.

- Разговор продолжался больше часа, - замечает Сиротина. - И что вы думаете? Отделение для новорожденных в оговоренном месте было открыто!..

«Задумки хорошие. Зачем уезжать?» - этими словами проводил ее Чёрный, тогда еще не первый секретарь крайкома КПСС, а секретарь, курировавший кадровые вопросы. Прошло немного времени,  и на кафедре Зинаиду Васильевну застал телефонный звонок с приглашением посетить строящийся на Амурском бульваре дом, через дорогу от агентства «Аэрофлота». Она ходила по этажам, где хозяйничали маляры, и мысленно представляла, как летит с дочкой в Хабаровск, как гуляет с ней по набережной Амура и ЦПКО,  как они спускаются от утеса на бульвар и входят в еще пахнущий известью подъезд пятиэтажки, где у них  полноценная квартира.

Так оно и было,  за что Сиротина благодарна Нечепаеву, тогда директору медицинского института, который добился, чтобы ее, ассистента кафедры, приняли в крайкоме.  Встречу с Чёрным она считает поворотной в своей судьбе.

Она вспоминает такой давний эпизод. Мама сынишки,  страдающего генетически передаваемой болезнью, при которой кормление допускается  блюдами из крупы и муки исключительно кукурузы, призналась, что ее выручают посылки из Ставропольского края. В хабаровских магазинах продуктов из кукурузы не было, а на рынке - только початки, продаваемые дачниками. При встрече с Алексеем Клементьевичем Зинаида  Васильевна сказала ему, что  семья больного ребенка живет от посылки до посылки. Похоже, выводы были сделаны: в крае появились  мука и крупа из кукурузы.

Были и другие встречи с первым секретарем крайкома, по  словам Сиротиной,  мимолетные, поскольку она как педиатр осматривала его  внука. Объясняла диагноз, назначала лечение. Хотя чаще в известном особняке на улице Волочаевской бывал ее муж Борис Залманович Сиротин, доктор медицинских наук, профессор ХГМИ, занимавшийся кардиологией и эндокринологией.

Григорий Семенович Постол поддержал ее, когда она предложила сформировать бригады скорой помощи из сотрудников кафедры педиатрии. Эти бригады вызывали в родильные дома краевого центра, когда роды начинались с осложнений,  и дежурному персоналу требовалась квалифицированная помощь.

Сиротина защитила докторскую диссертацию, стала профессором.  Судьба снова свела ее с Чёрным на излете его карьеры. Это были восьмидесятые годы, трест «Жилстрой», завершив строительство краевой клинической больнице №1 на жилмассиве овощесовхоза, приступил к строительству многопрофильной детской больницы в Южном микрорайоне. Сиротина вместе с коллегами настаивала на том, чтобы городская больница, как следовало из проектной документации, обрела статус краевой на этапе строительства. И в связи с этим изменилась планировка, в частности, появились  боксы для новорожденных, грудных детей  на первом этаже, а также были выполнены другие пожелания, поддержанные крайздравотделом.

Алексей Клементьевич выслушал Зинаиду Васильевну. Она знал, что эта хрупкая женщина неоднократно вылетала в отдаленные районы бортами санитарной авиации, переносила болтанку и прочие «прелести» воздушных путей, чтобы оказать помощь маленьким жителям края. Человек дела, он ценил таких, как он сам, бескорыстных, ставящих заботу о людях превыше всего.

Статус строящейся больницы на улице Прогрессивной был действительно пересмотрен. Подрядным организациям были даны поручения для осуществления всего того, на чем настаивала профессор Сиротина.

ПРИБАВКОЙ К КОМПЛЕКСУ В ЕКАТЕРИНОСЛАВКЕ

СТАЛИ ДОМА, ДЕТСАД, КЛУБ

В 1971 в Веринский совхоз прибыли выпускники Благовещенского сельхозинститута Виктор и Ирина Донец. В семье молодых агрономов подрастала дочка. Ирина возглавила бригаду овощеводов. Виктора направили бригадиром кормозаготовителей, после чего он был назначен управляющим отделением в селе Могилёвка.

- Это было заметное хозяйство не только в районе Лазо, но и в крае.  Дойное стадо насчитывало 1100-1150 голов. Надои составляли без малого три тысячи килограммов молока на корову в год, что для начала семидесятых годов было завидным показателем. На районном и краевом уровне гремела бригада овощеводов Евгении Тимофеевны Фоминой, которая была отмечена орденами Ленина и Трудового Красного Знамени, - вспоминает Виктор Александрович Донец.

Тогда же он узнал, что сельское хозяйство для первого секретаря крайкома КПСС Алексея Клементьевича Чёрного - отрасль повседневного внимания. Глава края не раз бывал в Веринском совхозе,  вместе с директором совхоза Владимиром Семеновичем Поповым  объезжал поля и сенокосы, встречался с растениеводами и кормозаготовителями.

Пять лет отработал в Веринском совхозе Виктор Донец, и с должности главного агронома совхоза был назначен главным агрономом краевого управления сельского хозяйства. Медаль «За трудовое отличие» он получал, будучи в новой должности, хотя в наградных документах фигурировало  предыдущее место работы. Из президиума торжественного собрания секретарь крайкома Александр Феофанович Шевченко, курировавший сельское хозяйство,  позволил себе уточнение. Мол, Донец - главный агроном не совхоза, а краевого управления. Чёрный, вручавший награды, побелел от возмущения.

- Мы же таким образом воспитываем бюрократов! - резюмировал он, упомянув замначальника краевого управления сельского хозяйства, пристрастие которого  к теоретизированию смешило специалистов совхозов.

Можно сказать, Шевченко наступил на любимую мозоль Чёрного.  Зная изнутри аппарат,   всегдашнее желание аппаратчиков снять ответственность с себя, переложив ее на подчиненных,  Алексей Клементьевич искренне и прилюдно  противостоял этому. Так, он полагал, что задача краевого управления сельского хозяйства, - помогать директорам и главным специалистам совхозов. Но какое отношение это имело к 27-летнему Виктору Донцу, зарекомендовавшему себя на предприятии и выдвинутого на краевой уровень?

Однако на его работе в краевом управлении был поставлен крест, и профильный отдел крайкома  предложил на выбор хозяйства в трех районах края. Донец предпочел вернуться в район Лазо, где возглавил Лазовский совхоз.

Центральная усадьба совхоза располагалась в Георгиевке, отделения - в Павленково и Екатеринославке, где был построен молочный комплекс на восемьсот голов.

- Если сравнивать комплекс в Екатеринославке и  щитосборные фермы, холодные, с ручной кормораздачей, то это небо и земля. Комплекс возводился с полной механизацией и автоматизацией, кардинально меняя труд животноводов, - говорит Донец.

К тому же Екатеринославка получила детсад, клуб. А главное - двадцать двухквартирных коттеджей с полным набором благоустройства - отоплением, водоснабжением и водоотведением, газовыми плитами. Детвору возили в среднюю школу в соседнем селе.

Не было секретом, откуда  брались миллионы на  жилье и соцкульбыт в сельской местности. Капиталовложения снимались с соответствующих программ Хабаровска, Комсомольска, других городов края. На претензии у первого секретаря крайкома партии всегда был  ответ: город возвращает селу долги периода индустриализации. Тот же однозначный подход был ко всему тому, что именовалось шефской помощью. Городские предприятия привлекались к работам на протяжении всего сельскохозяйственного года.  На уровне райкомов партии это было осознано и не подвергалось сомнению.

- Первый секретарь Индустриального райкома КПСС  Хабаровска Михаил Петрович Мещеряков и первый секретарь райкома КПСС района имени Лазо  Василий Иванович Серкин по сути были друзьями. Вместе они приезжали в хозяйство, спрашивали, чем помощь, естественно, общались с горожанами, которые работали на прополке и уборке овощей,  косили сено,  копке картофеля, - вспоминает Донец. - У Лазовского совхоза шефами были судостроительный завод, кондитерская фабрика, «Амуркабель» - всего двадцать одно предприятие Индустриального района.

Под занавес перестройки, после ухода Чёрного, директора заводов заговорили о том,  что шефская помощь обременяет экономику предприятий, что от нее надо избавляться. И, как выражался последний генсек, процесс пошел. Результаты сегодня можно видеть на прилавках, где почти сплошь китайские овощи и картофель. Производители «молочки» переключились на сухое молоко, поскольку натуральное осталось в прошлом вместе с общественным стадом,  поголовье которое неизменно прирастало в эпоху Чёрного.

- Наш совхоз производил более четырех тысяч тонн овощей в год. Бывали дни, когда мы снимали с полей и отправляли на реализацию  по тридцать тонн огурцов и помидоров, - уточняет Донец. - Овощи занимали двести пятьдесят гектаров. Картофель - триста гектаров. Выращивали сою, гречиху. Мелиораторы передали нам пятьсот гектаров пашни, две тысячи гектаров сенокосных угодий.

Упоминая о посещениях Лазовского совхоза Чёрным,  Донец, отработавший его директором два десятка лет, отмечает, что предпочтение отдавалось полям и сенокосам. На молочный комплекс в Екатеринославке, можно сказать, собственное детище, Алексей Клементьевич не заезжал, и это объяснимо. Сводки о надоях, как и о поголовье, каждый день ложились ему на стол, и если бы он усмотрел за цифрами упущения, то проверяющие разыскали бы директора совхоза, как и главного зоотехника,  в считанные часы.

Естественно, не забыто Виктором Александровичем и вручение ему ордена «Знак Почета»: прикрепляя награду к пиджаку  директора Лазовского совхоза, первый секретарь не вспомнил о медали «За трудовое отличие» и собственном раздражении. Может, потому, что награждаемых было много. Может, потому, что главный агроном краевого управления сельского хозяйства оказался к месту в должности директора хозяйства, что подтверждала государственная награда.

В постсоветское время Виктор Александрович Донец работал первым заместителем министра сельского хозяйства края. Сегодня он на заслуженном отдыхе и живет на два дома, один из которых, как нетрудно догадаться, в Георгиевке. Той самой, где он директорствовал. Там не забыли, как в пятом часу утра директор спешил на ферму вместе с доярками, которые без утайки сообщали   ему обо всем, от недополученных кормов до сбоя в навозоудалении.

В общем, на  утренней планерке было о чем поговорить. Будни то огорчали, то радовали, и находились силы, чтобы исправить упущенное, чтобы превзойти самих себя на ферме и в поле. Коллективный труд подтягивал, мобилизовывал, добавлял силы, обеспечивал успех, приносил счастье... Пусть завидуют те, кто лишен этого счастья коллективного труда!

ХАБАРОВСКИЕ «ГОРЬКОВЧАНЕ» СОЗДАВАЛИ ЛЕДОКОЛЫ И КРЕЙСЕРЫ

В пятницу директор и секретарь парткома завода имени А.М. Горького выехали в подшефный Гаровский совхоз. С директором совхоза обошли огуречные плантации и решили приступать к уборке  с понедельника. По крайней мере перезревшие огурцы на глаза  не попадались. В субботу звонок: в два часа дня первый секретарь крайкома партии будет на гаровских полях.

- Мы видели, как остановилась белая «Нива», как Алексей Клеметьевич в сапогах пошел нам навстречу. Правда, не там, где мы были в пятницу утра, а примерно на десять метров в стороне. Первый желтяк полетел в директора завода Владимира Марковича Чинака, второй - в меня, - не скрывает Станислав Иосифович Частный, тогда секретарь парткома завода.

Недопонимания, обиды не было:  директорский корпус, общественные организации понимали, что первый секретарь крайкома печется не о себе, а о том, чтобы выращенное не пропало, чтобы свежие овощи были на столах жителей городов и рабочих поселков.  Завоза из Китая тогда не существовало, поэтому в тарелки и кастрюли нарезали то, что произрастало на месте.

Горьковско-гаровское объединение - так в шутку называли взаимоотношения завода и совхоза, и они не ограничивались уборочной кампанией. Завод выкупил у совхоза трактора, сенокосилки, пресс-подборщики. Ремонтники завода привели технику в порядок, и сенокосная бригада  приступала к работе без задержек. По такому же пути шли и другие завода, как нетрудно догадаться, не без подсказки крайкома партии, но это не давало поблажки при невыполнении производственной программы.

На заводе имени А.М. Горького, который считался секретным и фигурировал в печати как механические мастерские, производственная программа формировалась тремя направлениями деятельности. Первое - выпуск палубных механизмов и подъемников, парогенераторов, опреснителей и других установок для  кораблей ВМФ. Второе - изготовление аналогичной продукции, востребованной рыбодобывающими и другими гражданскими судами. Третье - товары народного потребления, и это направление существовало не для галочки. Достаточно сказать, что завод первым в стране начал изготовление складных зонтов.

Наращивание номенклатуры без изменения форм оплаты труда, без усиления потенциала кадров обернулось невыполнением плана. В 1969 году директором был назначен Александр Григорьевич Попов, прибывший из Арсеньева, где он возглавлял завод «Аскольд» и был отмечен орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Ему едва перевалило за сорок лет, и  первый  месяц его руководства не стал переломным. «Мы не для того тебя приглашали из Приморья, чтобы проваливать план!» - услышал он в кабинете первого секретаря крайкома, который не стеснял себя подбором выражений.

Пройдет три года, и по рекомендации Чёрного Попов будет избран первым секретарем Хабаровского горкома КПСС и проработает на этом посту больше десяти лет.  В считанные месяцы он сумел изменить положение дел на заводе. Добился, чтобы в службах как министерства, так  и заказчика учитывали специфику удаленного от центра производства. Изменил систему управления, организовав три производства - заготовительное, оборонной и гражданской продукции. Создал опытный цех, сосредоточив в нем изготовление головных и опытных образцов.

Неслучайно первый секретарь крайкома КПСС баллотировался в депутаты краевого совета на избирательном участке в микрорайоне завода имени А.М. Горького.  По сути это был город в городе: в микрорайоне  проживало двадцать пять тысяч хабаровчан.

- Встречи с избирателями в Доме культуры завода не были формальной процедурой. Алексей Клементьевич откликался на нужды людей,  подключал к их разрешению горисполком, - рассказывает Станислав Иосифовичем.

Есть смысл напомнить, что запущенный в 1935 году завод, еще при жизни пролетарского писателя названный в его честь, входил в структуру Наркомата авиационной промышленности. Изготавливал бензобаки, подмоторные рамы, другие детали и узлы бомбардировщиков ДБ-3 и Ил-4, которые собирали в Комсомольске. В 1946 году было принято решение Совета Министров СССР о его перепрофилировании и передаче Министерству судостроительной промышленности. Было создано СКБ - специальное конструкторское бюро, которое занялось проектирование грузовых механизмов. Со временем завод стал выпускать устройства подачи боеприпасов, другие установки и агрегаты для подводных и надводных кораблей ВМФ. Не менее впечатляющий пример  - изготовление опреснительной установки  для атомного ледокола «Ленин».

- Завод расширялся: были введены цех парогенераторов, кузнечно-штамповочный цех. Использовалась электроннолучевая сварка, качество сварочных швов  контролировалось ультразвуком, - перечисляет Частный. - Наши парогенераторы поставлялись на  авианесущие крейсера типа «Киев» и «Адмирал Кузнецов». Наши комплексы подачи боеприпасов были установлены на «Петре Великом» - флагманском корабле Северного флота.

В 1985 году в связи с 50-летием завод был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Вручал награду Алексей Клементьевич Чёрный.

- Он присутствовал на заводских партийных собраниях, - говорит Частный.  - Помню, в перерыве он встретил Григорий Кузьмича Резникова, директора завода в конце 50-х - начале 60-х годов,  после ухода на пенсию возглавившего университет технического прогресса, который прививал знания рабочим и итээровцам завода. «Ваше 70-летие я пропустил, - сказал Резникову Чёрный. - Рассчитываю получить приглашение на следующий юбилей...»

Время пребывание Алексея Клементьевича Чёрного на посту первого секретаря крайкома партии - это лучшие годы для завода имени А.М. Горького, для одноименного поселка в городской черте. Новоявленные российские реформаторы оставили завод без государственных заказов, он вынужден был сворачивать производство, сокращать персонал.  За три постсоветских десятилетия Хабаровский край не достиг того уровня промышленного производства, который он имел и который  обеспечивал занятость, тем самым закрепляя народонаселение на восточных рубежах страны.

В СПОРТКОМЛЕКСЕ «ШВЕЙКИ» РАЗМЕЩАЛАСЬ ВДНХ ЕАО

Первый секретарь Биробиджанского горкома партии Наталья Ивановна Лизандер присутствовала на партийном собрании в автобазе, которая обеспечивала перевозки треста «Биробиджанстрой», ведущего подрядчика города и области. Внимание первого секретаря горкома привлекло выступление секретаря парторганизации автобазы Александра Боброва: оно содержало критику руководства, что в первичных организациях звучало нечасто.

- Через некоторое время меня пригласили в горком партии. Состоялся разговор о переходе на работу инструктором промышленного отдела горкома, - замечает Александр Романович.

Разворачивалось строительство ЛЭП-500. Она была нужна для транспортировки электроэнергии Зейской ГЭС в Хабаровск. Бригады, сформированные предприятиями по разнарядке партийных органов, рубили просеки,  устанавливали фундаменты,  собирали опоры.

- Алексей Клементьевич Чёрный регулярно бывал на трассе. Как правило, объезд начинался в Смидовичском районе,  - рассказывает Бобров. - Я не видел его при галстуке. Он всегда был в рабочей одежде, не выставлял себя большим начальником, обращал внимание на мелочи. Заходил в жилые вагончики. Даже двери туалетов открывал, чтобы проверить, убираются они или нет. За упущения жестко спрашивал с партийных руководителей.

Объезд завершался в Облученском районе, откуда Чёрный  вертолетом возвращался в Хабаровск, а должностные лица Еврейской автономии - на автомобилях в Биробиджан. За ужин садились после подведения итогов. Это происходило на исходе суток, а то и за полночь. Первый секретарь крайкома не выглядел уставшим. Было видно, что он привык работать в таком режиме.

После окончания заочного отделения Высшей партийной школы Боброва направили в облпотребсоюз заместителем председателя по заготовкам. Уместно напомнить, что заготконторы облпотребсоюза принимали овощи и картофель, выращенные в хозяйствах области. Часть продукции перерабатывалась на овощеконсервных заводах облпотребсоюза, имевшихся в каждом районе. Другая часть, а именно капуста, огурцы, помидоры,  шла на засолку и отгружалась в деревянных бочках. В общем, хозяйство было впечатляющим и включало в себя даже леспромхоз, где заготавливали древесину для производства тары.

Картофель, как и овощи, отправляли в Комсомольск по железной дороге. Погрузка в вагоны происходила на станциях ветки Нижнеленинское-Биробиджан-2. Не только в августовские, но и в сентябрьские дни погода стояла, как правило,  летняя. По пути следования  до трети продукции приходило в негодность, что не могло не беспокоить первого секретаря крайкома, который уделял сельскому хозяйству первостепенное внимание.

Было решено отгружать картофель не навалом, а в специальных контейнерах, конструкция которых обеспечивала приток воздуха. Другой мерой, призванной повысить сохранность выращенного, стало возведение терминала облпотребсоюза у села Венцелево Ленинского района на берегу протоки, выходящей к Амуру. Таким образом, железнодорожный транспорт заменялся речным.

-  Терминал располагал причальной стенкой,  козловым краном, складскими помещениями. Было проведено освещение и связь, - вспоминает Бобров. - На сдачу терминала прибыл Алексей Клементьевич. Он обошел территорию, выслушал пояснения. Заглянул в общежитие, поинтересовался, приготовлены ли постельные принадлежности.

Облпотребсоюз намеревался привлечь для работы на терминале в период уборки овощей и картофеля до пятидесяти человек. Предстояло не только обеспечить им крышу над головой, но и питание. Правда, лето 1982 года, когда в Венцелево запускался терминал, выдалось маловодным. У причальной стенки не плескалась вода, а шуршала галька. Когда Чёрный, завершив обход, спросил, у кого  есть замечания и предложения, Бобров шагнул вперед и сказал, что в плановом режиме работа терминала в маловодье вряд ли возможна. Он предложил установить  на обнажившееся днище протоки железобетонные плиты, тем самым обеспечить проезд к баржам автокрана.

- А ведь правильно говорит!.. - поддержал Боброва Чёрный, и на затребованной схеме терминала обозначил проезд по галечнику, заверив уточнения  подписью.

- А смета? - уточнил управляющий трестом «Биробиджанцелинстрой», выступавшего подрядчиком.

- Средства изыщешь у себя! - отвечал Чёрный. - У тебя на заводе ЖБИ сколько бракованных плит? Привезешь их сюда!..

Терминал в Венцелево отправлял овощи и картофель в Комсомольск, Амурск, Николаевск как в маловодные, так и в многоводные годы вплоть до разгосударствления в постсоветскую эпоху, которая поставила крест на совхозах и потребкооперации.

Но через год после пуска терминала партийные органы рекомендовали Боброва на должность директора Биробиджанской швейной фабрики, которая не справлялась с планом.

- Он же не работал в легкой промышленности! - засомневалось   прибывшее в областной центр руководство главка Минлегпрома РСФСР.

- Он знает финансы, снабжение, транспорт. А с технологией швейного производства ему помогут разобраться главный инженер и главный технолог фабрики, - подвел черту первый секретарь Биробиджанского горкома Борис Леонидович Корсунский.

Новый директор начал с оздоровления финансов, добившись кредитования, что в условиях плановой экономики было непросто. Персонал швейной фабрики насчитывал полторы тысячи человек. Она выпускала верхнюю женскую одежду. В моде были зимние пальто с воротниками из песца, лисы, норки. Фабрика имела на балансе четыре детсада,  Дом культуры, свиноферму. Спортивный комплекс фабрики, собранный из утепленных плит хабаровского завода алюминиевых конструкций, стал местом размещения выставки достижений народного хозяйства Еврейской автономии, приуроченной к 50-летию области, которое отмечалось в 1984 году. Комбайн «Дальсельмаша», другие образцы техники разместились на площадке у спорткомплекса.

- Алексей Клементьевич с прибывшими на юбилей гостями осмотрел экспонаты выставки. Пояснения давали производители - конструкторы, технологи,  сборщики, - говорит Бобров. - Деликатность момента заключалась в том, что наступало время обеда.  «Веди, хозяин!» -  услышал я от Бориса Леонидовича Корсунского. Столы были накрыты, но тогда руководящие документы нацеливали на борьбу с пьянством и алкоголизмом. Я самыми общими словами обратился к Алексею Клементьевичу. «Наливай!..» - отреагировал он.

Обед продолжался недолго: первых лиц и гостей ждали в других местах. Юбилей Еврейской автономии отмечался с союзным размахом. Всему миру демонстрировались ее достижения в экономике и культуре,  рост благосостояния граждан. Это не было натяжкой: «Дальсельмаш», завод силовых трансформаторов, предприятия легкой и пищевой промышленности увеличивали выпуск продукции и обеспечивали занятость населения. Областной центр прирастал микрорайонами, сельская глубинка - улицами двухквартирных домов, детсадами и школами.

Биробиджанская швейная фабрика первой в Минлегпроме РСФСР освоила выпуск синтепона - легкого утепленного материала, из которого шили молодежные куртки, другую продукцию. Швейники Хабаровска, Комсомольска и, конечно же, Биробиджана обзаводились фирменными магазинами. Производство перестраивалось на выпуск продукции малыми сериями, фабричные модельеры старались  не уступать столичным.

Благополучие легкой промышленности похоронили гайдаровские реформы. Были ликвидированы оптовые базы - звено, десятилетиями связывающее производство и торговлю. В условиях упадка платежной дисциплины, характерного для 90-х годов, прямые поставки множили убытки производителей. Добило отечественный легпром открытие границ: из КНР хлынул поток беспошлинного ширпотреба.

- А ведь на нашу продукцию в Китае была установлена пошлина в 150 процентов!.. Китайцам нравились наши пальто, но высокая пошлина делала их недоступными, - констатирует Александр Романович Бобров.

Биробиджан как центр легкой промышленности остался в прошлом. Прилавки края и области заполонил импорт -  обувь, швейные и трикотажные изделия. А ведь все это производилось на месте,  создавая рабочие места, формируя налогооблагаемую базу. Воистину что имеем - не храним, потерявши - плачем!..

РЫБКОЛХОЗ ИЗ БУЛГИНА ОСВОИЛ ОКЕАНИЧЕСКИЙ ПРОМЫСЕЛ

Виктор Маркович Сафонов считал себя коренным охотчанином. В 1952 году окончил семилетку,   начинал мотористом на МРС - машинной рыболовной станции.  Она предоставляла охотским колхозам катера  и орудия лова. Позже МРС, как и машинные тракторные станции в сельской местности, расформировали, передав флот и прочие материальные ценности укрупненным рыболовецким колхозам.

В 1974 году Сафонов был избран председателем колхоза имени В.И.Ленина, центральная усадьба которого располагалась в селе Булгин. История Булгина, как и самого Охотска, измеряется веками.  Охотск возник на правом берегу реки Кухтуй,  Булгин - на левом. Язык не поворачивался назвать их соседями: попасть из Булгина в райцентр и обратно можно было только на вертолете.

До избрания председателем Сафонов  ходил на сейнерах в Берингово море, где добывали сайру, иваси, минтай. Работал на низовой профсоюзной и партийной работе, можно сказать, был пристяжным у таких председателей-тяжеловесов как Василий Андреевич Теплов, награжденный орденами Ленина, Октябрьской Революции, «Знак Почета».

- Когда мы начали строить рыбообрабатывающий завод, в Булгин прилетел Алексей Клеменьевич, - вспоминал Виктор Маркович. -  Я встречал его у вертолета и рапортовал...

Рапортовать было о чем.  Флот, выходивший на промысел в составе экспедиций крайкрыбакколхозсоюза, выполнял планы рыбодобычи, осваивая тихоокеанский бассейн. В Булгине на средства колхоза был построен детсад, после чего развернулось сооружение жилья, в том числе двухэтажных коттеджей. Колхоз выступил подрядчиком на возведении школьного здания,  средства на которое выделил крайисполком. Школа располагала двумя плавательными бассейнами, теплицей, тиром, гаражом.

- Алексей Клементьевич на строительство школы не пошел, - уточнил Виктор Маркович, удостоенный нагрудного знака «Отличник народного просвещения РСФСР. - Он направился к ферме...

Колхозное стадо насчитывало двести коров, сто двадцать пять из которых были дойными. Каждая буренка давала до пяти тысяч килограммов молока, чего не добивались в южных районах края, более благоприятных для сельского хозяйства. Колхоз имел пастбища, заготавливал корма. Естественно, молоко шло на стол колхозникам, в детсад и школу Булгина. А кроме того - в аналогичные учреждения  соседних поселков Морской и Аэропорт на левом берегу Кухтуя.

- Алексей Клементьевич увидел в телятнике вымытый пол и сказал: «Мне больше смотреть нечего», - улыбнулся Виктор Маркович, который вместе с доярками и скотниками воспринял эти слова руководителя края, скупого на похвалу, как высшую оценку своего труда.

Не менее высокие результаты показывали колхозные растениеводы. Бригада Анны Сергеевны Захаровой добилась урожайности капусты в четыреста центнеров с гектара, за что в Москве получила медаль ВДНХ. Сафонов уточняет: впечатляющие удои и урожаи были в других охотских колхозах -  «Рассвет Севера», имени С.С. Вострецова. Между путинами, сельдевой и лососевой,  жители Булгина, Вострецова, Охотска без дела не сидели. Помимо животноводства и растениеводства,  колхозы занимались заготовкой древесины. Деловая отправлялась на пилораму, дровяная - в печки.

Многоотраслевая направленность колхозов обеспечивала занятость населения Охотоморья, хотя на судах работало немало приморцев. Межколхозные ремонтные и эксплуатационные мощности размещалась в незамерзающей бухте на юге Приморья. Рыбакколхозсоюзы краев и областей были составной часть «Дальрыбы», входившей в Минрыбхоз СССР. Взаимодействие предприятий колхозной и государственной собственности не вызывало противоречий. Колхозники в основном занимались рыбодобычей, структуры «Дальрыбы» обеспечивали транспортировку, переработку,  сбыт.

По словам Сафонова, крайрыбакколхозсоюз стал мощной организацией, когда его возглавлял Иван Леонтьевич Зыков. Шло пополнение флота,  колхозы вкладывали средства в жилье и соцкультбыт, в Хабаровске на берегу Амурской протоке была построена база снабжения,  располагающая складами, причалами, автомобильным и железнодорожным подъездами.

- На собрании в крайрыбакколхозе, которое проводилось с участием представителей крайкома КПСС и крайисполкома, был поставлен вопрос о снятии Зыкова, - сказал Сафонов.

Поскольку причины неожиданно возникшего недоверия к многолетнему руководителю колхозного сообщества озвучены не были, в гостинице «Рыбак», где остановились представители охотских и амурских колхозов, было о чем посудачить. Может, глава крайрыбакколхозсоюза оказался комбинатором, как Остап Бендер, или шпионом, как Лаврентий Берия?

- И второе собрание не проголосовало за снятие Зыкова, - констатировал Виктор Маркович. - Тогда нас повели в белый дом на десятый этаж...

- Вопрос у нас один, - начал Алексей Клементьевич, перешедший из рабочего кабинета в зал заседаний. - Кто считает, что Зыкова не надо снимать?

Все молчали.

- Тогда кто за снятие Зыкова? - продолжал он.

Опять молчание, и ни одной поднятой руки.

- Значит, все «за»? - последовало уточнение.

Желающих что-либо сказать не нашлось.

- Будем считать, что все «за,  - констатировал Чёрный и добавил, обратившись к представителям колхозов: - Свободны!..

Вопрос напрашивается сам. Почему все вели так, будто воды в рот набрали?

- Тогда возражать было не принято, - ответил Сафонов. - Это потом разговорились...

Но вот какое противоречие: чем больше было разговоров, вдохновляющих идей, кардинальных решений, тем хуже оказались дела. С переходом на рыночные рельсы ушли в прошлое Минрыбхоз и «Дальрыба»,  колхозы должны были сами решать вопросы с транспортировкой и сбытом улова. И, разумеется, с обновлением флота, его ремонтом и снаряжением. Это получилось не у всех.

Сегодня оставшиеся рыбколхозы края, преобразованные в артели, с трудом сводят концы с концами. Молочное поголовье отправлено под нож,  на пахотных землях поднялось мелколесье. Работа есть лишь в считанные недели путины, после чего береговые производственные базы закрываются на замок. На что жить, как прокормить семью?..

- Когда я слышу призывы усилить борьбу с браконьерством, зло берет от того, что власть не желает признавать главного. На речки людей гонит нужда, отсутствие каких-либо перспектив заработать, не нарушая закон, - высказывался Сафонов. - Дайте людям работу, достойную зарплату, - и браконьерство сократится!..

Виктор Маркович перебрался в Хабаровск, но мыслями оставался  на охотской земле.

- Ничего не делалось во вред людям, - так оценивал он время Чёрного, социалистических преобразований, расцвета колхозного движения на Крайнем Севере. - А сейчас?..

Первая жертва перестройки

Бывший председатель рыболовецкого колхоза имени В.И. Ленина В.М. Сафонов до сих пор в неведении, за что был снят И.Л. Зыков, возглавлявший крайкрыбакколхозсоюз, сделавший для его укрепления больше, чем кто-либо другой.

- Я работал с Зыковым, и он действительно был руководителем грамотным, энергичным, в текущих делах не упускавшим перспективы. Его уважали в амурских и охотских колхозах, в райкомах и райисполкомах, - высказывает И.П. Кудров, в прошлом заместитель председателя крайисполкома.

Руководитель крайрыбакколхозсоюза был подвергнут критике на страницах центральной газеты, как в то время было принято называть московские издания. Речь шла о прочетах в подборе и расстановке кадров. А именно председателей колхозов.

- Я готовил ответ на публикацию, который был направлен в редакцию за подписью первого секретаря крайкома, - вспоминает В.С. Солдатченков, в то время зав.отделом крайкома.

По его словам, в статье были верные наблюдения, но были и натяжки. А главное - не учитывалась реальная обстановка, ведь рыбколхозы располагались в глубинке, куда зачастую не было круглогодового проезда, не говоря уже о коммунальных удобствах и прочих составляющих цивилизованного житья-бытья. Как правило, председатели не имели высшего образования, в хозяйственной деятельности не обходилось без ошибок.

Между прочим, тогда же было принято решение о передаче флота амурских колхозов охотским колхозам. По большому счету причина была та же - в приамурских селах невозможно было набрать судоводителей, механиков, рефмашинистов.

Ответ А.К. Чёрного не устроил редакцию центральной газеты, и она напечатала еще две публикацию на ту же тему. В последней несколько раз упоминался Солдатченков, курировавший крайрыбакколхозсоюз, по версии автора статьи, покрывавший Зыкова, который подавался едва ли не как глава рыбной мафии.

В стране гремела перестройка и гласность, М.С. Горбачев и А.Н. Яковлев требовали от региональных партийных организаций действенности газетных публикаций. И Хабаровский край во главе А.К. Чёрным эту действенность продемонстрировал: Зыков был отстранен от председательства в крайрыбакколхозсоюзе,  Солдатченков получил строгий выговор с занесение в учетную карточку.

Через несколько месяцев выговор был снят, однако в Хабаровск прилетел ответственный работал ЦК КПСС, и в его присутствие на партсобрании аппарата рассматривался вопрос, может ли зав.отделом крайкома оставаться в должности после вынесения партийного взыскания. По предложению А.К. Чёрного вопрос был вынесен на голосование. В.С. Солдатченков продолжил работать зав. отделом: за это высказалось 100 процентов коммунистов, присутствовавших на партсобрании.

- Я много размышлял о происшедшем тогда и пришел к выводу, что на Алексея Клементьевича давили сверху. Экономическое положение в стране ухудшалось, Горбачев и Яковлев с помощью СМИ направляли недовольство в русло шельмования кадров, - говорит В.С. Солдатченков, который после отставки А.К. Чёрного работал заместителем председателя крайисполкома.

Тогда же очередным объектом критики со страниц центральной газеты стал первый секретарь Николаевского-на-Амуре горкома В.Ф. Толкачев.

- В городе и районе Толкачев воспринимался как двойник Чёрного. И в том, что требовательность у него дополнялась человечностью, и в том, что выражался он прямо и образно, - замечает К.А. Жуков, в прошлом первый секретарь Николаевского-на-Амуре горкома ВЛКСМ.

И в этом случае действенность публикации оказалась на высоте: В.Ф. Толкачев был освобожден от должности. После пребывания М.С. Горбачева с супругой в Хабаровском крае А.К. Чёрный в полной мере ощутил то, что в разговоре с генсеком им было охарактеризовано как огонь по штабам. Другие словами, не критика, конструктивная и товарищеская, а критиканство с передергиванием фактов, без всякого уважением к тем, кто нес  груз партийно-советской и хозяйственной работы. Огонь по штабам лишил страну проверенных кадров, нередко их сменяли  говоруны и неумехи.

Первые постсоветские годы убедили: либеральные реформы - это утрата экономического потенциала, безработица, нищета. Но почему соотечественники не поворачиваются к социалистической идее, которая вывела Китай в лидеры мирового прогресса, которая в своей скандинавской модели обеспечивает благополучие  граждан? Не потому ли, что эта идея была ошельмована  в 80-х годах огульным охаиванием, что на себе испытали  И.Л.Зыков, В.С. Солдатченков, В.Ф. Толкачев, А.К. Чёрный?..

ВСЯ ПРОДУКЦИЯ «ДАЛЬДИЗЕЛЯ» ВЫПУСКАЛАСЬ СО ЗНАКОМ КАЧЕСТВА

Осенью 1977 года отмечал 75-летие «Дальдизель» - старейшее предприятие Хабаровского края. В начале века он назывался «Арсеналом», в советское время - «Дальсельмашем», заводом имени В.М. Молотова. С завершением Великой Отечественной, когда завод выпускал противотанковые пушки и мины,  перед ним была поставлена  новая задача - освоить производство двигателей для рыбопромыслового флота. Она сопровождалась переименованием в «Дальдизель», а в год 75-летия вся серийная  дальдизелевская продукция выпускалась с государственным Знаком качества.

- Накануне юбилея в автокатастрофе погиб директор завода Никита Петрович Молостов. Его любили на заводе: он был строгим, но справедливым, - рассказывает Зинаида Гавриловна Шилина, в то время электромонтажник, секретарь комсомольской организации механического цеха. - Когда вышел указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении завода орденом Трудового Красного знамени, его зачитывали на митинге, на котором присутствовали люди со всех цехов.  Вручал орден Алексей Клементьевич Чёрный на торжественном собрании в заводском Доме культуры.

Шилина работала на «Дальдизеле» после окончания профтехучилища. В президиум торжественного собрания ее избрали как секретаря комсомольской организации самого крупного цеха. Не до конца расслышав ее фамилию, Алексей Клементьевич спросил Зинаиду, кем приходится ей орденоносец Анна Михайловна Шилова с метизного участка. Зинаида не подтвердила родственных отношений, Алексей Клементьевич, вероятно, распознав   желание брать пример с Шилиной, пожал Зинаиде руку, что ввело ее в смущение и гордость одновременно.

Зал Дома культуры, рассчитанный на шестьсот с лишним мест, был переполнен. Передовики с наградами на выходных костюмах вынесли на сцену знамя завода, первый секретарь крайкома партии под аплодисменты прикрепил орден к знамени. В государственном архиве Хабаровского края сохранился текст его выступления в памятный для завода день 25 ноября 1977 года.

«Выпускаемые заводом дизели по техническим характеристикам отвечают лучшим образцам отечественного и зарубежного дизелестроения. Их моторесурсные показатели за последние десять лет увеличены в три-пять раз. Дизельные агрегаты завода превосходят лучшие зарубежные аналоги по показателям надежности, шума и вибраций, не уступают им по удельному расходу топлива и масла, а по ресурсу до капитального ремонта превосходят их в полтора раза.

Неслучайно поэтому судовые дизели и дизель-генераторы завода «Дальдизель» пользуются большим спросом в народном хозяйстве страны. Они имеют широкое применение на судах морского, речного и рыбопромыслового флота неограниченного района плавания, эксплуатируются практически во всех пароходствах страны. Продукция завода поставляется также в двенадцать стран мира».

Пространная цитата приведена вот почему: в постсоветское время, когда завод испытывал нехватку финансовых ресурсов, гайдаровские сподвижники отказывали ему в помощи под предлогом того, что продукция «Дальдизеля»  не пользуется спросом. Это была ложь, что подтверждает производство запчастей и ремонт двигателей, развернутые бывшими работниками «Дальдизеля» после его закрытия на площадях другого хабаровского предприятия.

- Мы выпускали не главные судовые двигатели, а вспомогательные. И в своей нише занимали ведущие позиции, - уточняет Шилина, которая в семидесятые-восьмидесятые годы избиралась секретарем комитета ВЛКСМ, председателем профкома «Дальдизеля».

Об этом же рассказывает Василий Юрьевич Головчак, работавший в отделе надежности оборудования, представители которого выезжали на судостроительные и судоремонтные заводы страны для выполнения пусконаладочных и ремонтных работ на выпускаемых «Дальдизелем» двигателях. Он и его жена  устроились на завод, получив среднее специальное образование. Светлана работала в отделе главного энергетика. Когда в семье в 1987 году родился первенец, он был объявлен 600-тысячным жителем Хабаровска. Нетрудно догадаться, что место работы родителей  предопределило выбор юбилейного новорожденного, который был назван, конечно же,  Ерофеем.

«Дальдизель» действительно гремел в городе и крае, был на хорошем счету в Министерстве энергетического и тяжелого машиностроения СССР.  Шилина вспоминает рассмотрение вопроса о работе завода на заседании бюро крайкома КПСС.

- Задавал вопросы в основном первый секретарь, - говорит она, заметив, что заседание бюро проходило еще в старом здании крайкома,  в котором размещался и крайисполком. - Был приглашен четырехугольник - директор, секретарь парткома, председатель профкома, секретарь комитета ВЛКСМ, - продолжает она. - Алексей Клементьевич первым поднял не директора и не секретаря парткома, а меня, секретаря комитета комсомола. И я чуть не умерла от страха...

Стравившись с волнением, Зинаида говорила о комсомольско-молодежных бригадах, о конкурсах профессионального мастерства Алексей Клементьевич спросил ее о взаимодействии со школами рабочей молодежи, ГПТУ, механическом техникумом.

- У директора завода Владимира Николаевича Борового он интересовался  комплексными бригадами с оплатой труда по единому наряду и распределением зарплаты по коэффициенту трудового участия, - перечисляет Шилина. - Отношение к нам было самое доброжелательное. Разговоры о том, что на бюро раскатывают в лепешку, не подтвердились.

Алексей Клементьевич подключился к разрешению проблемы дальдизелевского долгостроя - больше десятка лет строился корпус, в котором планировалось размещением сдаточного цеха. Секретарь крайкома КПСС по промышленности Владимир Георгиевич Неупокоев взял на контроль работу территориального управления Госснаба СССР по комплектации объекта. Корпус достраивался хозспособом:  замдиректора по капитальному строительству Валерию Егоровичу Никульникову доставалось больше всех. Были запущены покрасочные камеры с вытяжками, не говоря уже о раздевалках и душевых, -  и это был действительно шаг вперед в  технической оснащенности и бытовых условиях.

Последний раз Алексей Клементьевич был на «Дальдизеле» зимой 1988 года, за несколько месяцев до отставки. Он интересовался новой продукцией и жилищными условиями. Завод приступил к строительству пятиэтажки на улице Советской, в которую въедут более ста семей. Домостроительный комбинат возводил девятиэтажные «панельки» на улице Бойко-Павлова, и будущие новоселы привлекались к отделочным работам.

- Алексей Клементьевич не раз приезжал в село Видное Вяземского района в совхоз, над которым шефствовал завод, - вспоминает Шилина. - Бывал в сенокосной бригаде, в которой работали наши мужики, на полях, где мы убирали картошку. Запомнились его неизменные сапоги, но в первую очередь сам он - энергичный, общительный.

Его повышенное внимание к обеспечению жителей края продуктами питания собственного производство зажигало всех. «Дальдизель» обзавелся свинофермой в селе Нагорном, построил там жилье, - и заводские столовые и детсады  имели к столу свежую свинину, она же распределялась по цехам и отделам. У села Смирновка полтысячи дальдизелевцев получили по шесть соток, завод помог дачникам в обустройстве дорог и водоемов.

А левый берег, где каждый год семьи дальдизелевцев сажали картошку!.. Весной завод отправлял  баржами трактора для вспашки, осенью те же баржи везли мешки с картофелем, которые перегружались на заводские машины и доставлялись по месту жительства каждого.

И, пожалуй,   у каждого  в памяти это волнующее чувство сопричастности к большому коллективу, где тебя поддержат в трудную минуту, где знают тебе цену не по словам, а по делам, где разные люди становятся друг другу близкими на всю оставшуюся жизнь.

МЕДИЦИНУ И ПРОИЗВОДСТВО СОЕДИНИЛ ФЕДОРОВСКИЙ ФИЛИАЛ

Врач С.Н. Федоров получил известность во второй половине ХХ века благодаря тому, что соединил офтальмологию и инженерию, поставив на поток лечение глазных болезней. Среди тех, кто помогал новатору, были не только дипломированные медики, но слесари, литейщики, штамповщики.  Он защитил докторскую диссертацию, возглавил клинику в столице, оперировал за рубежом. Председатель Совета Министров СССР Н.И. Рыжков предложил ему открыть сеть клиник, чтобы люди, страдающие глаукомой, катарактой, другими глазными болезнями, могли лечиться, не выезжая в Москву и Ленинград.

В апреле 1986 года вышло в свет постановление ЦК КПСС и Совмина СССР о создании межотраслевого научно-технического комплекса «Микрохирургия глаза».  Хабаровску повезло: он оказался в числе двенадцати городов страны, где предстояло организовать филиалы МНТК.

- На строительство диагностического и операционного блоков, а также пансионата для размещения больных отводился ровно год, - уточняет В.В. Егоров, в июне 1987 года возглавивший филиал в Хабаровске.

Как он, преподаватель кафедры глазных болезней здешнего медицинского института, попал в поле зрения генерального директора МНТК Святослава Федорова? Егорова рекомендовал Анатолий Горбань, офтальмолог из Ленинграда, преподававший на курсах повышения квалификации, слушателем которых был Егоров.

- Возведение филиалов МНТК по всей стране, включая Хабаровск, было поручено финской фирме «Полар». Местные строительные организации привлекались для устройства фундаментов и подвода коммуникаций, - продолжает Виктор Васильевич

Он работал в контакте с председателем горисполкома А.С. Панченко, управляющим трестом «Спецстроймеханизация» П.И. Мищенко.  Вместе с зампредом горисполкома по строительству В.К. Бажаном выезжал в города, где открывались уже построенные филиалы МНТК. Одновременно развернулась подготовка кадров: шестикурсники хабаровского меда, отобранные для работы в филиале, прошли обучение в интернатуре и направлялись в Москву в головное подразделение МНТК, где учились оперировать у соратников Федорова.

-  В июне 1988 года строительные работы были завершены, и на объект прибыл Алексей Клементьевич Чёрный.  Руководители строительных организаций, в том числе финской фирмы, перечислив то, что было сделано, завершали выступления одними и теми же словами: «Мы закончили». Когда настала моя очередь, я сделал акцент на том, что все помещения филиала для приема пациентов и проведения операций надо отмыть, что должен быть проведен санэпидконтроль, - вспоминает Егоров.

В общем, 33-летний директор филиала дал понять, что разрезание красной ленточки по случаю пуска в первом полугодии вряд ли возможно.

- Я завтра тебе две роты солдат пришлю: они за день отмоют все твои помещения, - с раздражением заметил первый секретарь крайкома.

Уточнение Егорова, что Федоров сможет прибыть в Хабаровск на открытие филиала только в августе, подлило масла в огонь.

- Если не может Федоров, пусть приезжает Иванов! - бросил Чёрный, подразумевая, что решающее слово за ним, первым секретарем, членом ЦК КПСС, депутатом Верховного Совета СССР.

Присутствующим было понятно, что Алексей Клементьевич разгневался не от того, что увидел на объекте, ведь  дела там обстояли образцово. Видимо, раздражение накапливалось. Уже гремела перестройка, генсек с супругой колесили по стране, бюджет страны трещал от лавины обещаний. Чёрный понимал, что взятый Горбачевым курс ни к чему хорошему не приведет. Нервы 67-летнего первого секретаря крайкома партии, похоже,  сдавали...

- Нам такой руководитель здесь не нужен! - рубанул он, взглянув на Егорова, стройного и черноволосого.  - Объявляйте, что строительство объекта закончено. Дальше они пусть кувыркаются, как хотят...

Его поддержал первый секретарь горкома, но это были эмоции, что подтвердил приезд Федорова в августе. Состоялось торжественное открытие, и оно знаменовало начало работы филиала. Для Алексея Клементьевича и сопровождавших его лиц генеральный директор «Микрохирургии глаза» провел экскурсию. Святослав Николаевич сыпал медицинскими, инженерными, экономическими терминами, и по лицу первого секретаря было заметно, что ему интересно, его привлекает неожиданное соединение медицины и производства.

По словам Егорова, за каждого пролеченного больного МНТК получал от Минздрава 214 рублей. Бюджетная поддержка рухнула вместе с КПСС и СССР. Заранее приглашенным в 1991 году со всех уголков Дальнего Востока на лечение пациентам филиал вынужден был отказать в бесплатном обслуживании, что стало шоком не только для пациентов, но для самого персонала. Отчасти помог авторитет федоровского детища: люди понесли за лечение деньги, будучи уверенными, что их не обманут. Тем менее количество операций сократилось вдвое.

Виктор Васильевич убежден: филиал помогла сохранить   переориентация на Китай. Врачи и медсестры объехали соседнюю страну вдоль и поперек. Операции выполнялись на законных основаниях, в медучреждениях, а заработанные таким образом деньги шли не только командированным. Из тех же средств закупалось медицинское оборудование, оплачивались коммунальные расходы.

В те непростые годы началось сотрудничество филиала с создаваемыми фондами обязательного медицинского страхования.

Директор фонда ОМС  Еврейской автономной области А.Ф. Тихомиров первым из своих дальневосточных коллег подписал договор, по которому жители автономии получили возможность бесплатно поправить здоровье  в филиале «Микрохирургии глаза». Фонд оплачивал курс лечения, что обеспечивало стабильное поступление средств филиалу МНТК.  Позже подключился Хабаровский край, другие регионы.

В 2000 году в авиакатастрофе погиб Святослав Федоров, бессменный руководитель «Микрохирургии глаза». Были разговоры о разгосударствлении МНТК, что для многих предприятий и учреждений обернулось крахом. Ученики Федорова, стоящие у руля МНТК, сохранили столичную клинику и сеть филиалов в качестве государственной собственности. Учредителем МНТК является Минздрав РФ.

- Если верить православным канонам, Святослав Николаевич и Алексей Клементьевич смотрят на нас с небес. Я думаю, что им не стыдно за то, что мы делаем, - говорит Егоров, возглавлявший хабаровский филиал три с лишним десятка лет.

Лечебные возможности  филиала  шагнули далеко вперед. На глазном яблоке выполняются операции такого уровня, какой раньше представлялся невозможным. Поправляется зрение маленьким детям, начиная с двухмесячного возраста. Практикуется пересадка роговицы, другие высокотехнологичные операции.  А главное хабаровский филиал МНТК «Микрохирургия глаза» был и остается ведущим медицинским учреждением Дальнего Востока в офтальмологии.

ПЕРВЫЙ СЕКРЕТАРЬ КРАЙКОМА НА ПАРТСОБРАНИИ ШУТИЛ

Заводом в заводе считали на «Дальэнергомаше» механосборочный цех. Его площадь превышала десять тысяч квадратных метров. Численность персонала составляла полтысячи с лишним человек. Партийная организация цеха насчитывала без малого сто коммунистов. Поэтому участие  первого секретаря крайкома КПСС в  партийном собрании цеха вряд кого удивило.

- Иван Григорьевич Глечиков, литейщик нашего цеха, был членом бюро крайкома КПСС, - уточняет Владимир Львович Мазлин, в прошлом начальник  механосборочного. - Собрание готовил орготдел крайкома  с секретарем партбюро цеха Борисом Михайловичем Крупецким, который работал мастером. Планировалось, что он сделает доклад. Определили других выступающих. Мне было поручено зачитать проект решения собрания. Но поскольку никто не знал, о чем станет говорить Алексей Клементьевич, проект не исключал внесения в него поправок по ходу собрания.

Мазлин пришел на «Дальэнергомаш» после хабаровского «политена», где  получил диплом по специальности «технология машиностроения». Работал мастером, начальником участка и планово-экономического бюро. Возглавил первый механосборочный, не перешагнув комсомольского возраста, правда, членом партии он стал в 25 лет, будучи старшим мастером.

Завод,  основанный в 1934 году как авторемонтный, перешедший на  выпуск компрессионного и энергетического оборудования в послевоенные пятилетки,  получил  развитие в восьмидесятые годы. Это было связано с прокладкой газопровода Уренгой-Помары-Ужгород. Верней, с санкциями Запада, запрещавшими поставки оборудования для газопровода в связи с  вводом советских войск в Афганистан. Выступая перед партийно-хозяйственным активом завода и подрядных организации Чёрный, обычно сдержанный, позволил себе образное выражение: «Дальэнергомаш» - это пуговица, к которой будет пришит пиджак.

мастер, любой другой «энергомашевец» поселится там, он перейдет на завод имени С.М. Кирова, который  ближе.

- Я был пропагандистом в системе партийной учебы, однако не надо было посещать занятия, чтобы знать: свинина производится в Некрасовке, молоко и овощи - на Красной Речке. В структуре заводоуправления существовал социальный отдел, благодаря которому каждый  без очереди прямо на заводе мог купить конфеты, консервы, другие продукты. Это было время относительного благополучия,  - считает Мазлин.

Первый секретарь краевого комитета партии не изменил своим принципам: перед собранием он обошел завод с Михаилом Марковичем Чечиком, между прочим, делегатом XXVII съезда КПСС, который состоялся весной 1986 года, проголосовав за  программу 12-й пятилетки.  Было заметно, что завод получает не только новые корпуса, но и новое оборудование. Зуборезные станки  из ФРГ, лоботокарные - из Швейцарии, которые сокращали изготовление диска для турбины с девяти суток до пяти часов.   Иностранные спецы и заводские электронщики занимались монтажом и наладкой.

- Выступление на собрании Алексей Клементьевич начал с упоминания о  поездке в Японию, о посещении там крупного производства. И подытожил, переходя на «Дальэнергомаш»: какой все же у вас демидовский завод! - вспоминает Мазлин.

Упоминание уральского завода, построенного в XVII веке, несколько обескуражило. Ведь Алексею Клементьевичу показали  новые станки и  технологии. Похоже, он знал  другое: техническое обновление завода началось с серьезной задержкой.

До отставки Чёрного оставались считанные месяцы. Первый секретарь почти с тридцатилетним опытом руководства краем не вписывался в горбачевскую перестройку, когда дела подменялись лозунгами, когда гласность в печати  представлялась важней дефицита в торговле.

- Уже печатали Солженицына и Шаламова, и мы их читали. Но задавать Алексею Клементьевичу неудобные вопросы никто не решился. Мы уважали его, знали по делам в крае. Мы видели, что он с нами откровенен и даже шутит, и  эта атмосфера нас сближала, - говорит Мазлин, не преминувший заметить, что такое мирное собрание вряд ли было бы возможно через несколько месяцев, когда крикуны стали верховодить, когда оппоненты Чечика  готовили его смещение под предлогом выборов директора.

Но вопрос в духе перестройки и немыслимый до нее на собрании все же прозвучал. Рабочий, он же член партии со стажем в четверть века, поинтересовался, почему ему ни разу не предоставлялась путевка в санаторий ЦК КПСС, располагавшийся в приморской Шмаковке. Первый секретарь Центрального райкома КПСС Хабаровска Анатолий Петрович Бодин ответил: заявок на путевки в Шмаковку от коммунистов «Дальэнергомаша» не поступало.

- Потом мы собирали заявки, - улыбается Мазлин. - Спрашивали желание каждого из почти ста коммунистов цеха. Согласились поехать двое - секретарь партбюро цеха Крупецкий и я. И съездили...

Когда вышел закон о кооперации,  после чего зарплата в кооперативах подскочила кратно,  модернизация производства, как и планы 12-й пятилетки, потеряли актуальность. «Дальэнергомашу»,  другим традиционным предприятиям надо было удержать кадры, переходившие в кооперативы, и Мазлин был в числе тех, кто создавал внутризаводские кооперативы, а позже товарищества.  Асов металлообработки удалось сохранить, но   развал СССР, замена плановой экономики рыночной, обернулись катастрофой для  промышленности, и «Дальэнергомаш» не стал исключением.

- Уникальное оборудование, в частности, полтора десятка высокоточных зуборезных станков, реализовывалось как ненужный металл. К руководству заводом пришли технически неграмотные люди, - с болью говорит о приснопамятных девяностых Владимир Львович Мазлин.

Семнадцать лет он отдал «Дальэнергомашу», однако  уволился. С 1996 года  Владимир Львович работает в компании «Али», где прошел путь до заместителя генерального директора.

На площадях  механосборочного  с недавних пор размещается «Экодом», где торгуют всем, от продуктов до мебели. Радоваться этому или огорчаться?..

ПОЛНОМОЧИЯ НЕ ЗАСЛОНЯЛИ ОТКРЫТОСТИ И ДУШЕВНОСТИ

Летом 1966 года на комбинате «Хинганолово» прорвало дамбу хвостохранилища. Погибли люди, нарушились взаимосвязи рудника и обогатительной фабрики. Горный мастер Владимир Мартыненко заступал на смену с утра,  и его взору предстали удручающие последствия ночного прорыва. Запомнились служебные легковушки на дороге, связывающей поселок Хинганск и районный центр Облучье,  обнадеживающий женский голос: «Чёрный приехал!..»

Председатель крайисполкома Алексей Клементьевич Чёрный прибыл в «Хинганолово» оценить последствия ЧП, убедиться в жизнеспособности комбината, ведущего отчет производственной  деятельности с 9 мая 1945 года.  Хотя олово по-прежнему считалось стратегическим сырьем, существенная его часть направлялась в пищевую отрасль. В частности,  для упаковки в  жестяные баночки лосося в собственном соку,  других консервов, производимых рыбокомбинатами края.

- Через десять с лишним лет я снова увидел Алексея Клементьевича. Он был первым секретарем крайкома партии и вместе с первым секретарем обкома партии Еврейской автономной области Львом Борисовичем Шапиро объезжал сенокосные бригады, - замечает Владимир Афанасьевич Мартыненко, тогда секретарь партбюро,  встречавший руководство на пару с директором комбината «Хинганолово» Геннадием Степановичем Бондаревым.

Сенокосчики комбината с заданием справилась. Вопросов по регулярности собраний и росту рядов  Мартыненко не опасался: он второй срок избирался секретарем партбюро и был подкован в организационной тематике.

- Скажи, чем здесь народ занимается? - неожиданно спросил Чёрный и, не дожидаясь ответа, добавил: - Молодежи у вас много?..

Поскольку Мартыненко сам играл в футбольной команде, выступающей на первенстве края, он развил тему физической культуры. На комбинате трудилось два мастера спорта по штанге,  кандидат в мастера спорта по самбо. Тренировались они, как и остальные спортсмены-общественники,  в спортзале, построенном  молодежью на субботниках. В нем проходили соревнования между цехами, работал шахматный клуб.

- Устраиваем коллективные выезды за грибами и ягодами, - продолжал секретарь партбюро, уточнив, что средний возраст работающих на комбинате - тридцать лет.

- Позже, осмысливая вопросы Алексея Клементьевича, я понял, что во главу угла он ставил человека, - говорит Владимир Афанасьевич, а тогда, летом 1977 года, встреча в «Хинганолово» имела продолжение: Бондарев предложил Чёрному и Шапиро познакомиться с  новым месторождением, разработка которого началась примерно в семидесяти километрах от Хинганска.

Первые лица края и области приехали после обеда, поскольку с утра посещали сенокосные станы.  Бондарев и Мартыненко показали карьер, где открытым способом добывалась руда, провели на строительство фабрики, где планировалась ее обогащение. Рабочий день близился к завершению, Бондарев,  глядя на потные лица первых секретарей, на запыленную «Ниву», в которой они колесили по грунтовкам Облученского района, предложил баню. «С удовольствием!..» - откликнулся Алексей Клементьевич, правда,  напарник его отказался.

- В бане нас было трое - Чёрный, Бондарев и я. С первых минут стало ясно, что Алексей Клементьевич - большой любитель  попариться. Он вспомнил, как  на погранзаставе в Казакевичево его спину поливали кипятком и сразу - холодной водой. Такой контраст ему  понравился, - вспоминает Владимир Афанасьевич. - В компаниях с высоким начальством зачастую бывает так: беседа  начинается - и заканчивается. Алексей Клементьевич  разговор с нами не прерывал. Много сам рассказывал, шутил...

После бани был ужин. И пара стопок коньяка с широким обменом мнениями в  позитивном ключе. Разумеется, Мартыненко видел первого секретаря крайкома партии другим - требовательным, жестким. Но узнав  чуть ближе,   убедился, что полномочия не заслонили открытости, душевности, других человеческих качеств.

С комбината  Мартыненко пригласили в подрядную организацию, которая занималась подготовительными работами для  «Хинганолова», в частности, проходкой стволов, ведущих с поверхности земли на глубину.  В 1985 году жизнь Владимира Афанасьевича кардинально поменялась: он перебрался в поселок Многовершинный Николаевского-на-Амуре района, поскольку был назначен главным инженером созданного там золотодобывающего комбината. Правда, рудник и обогатительная фабрика не были запущены, а разработка месторождения после его открытия затянулась на десятилетия.

Директор, как и главный инженер, переведенные в Многовершинный с других предприятий Министерства цветной металлургии,  сошлись на том, что освоение месторождения тормозило неудачное расположение поселка. Каждую зиму  наметало трехметровые сугробы, что вынуждало снимать людей и технику на очистку улиц и дорог,  тем самым парализуя производство.

Проектировщики Минцветмета исходили из неразрывности поселка и комбината. Но если бы жилая зона располагалась в пяти километрах от промышленной, а именно в глубине долины,   где ветра слабее, а климат мягче,  то неприятностей природного характера  стало бы  меньше. Поскольку Минцветмет не признавал недальновидности проектировщиков, руководство комбината рассчитывало на понимание краевого комитета партии.

Прилетевший в Многовершинный Чёрный выслушал соображения директора и главного инженера. Но уже было построено и заселено восемь многоквартирных домов... Алексей Клементьевич посоветовал руководству комбината сосредоточиться на повышении эффективности снегоборьбы.

- С 11-й штольни мы возвращались на автобусе, - рассказывает Владимир Афанасьевич. - Настроение у директора и меня было неважным: давало знать ощущение замкнутого круга. Остановились у ключа в распадке Медвежьем, чтобы попить воды,  неповторимой по вкусовым ощущениям. Не отказался и Алексей Клементьевич. Возвращая пустую кружку, он не преминул высказаться: «Вам бы водой заняться!.. Вода у вас - второе золото!».

Трудно сказать, видел ли первый секретарь крайкома партии перспективу в промышленном розливе ключевой воды, что  воспринималось тогда как фантастика. Или это был отвлекающий маневр более опытного руководителя, которого не устраивал пессимизм молодых коллег?.. Правда,  совсем скоро питьевая вода в ПЭТ-упаковке действительно стала ходовым товаром. Что касается золотодобывающего комбината, то он вступил в строй в 1989 году,  когда Чёрный уже не возглавлял край. Но его усилия, предпринятые для прокладки линии электропередачи, для устройства автодороги протяженностью более ста километров, которая соединила Многовершинный с городом, наконец,  для создания постоянного поселка, где жилье дополняла социалка,  были очевидны.

В пореформенные десятилетия, когда Николаевск-на-Амуре лишился судостроительного завода, авиаотряда, РЭБ флота, других градообразующих предприятий, «вершинка», как называют горожане золотодобывающий комбинат, наращивает эффективность производства, обеспечивая занятость населения и социальное благополучие.

СДАЧА ЖИЛЬЯ НА СЕЛЕ НАЧИНАЛАСЬ С ПЕРВОГО КВАРТАЛА

Два десятка лет проработала на сельском строительном комбинате Людмила Борисовна Калашникова. Сам комбинат являлся подразделением  «Хабаровсккрайцелинстроя» и включал в себя не только завод, выпускавший сборный железобетон, но и бригады монтажников, плотников, отделочников,  которые вели объекты, как тогда выражались, от нуля до ключа.

-  Первым моим объектом был молочный комплекс Гаровского совхоза. Я работала мастером на строительстве очистных сооружениях. Комплекс был сдан в эксплуатацию в 1977 году, и на митинге Алексей Клементьевич Чёрный вручил мне  радиоприемник «ВЭФ» с надписью «за ударный труд», - рассказывает Калашникова.

Это был действительно ценный подарок, поскольку он стоил половину зарплаты инженера-строителя, к тому же серебристо-черный переносной приемник Рижского производства был дефицитом. Между прочим,  приемник  до сих пор работает, напоминая о причастности к масштабных свершениям в крае.

Муж Калашниковой запускал молокозавод в Краснореченском совхозе, и дирекция хозяйства сделала семье  строителей тоже своего рода презент,  предоставив квартиру в жилфонде совхоза.

- Мы строили  молочный комплекс в Сергеевке с 12-квартирными домами в этом селе,  молочный комплекс совхоза «Заря» в селе Осиновая Речка с такими же домами, котельной, другими  объектами инженерной инфраструктуры, - продолжает Калашникова, возглавившая производственный отдел сельского строительного комбината. - Между собой мы называли Алексея Клементьевича главным прорабом. Он появлялся на сдаточных объектах в своих неизменных сапогах...

Строители ощущали поддержку первого в крае должностного лица и в том, что касалось материально-технического снабжения, и во взаимоотношениях с надзорными инстанциями, которые не  вставляли палки в колеса, что сегодня  Калашниковой, по-прежнему работающей в строительной сфере,  бросается в глаза.

«Умелым руководителем сельского строительства показал себя  в то время начальник «Хабаровсккрайцелинстроя» Владимир Ксенофонтович Бажан, - отмечал Чёрный в книге воспоминаний. - После Бажана к руководству объединением «Хабаровскагропромстрой» пришел Владимир Васильевич Шарапов...»

Замена треста «Хабаровсккрайцелинстрой» объединением «Хабаровскагропромстрой», которые входили в  Министерство сельского строительства РСФСР, как и кадровая рокировка, не изменила главного. По словам Людмила Борисовны, сдача жилья начиналась с первого квартала. Вводились не только многоквартирные дома, но и двухквартирные, с приусадебными участками и надворными постройками, с водоснабжением и канализацией. Теплоснабжение, как правило, было автономным: разводка в комнаты, где навешивались радиаторы, шла от печи на кухне, и непреходящий теплоисточник  устраивал жителей сельской местности.

Если возвращаться к персоналиям, то Бажан возглавил «Хабаровсккрайстрой», который имел собственную программу сельского строительства, в частности, возводил сельхозкомплексы  и социальные объекты в  Некрасовке, в считанные годы ставшей агрогородом. Что касается Шарапова, работавшего директором домостроительного комбината в Комсомольске,  между прочим, сына первостроителя города, то с его назначением первый  секретарь краевого комитета партии рассчитывал на дальнейшую индустриализацию сельского строительства. Так,  сельский строительный комбинат стал выпускать в крупнопанельном исполнении не только дома, но и детские сады. Такие детские сады с козырьком над входом в старорусском стиле распахнули двери в Корсаково, Виноградовке, других селах края.

После реконструкции производственных мощностей в Биробиджане только в Ленинском районе Еврейской автономной области новые улицы выросли в Кукелово, Дежнево, Биджане, Новотроицком, Степном, в чем заслуга местного СМУ треста «Биробиджанцелинстрой», которое возглавлял Егор Михайлович Ларин.

- Как в Хабаровском районе, так и в Вяземском, имени Лазо, других сельских районах края работали наши генподрядные подразделения, - продолжает Людмила Борисовна. - Плюс  электрики, сантехники, другие субподрядные организации нашей же системы. Работали в ней, без преувеличения, тысячи... Я была членом профкома, помню его заседания, многолюдные, захватывающие.

«Думаю, задержись Горбачев с перестройкой на пять-шесть лет, и села в крае были бы как следует обустроены. Имели весь необходимый набор инфраструктуры: детские сады, школы, медицинские пункты, магазины, клубы», - не без горечи констатирует в воспоминаниях Чёрный.

Его сожаление объяснимо, но ведь и сделано было много!..  Взять хотя бы комплекс на две тысячи голов  в упомянутом Краснореченском совхозе, построенный «Хабаровсккрайцелинстроем».  Таких, без преувеличения, фабрик молока в стране были единицы. А тепличный комбинат «Авангард», а племрепродуктор «Пограничный»!.. Калашникова помнит в деталях, как строили зональную опытную станцию по птицеводству, ныне госплемптицезавод, пожалуй, единственное сохранившееся в крае предприятие по производству яйца.

- Одновременно с корпусами мы строили 8-квартирные дома, - уточняет Людмила Борисовна.

Как нетрудно догадаться, строили не гастарбайтеры, а местные кадры. Калашникова называет фамилии, которые печатали газеты, озвучивало телерадиовещание: прорабы Виктор Матюша и Петр Селяев, бригадир маляров Зоя Клепикова, директор сельского строительного комбината Виктор Заболотский, бригадиры плотников Анатолий Примак и Александр Солдатов, старший прораб Василий Опрыск.

Опытные рабочие зарабатывали не меньше руководителей. Последовательно решался жилищный вопрос, что Калашниковы ощутили на себя. После сдачи объекта в Краснореченском совхозе семья получила однокомнатную квартиру у мелькомбината, затем двухкомнатную в Южном микрорайоне, потом трехкомнатную в Северном микрорайоне. Причем, абсолютно бесплатно. Не знала проблем Людмила Николаевна с детсадом и пионерлагерем, а плата за детские ведомственные учреждения была символической.

«Не было, пожалуй, на селе ни одной улицы, где бы я не побывал лично в процессе строительства домов, - признается Алексей Клементьевич в мемуарах, имея в виду объекты не только «Хабаровскагропромстроя». - Зачем вспоминаю прошлое, кому это нужно сейчас?..»

И еще один подводящий к размышлению вопрос: «Неужели русским людям безразлично, кто будет пахать и сеять на землях, которые утверждались за Россией еще при Хабарове, Муравьеве-Амурском?..»

« Земля, в которой лежат предки русских людей, землепроходцев, первостроителей, тех, кто создавал ее экономическую мощь,  не должна быть заброшена! - высказывается  Алексей Клементьевич  и добавляет: - Только община с помощь государства может держать земли в порядке. Дальневосточные земли, на которые уже сотни лет зарятся соседи...»

РАЗДЕЛ «РЯДОМ И ОКОЛО»

Своими словами

ГЛАВНЫМ ДЛЯ НЕГО БЫЛА НЕ ВЛАСТЬ, А ЗАБОТА О ЛЮДЯХ

В.Г. Зыков

С 1975 года - помощник первого секретаря крайкома КПСС*

Познакомился я с Алексеем Клементьевичем Чёрным в 1975 году, когда был приглашен к нему на беседу по поводу работы в должности помощника первого секретаря краевого комитета КПСС.

Наш разговор проходил в спокойном, дружелюбном тоне. Большое впечатление произвела его манера ведения беседы. Она шла как бы на равных, не чувствовалось разницы в положении собеседников. В конце разговора по  молодости и наивности я сказал: «Алексей Клементьевич, работы этой  совершенно не знаю, поэтому, если что будет не так, то вы подсказывайте...» Он ничего не ответил, только  улыбнулся.

Нередко можно слышать мнение, что он был жестким, жестоким. Но я бы сказал, что он в первую очередь был высоко требовательным к себе, а уже потом к подчиненным.

По характеру Алексей Клементьевич был  эмоциональным человеком, поэтому ему иногда была свойственна излишняя горячность. Но он был очень отходчивым. Никогда и никому не мстил, не держал зла.

Девять лет я работал в должности помощника, а затем, по предложению Алексея Клементьевича, на партийной конференции был утвержден заведующим общим отделом крайкома партии и работал  в этой должности семь лет.

Народные стройки

Семидесятые-восьмидесятые годы были периодом активных усилий краевой партийной организации, неослабной деятельности первого секретаря крайкома. Развивалась экономика, улучшалось благосостояние.

Сложности были  в сельском хозяйстве. Недостаточно производилось продуктов животноводства и птицеводства. Необходимо было организовать сельскохозяйственное производство на промышленной основе, развернуть строительство крупных сельскохозяйственных комплексов.

Немало времени, настойчивости пришлось приложить для проработки вопросов с министерствами, главками, а затем с производителями западных регионов страны для поставок изделий и  конструкций на строившиеся комплексы. Эту задачу решали десятки предприятий и организаций, различных по профилю производства.

С опережением плановых сроков были построены Дальневосточная птицефабрика мощностью 130 миллионов штук яиц в год, свинокомплексы и тепличные комбинаты, что значительно улучшило снабжение населения края яйцом и мясом.

В тот же период времени в крае была другая серьезная проблема. С ростом промышленного и сельскохозяйственного производства, активным жилищным строительством стал все более ощущаться недостаток электрической и тепловой энергии. На Зейской ГЭС имелась избыточная электроэнергия. Ее можно было получить и с Приморской ГРЭС.  Но все упиралось в отсутствие подстанций и линий электропередачи.

Сооружение ЛЭП-220 менее чем за год протяженностью около четырехсот километров до Комсомольска, проходящей по марям и болотам, как и ЛЭП-500 Зейская ГЭС-Хабаровск,  - это образцы организаторской работы партийных комитетов и лично первого секретаря крайкома. Благодаря этой работе были введены  крупные энергетические объекты.

А какое внимание уделялось жилищному строительству!.. Была создана  строительная база. К решению жилищной проблемы, увеличению темпов строительства жилья привлекались  организации, не имевшие отношения к этой отрасли. И это жилье, как принято сейчас называть, было социальным. В середине восьмидесятых годов край вводил миллион квадратных метров жилья ежегодно. Это недостижимый показатель для настоящего времени. Как далеко мы отброшены по темпам строительства жилья!.. Так, в 2019 году в крае было введено 283 тысячи квадратных метров жилья - в три с лишним раза меньше, чем это было достигнуто  в советское время.

Прошло больше тридцати лет, но ничего подобного в последствие не наблюдалось в плане организации коллективов  и мобилизации людей на ударные дела, развитие экономики!

Вспоминаю время сдачи железнодорожного моста через Амур у Комсомольска. Открытие было назначено на 26 сентября 1975 года. Накануне в управлении мостоотряда  №26 собрались на совещание руководители, проектировщики, и  начальник мостоотряда Н.Д. Сентюрин неожиданно сообщил: есть сомнения в устойчивости одной береговой опоры.  На вопрос, можно ли при этом эксплуатировать  мост, были высказаны разные мнения. Алексей Клементьевич подвел итоги обсуждения:

- Мост пять лет строили. Везде прогремели, что 26 сентября его открываем, а сейчас появилась неуверенность. Оставайтесь здесь все и принимайте меры, чтобы мост завтра был введен.

Ночью руководители стройки доложили, что еще раз осмотрели опору, ничего сомнительного не нашли, но на крайний случай определили дополнительные меры для ее укрепления в процессе эксплуатации. По мосту прошел первый поезд, и вот уже 45 лет все опоры стоят на месте.

Сколько было в Алексее Клементьевиче энергии, организаторского таланта, государственного видения проблем, целеустремленности в достижении поставленных целей и самообладания!.. Его вклад  в развитие края отмечен четырьмя орденами Ленина, орденом Трудового Красного Знамени,  многочисленными медалями.

В рабочей форме и сапогах

Характерным в стиле первого секретаря было желание вырваться из кабинета, поехать на предприятие, в район, встречаться и общаться с людьми. Ежегодно в посевную и уборочную компании он отправлялся в совхозы. Как мне казалось, это было любимым его делом. После общения с механизаторами, полеводами, работниками ферм проводились совещание в партийных комитетах, где кое-кому за недостатки в работе и пренебрежительное отношение к людям доставалось по полной катушке.

Очень теплыми были встречи 8 Марта с женщинами, работавшими на фермах. Их поздравляли, вручали грамоты и сувениры. Выезды к животноводам были ранние, чтобы успеть на утреннюю дойку. Поэтому тружениц совхозов мы поздравляли с 8 Мартом раньше, чем женщин в своих семьях.

В поездках в сельские районы Алексей Клементьевич был всегда в рабочей форме и в сапогах. Он так быстро перемещался по полям, что некоторым, более молодым по возрасту, приходилось нелегко. Поля, земля - это была его стихия.

В житейских вопросах он был очень порядочным человеком. В поездках приходилось питаться в разных местах, и он всегда меня спрашивал, рассчитались ли мы за обед. Жил в обычном, ничем не выделяющемся деревянном доме на улице Волочаевской.

В работе он был просто самоотверженным человеком. В восемь утра был уже на работе, а домой возвращался  в  десятом часу вечера. Не знал, что такое суббота, да и в воскресенье был занят.  И нам не давал расслабиться. В отпуск, который зачастую брал зимой, оставался в крае. Катался на лыжах, ездил на рыбалку и регулярно беспокоил работников аппарата по телефону. Мы чувствовали, что он рядом и работали в том же напряженном ритме, как при нем.

Сейчас посмотришь на губернаторов: все и везде с охраной. А он утра на работу пешочком один, как и с работы. Главным для него была не власть, не личное обогащение, а забота о людях и государстве. История  показала, что он действительно был героем своего времени.

Алексей Клменьевич до конца своих дней не менял своих идеалов, оставался приверженцем социалистических идей в отличие от некоторых высокопоставленных руководителей КПСС типа Ельцина, Яковлева, Шеварнадзе.

Ему чуждо было подхалимство, подобострастие и угодничество, за что некоторые должностные лица в Москве его недолюбливали.

Письма в Хабаровск

В начале девяностых годов, находясь на пенсии и оценивая происходящие события, Алексей Клеменьевич писал мне: «В наше столь бурное сложное время главное - быть верным тому, за что отдали жизни лучшие сыны партии и народа, - за социализм, а он в опасности...»

«Честь и совесть не замараем предательством, пресмыкательством и угодничеством».

«История по заслугам воздаст демократам и их идеологам - Горбачеву, Ельцину и другим за развал могучего государствам и доведение народа до нищеты. Жаль, что это будет нескоро».

«Без целенаправленного руководства может развалиться любая самая боевая организация. Кажется, так у нас и получается с партией...» «Вначале был взят правильный курс на перестройку экономики, ускорение и развитие. Потенциал сложившейся системы был далеко не исчерпан, а взялись за перестройку политической системы на фоне развала экономики, вот и пришли к крайней черте со всеми вытекающими отсюда последствиями. В общем, тяжелые времена нас ждут впереди».

«Идет самая настоящая смена государственного строя и социально-политической системы со всеми вытекающими отсюда последствиями... Мы оказались свидетелями предательства, которого не знала история человечества».

«Обидно, очень обидно, что на твоих глазах разваливается могущественная в мире держава, становлению которой многими поколениями советских людей было отдано столько жизней, сил и здоровья».

«Правда и справедливость все равно придут на российскую землю, и восторжествует добро для простых людей, для тружеников».

*Виктор Гаврилович Зыков - уроженец Архангельска. Получив среднее специальное образование,  по собственному желанию отправился на Сахалин, где работал мастером на лесозаводе. Избирался секретарем Южно-Сахалинского райкома ВЛКСМ, позднее был утвержден зав.орготделом Сахалинского обкома ВЛКСМ. В 1962 году представлял областную комсомольскую организацию на XIV cъезде ВЛКСМ.

В 1969 году окончил Хабаровскую высшую партийную школу, в 1977 году - Всесоюзный финансово-экономический институт. В 1975 году был назначен помощником первого секретаря крайкома партии. В 1984-1991годах - зав.общим отделом крайкома. С 1991 года до выхода на пенсию работал в организациях лесного комплекса края.

Награжден орденом «Знак Почета».

Брежнев приколол орден к шинели Третьяка

В апреле 1978 года Леонид Ильич Брежнев,  к тому времени не только Генеральный секретарь ЦК КПСС, но и председатель президиума Верховного Совета СССР,  посетил Дальний Восток. В Амурской области на станции Сковородино главу партии и государства приветствовали строители БАМа. В Приморском крае с  крейсера «Адмирал Сенявин»  Брежнев наблюдал за учениями военно-морского флота. Там же, в Приморье, состоялась встреча  с первыми секретарями крайкомов и обкомов Дальнего Востока, которые высказали критические замечания в адрес союзных министерств. Речь шла об упущениях в строительстве и на железнодорожном транспорте.

В отличие 1974 года, когда Брежнев прилетал на встречу с президентом США и министр иностранных дел А.А. Громыко был главной фигурой среди сопровождавших его лиц,  на этот раз характер поездки определяло присутствие министра обороны Д.Ф. Устинова. Хотя БАМ был провозглашен Всесоюзной ударной комсомольской стройкой, укладку главного пути на восточном участке, наиболее трудном из-за обилия гор и болот, вели железнодорожные войска.  Да и возводился БАМ как дублер Транссиба, отдельные участки которого проходили у границы с Китаем, отношения с которым  тогда трудно было назвать дружескими.

С железнодорожного вокзала Хабаровска Брежнев направился на учения, которые проходили на полигоне  Дальневосточного военного округа в районе села Анастасьевка. Когда цели были поражены и условный противник уничтожен,  довольный высокой боеготовностью  Брежнев приколол орден Ленина прямо к шинели командующего округом генерала армии И.М. Третьяка.

В Комсомольске Брежнев посетил авиационный и судостроительный заводы. Его нездоровье уже бросалось в глаза, хотя сам Леонид Ильич старался соответствовать - вникал в процесс сборки истребителей, поднялся на монтажные площадки атомной подлодки.  Он пообщался с  первостроителями города,  сфотографировался у памятного камня, который поставлен на месте высадки комсомольцев в 1932 году,  усилиями которых была воздвигнута индустриальная столица Дальнего Востока.

К СБОРНИКУ СТИХОВ ПРИЛАГАЛСЯ ПАТРОН С ЗЕМЛЕЙ ИЗ ВОЛОЧАЕВКИ

В августе 1979 года в Хабаровске проходил XIV Тихоокеанский научный конгресс, собравший больше двух тысяч участников. В ночь перед его открытием на город обрушился ураган, валивший деревья, размывавший улицы. Впрочем, последствия непогоды не оказались в центре внимания участников конгресса, потому как они увидели  более впечатляющую натуру. Это была мозаичная картина,  которая предстала взору научного сообщества в здании у набережной Амура,  построенного  к открытию конгресса.

Геннадий Павлишин, мастер флорентийской мозаики,  в композиции из полудрагоценных и драгоценных камней на площади в двенадцать квадратных метров изобразил флору и фауну Дальнего Востока. Участники конгресса, приехавшие из сорока с лишним стран, были восхищены.

- Ученый из Америки в день открытия конгресса предложил за картину миллион долларов. Через десять дней, когда конгресс заканчивался,   поднял цену до двух миллионов долларов, - вспоминает Геннадий Дмитриевич. - Я был готов согласиться и сказал Алексею Клементьевичу, что на эти деньги можно не только воссоздать картину, но и много чего сделать в плане монументального и декоративно-прикладного искусства. «Ну ты что? - остановил меня Алексей Клементьевич. - Разве так можно? Нельзя!..»

Павлишина и Чёрного связывали десятилетия совместной работы и дружбы. После отставки Алексей Клементьевич был рад видеть Геннадия Дмитриевича, когда тот прилетал в Москву, а сам,  откликаясь на приглашения посетить край,   бывал в мастерской художника и у него дома.

Павлишин родился и вырос в Хабаровске. Потом был Владивосток, учеба в университете, работа в академическом институте  истории и этнографии. Вернул его в Хабаровск, как выражался классик, квартирный вопрос. Когда  главный партиец Приморского края Виктор Павлович Ломакин увидел мозаичное полотно Павлишина на  подведении итогов межрегионального соревнования в здании у набережной Амура,  то был поражен не меньше ученых. «У нас всё хорошо, - заявил он с трибуны,  итожа плановые показатели. - Правда,  Павлишина мы потеряли...»

К тому времени Геннадий Дмитриевич имел, без преувеличения, всемирную известность. На конкурсе в Чехословакии ему было присуждено  «Золотое яблоко», на выставке в ГДР - золотая медаль, в Японии - серебряная медаль. Книги с его иллюстрациями издавались в Греции, Франции, США, других странах.

Павлишина пригласили работать в Москву. Чёрный, узнав, что художник, увенчанный лаврами, не намерен оставлять родные места, подкрепил его выбор ... квартирой. Поздравляя Геннадия Дмитриевича с новосельем,  Алексей Клементьевич не преминул поинтересоваться, в чем еще  нужда. В ответ услышал, что все три комнаты  пустые:  записываться в очередь за мебелью и отмечаться  - значит, хоронить невосполнимое время творчества.

- В управлении торговли крайисполкома мне предложили два импортных гарнитура, которые стоят до сих пор, - признается Геннадий Дмитриевич, напоминая о другом. - В известном доме на улице Волочаевской, где жил Алексей Клементьевич, я встречал только бумагу под красное дерево - продукцию хабаровского мебельного комбината «Заря».

По его словам, первый секретарь крайкома была поразительно скромным человеком. Перебравшись на жительство в столицу после отставки, Алексей Клементьевич поставил в новую квартиру старые шкафы хабаровской «Зари»,  за что его не без иронии критиковал Геннадий Дмитриевич.

- Многие знают, что в редкие часы отдыха Алексей Клементьевич отправлялся на утиную охоту, - продолжает Павлишин. - Но мало кому известно, что уток он до дома не довозил, выручая по дороге незадачливых охотников. Об этом мне  рассказывал Александр Ческидов, который с коллегами из «Хабаровскгражданпроекта» встречал Алексея Клементьевича на дороге в Нанайском районе, и тот раздавал уток тем, кто остался без трофеев.

Памятую об увлечении Чёрного, Геннадий Дмитриевич решил подарить ему круглый стол, украшенный  «фролентийкой» с изображением уток. Бывший первый секретарь  был растроган, осмотрев подарок в мастерской художника. Но объяснил, что не располагает возможностями для транспортировки шедевра в Москву. Павлишин тут же позвонил командующему ДВО, с которым был в хороших отношениях, - и мозаичный стол доставили по назначению.

- Я благодарен ему за то, что он всегда меня куда-то посылал, - улыбается Геннадий Дмитриевич. - То на БАМ, то в национальные глубинку Охотского района,  то на старый, еще с колоколом,  маяк на побережье Татарского пролива. Признаюсь, не всегда я испытывал желание ехать, но всегда возвращался в восторге от впечатляющих красот природы и встреч с интересными людьми.

После таких поездок рождались художественно-публицистические альбомы, хотя работа над ними не обходилась без конфликтов между творцом и партработников. Так, Чёрному не понравился портрет передовой птичницы из Некрасовки.  Точней,  поданные вторым планом курицы-несушки с  большими гребешками. Первый секретарь вскипел: «Это  же петухи!..» Художник пояснил, что так выглядит новая порода несушек, которую взялась разводить  Дальневосточная птицефабрика. «Нас не поймут читатели», - резюмировал Алексей Клементьевич, и Геннадий Дмитриевич убрал здоровенные гребни. Правда, сама птичница, увидев себя в книге не со своими несушками, расплакалась.

Подпитывая друг друга идеями, Чёрный и Павлишин вместе работали над рапортами к очередному съезду КПСС, другим вехам общесоюзного значения. Как правило, рапорт трудящихся Хабаровского края признавался лучшим из всех, включая союзные республики, чему Алексей Клементьевич искренне радовался.

Бывало и по-другому. К Павлишину обратился  владыка Гавриил (Стеблюченко), в 1988 году возглавивший воссозданную Хабаровско-Владивостокскую епархию. Ему был нужен посох, который издавна считается символом правящего архиерея. Неожиданный заказ был интересен и Павлишину: для изготовления посоха ему была нужна черно-зеленая древесина, ввозимая из стран с тропическими лесами. Он знал, что такая древесина использовалась при изготовлении бесшумных подшипников для подводных лодок. «Не попросите у завода Ленинского комсомола?» - по-дружески обратился к Чёрному мастер кисти, мозаики и прочего. «Да ты кого заставляешь возить палки! - прозвучало в ответ. - Чтобы я, первый секретарь крайкома партии,  этим занимался?!.»  Через несколько дней звонок из финхозотдела крайкома: бруски получены - можно забирать.

Прошло несколько лет - и бывший первый секретарь крайкома партии привел друга из Хабаровска в мастерскую московского художника Александра Шилова. Тот среди прочего показал коллеге уникальные люстры, освещавшие станции метро с довоенных времен, списанные  в связи с реконструкцией. Шилов подарил Павлишину несколько люстр. Одну из них  можно видеть в храме Георгия Победоносца, построенном в пригороде Хабаровска.

Пути Господни неисповедимы!.. Уже стояла на Большом Уссурийском часовня святого воина Виктора с мозаичным панно-иконой из камней-самоцветов, изготовленной Геннадием Дмитриевичем с дочерьми Ириной и Наталией.   А с приехавшим  в Хабаровск Алексеем Клементьевичем они вспоминали совместную работу над изданием, вышедшим к юбилею освобождения Дальнего Востока от белогвардейцев и интервентов. Бывшей Ленинской, ныне Российской государственной библиотекой оно было признано уникальным. В нем единое целое представляли стихотворный сборник и ...патрон с землей, взятой на сопке близ станции Волочаевка, где состоялось решающее сражение Гражданской войны на Дальнем Востоке.

- После смерти жены Евдокии Ефимовны, с которой они прожили больше полувека, Алексей Клементьевич признался мне, что один за стол не садится. В мои приезды он готовил обеды, а я с утра отправлялся по делам. Но разве к полудню в Москве что-нибудь решишь? В общем, обеды становились ужинами, - говорит Геннадий Дмитриевич.  - Помню, как мы поминали его сына Дмитрия. Я пытался подбодрить Алексея Клементьевича, но  у меня не очень получалось.

Это была последняя встреча Павлишина и Чёрного, одержимых и непревзойденных тружеников, без которых трудно представить Хабаровский край.

ДИРЕКТОР СОВХОЗА ОКАЗАЛСЯ В НАВОЗНОЙ ЖИЖЕ ПО ПОЯС

В заседании бюро Железнодорожного райкома КПСС Хабаровска, в повестке дня которого значилась шефская помощь, участвовал первый секретарь крайкома, и это было объяснимо. Год выдался урожайным, особенно на огурцы и помидоры. Но уборка срывалась. На расширенное заседание бюро были приглашены руководители ведущих предприятий района - авиаотряда, швейной фабрики, заводов имени А.М. Горького, станкостроительного, «Дальреммаш». И, понятно, станции Хабаровск-2, локомотивного, вагонно-пассажирского, вагонно-грузового депо.

- Алексей Клементьевич прихватил на трибуну здоровенный огурец-желтяк. «Этого нельзя допускать!» - взыскательно сказал он, обращаясь к директорам, секретарям парткомов, председателям профкомов, после чего намекнул, что этот самый огурец может быть использован в качестве наказания. Он умел сочетать требовательность с иронией, - вспоминает Юрий Михайлович Никишов, в прошлом второй секретарь Железнодорожного райкома КПСС.

Выпускник ХабИИЖТа 1962 года, Никишов работал начальником станции Архара, стыковой для Дальневосточной и Забайкальской дорог, главным инженером станции Хабаровск-2, где через некоторое время был избран секретарем парткома. В 1974 году первый секретарь Железнодорожного райкома КПСС Евгений Семенович Редько предложил ему возглавить отдел промышленности и транспорта. Позже тот же Редько, но уже зав.отделом транспорта и связи крайкома, пригласил Никишова, отучившегося в ВПШ, на должность зам.зав. отделом. В начале 1982 года Евгений Семенович ошеломил Юрия Михайловича известием: «Тебя Алексей Клементьевич присмотрел...»

Приближалась краевая отчетно-выборная конференция, было решено, что Виктор Гаврилович Зыков, многолетний помощник первого секретаря, возглавит общий отдел. На освобождающемся месте Чёрный хотел видеть Никишова.

Разрабатывалась программа строительства жилья на селе, где ощущался недостаток кадров, прежде всего в Еврейской автономии. И Никишову пришлось осваивать эту сферу, охватывающую десятки хозяйств и подрядчиков, ведь он планировал поездки первого секретаря на сдаточные объекты.

- Алексей Клементьевич журил руководителей, которые допускали промахи. И вообще он был проницательным человеком, - говорит Юрий Михайлович.

Как-то в поездке по Еврейской автономии, осмотрев новостройки в совхозе, Чёрный поинтересовался у Шапиро содержанием молодняка в хозяйстве.  Первый секретарь обкома ответил в общем плане, но Алексей Клементьевич уловил тревогу в словах Льва Борисовича. «Показывай, где молодняк!» - обратился Чёрный к директору совхоза, который по случаю приезда первого в крае должностного лица надел костюм с галстуком и туфли.

Загон утопал в навозной жиже, изможденные телята тщетно искали сухое место, чтобы прилечь. «Открывай загон!» - скомандовал Чёрный директору, и тот, шагнув к ограждению из жердей, оказался в жиже почти по пояс. На лице Алексея Клементьевича прочитывалось презрение к человеку, не обеспечившему уход за скотиной.

В Аяне, где нерестовая речка проходила через село,  он остановился на мостике и, довольный, не преминул поделиться впечатлениями.

- Самец лежит. Самка икру отметала, ждет появления малька. А самец ее охраняет. Вот что значит хозяин!.. - резюмировал он, подняв указательный палец, как обычно делал для привлечения внимания.

Алексей Клементьевич знал об осетровых нерестилищах, располагавших на левом берегу Амура, напротив стройплощадки у села Нижнетамбовское Комсомольского района, где разворачивалось строительство, как тогда формулировалось, нового города на Амуре. Градообразующим предприятием  должен был стать азотно-туковый завод.

- Первый секретарь крайкома  был в курсе специфики производства, запуск которого связывался с повышением эффективности растениеводства. Но производственная  составляющая не заслоняла экологическую. Он расспрашивал проектировщиков о возможностях  очистных сооружений, о новых подходах к очистке промышленных стоков. Опасений по поводу загрязнения Амура не возникало. Каково же было удивление, когда  проектные решения взялась опровергать общественность, заодно клеймившая коммунистическую партию и советскую власть?.. Алексея Клементьевича  сильно огорчали нападки на строительство города и завода,   - отмечает Никишов.

Их финансирование сошло на нет. Не состоялось и заявленное тогда же сооружение АЭС в Солнечном районе, которая подняла бы на небывалый уровень науку и экономику края. Общественники, ставшие оппозиционерами,  не скрывали удовлетворения, хотя не защита экологии стала причиной сворачивания грандиозных проектов, а обострение дефицита  союзного бюджета.

Особенно остро Чёрный переживал  «заморозку» завода «Парус» в Комсомольске: этот завод должен был выпускать двигатели для самолетов, которые выпускали в этом городе с 30-х годов. Но могло ли должностное лицо провинциального масштаба противостоять негативным процессам в стране?

- Благодаря Алексею Клементьевичу перенос границы по фарватеру у  Хабаровска не состоялся, - убежден Никишов.

Когда чета Горбачевых прибыла в Хабаровск,  он сопровождал Чёрного,  имея  при себе  планшет документов с предложениями МИДа по изменению советско-китайской границы. Есть смысл напомнить, что граница проходила по китайскому берегу Амура и Уссури,  и с приходом в МИД Шеварднадзе китайские дипломаты добились переноса границы на фарватер. А значит, Даманский, другие политые кровью советских пограничников острова отходили КНР.

Чёрный через оконное стекло показал Горбачёву, остановившему в особняке на примыкающей к Амуру улице,  что значило для Хабаровска демаркация границы по фарватеру. Это прохождение боевых кораблей КНР в городской черте,  это утрата острова Большой Уссурийский, где размещались  земли совхоза «Заря», не говоря об укрепрайоне Дальневосточного военного округа. Увиденное  на картах и воочию убедило Горбачева вывести демаркацию границы у Хабаровска из готовившегося к подписанию межгосударственного соглашения.

По словам Никишова, перестроечная действительность отразилась на отношениях первого секретаря крайкома Чёрного и председателя крайисполкома Пастернака, хотя во многом благодаря Алексею Клементьевичу Виктор Степанович оказался в этой должности. Правда, самостоятельной фигурой он так и не стал, во всем полагался на первого секретаря крайкома, но когда ему сообщили  по телефону из столицы, что его кандидатура рассматривается на должность зав.отделом транспорта и связи ЦК КПСС, он поспешил не к Алексею Клементьевичу,  которому он был обязан продвижением в крае,  а в аэропорт.

- Отсутствие председателя крайисполкома  обнаружилось на третий день, - рассказывает Юрий Михайлович. - Чёрный поручил отделу оргпартработы установить местонахождение Пастернака. Выяснилось, что он проходит согласования на должность зав.отделом ЦК.  Очевидно, у него были основания полагать, что

Алексей Клементьевич вряд ли бы рекомендовал его на выдвижение.

Что происходило потом,  известно. Виктор Степанович работал в Москве недолго: по инициативе нового генсека отраслевые отделы ЦК были упразднены. Отчасти Пастернаку повезло: Чёрный ушел в отставку, и Виктор Степанович занял кабинет первого секретаря крайкома. Но  проявил себя не лучшим образом, и накануне отчетно-выборной конференции, изучив мнения в краевом центре и на местах,  отдел оргпартработы  поставил его в известность о том, что он вряд ли будет избран в новый состав крайкома.

Виктор Степанович оставил должность и край. Правда, в постсоветские годы он посещал Хабаровск в качестве представителя столичного банка, который вскоре лопнул. Алексей Клементьевич сохранил верность идеалам юности: вступил в КП РФ, встречался с партийцами-хабаровчанами.

Прежние соратники в конце жизни оказались по сути на разных сторонах баррикады.

УЧИЛ НЕ РАЗДЕЛЯТЬ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, А БРАТЬ ЕЕ НА СЕБЯ

Виктор Курлович, сдерживая волнение, поднимался в кабинет Алексея Клементьевича Чёрного на собеседование перед избранием первым секретарем краевого комитета комсомола.

- Когда прозвучал вопрос о задачах краевой комсомольской организации,  я стал говорить о комсомольско-молодежных бригадах, научно-техническом творчестве молодежи. В общем, на что делал упор, когда работал в Комсомольске первым секретарем горкома ВЛКСМ. «Подожди! - остановил меня  Алексей Клементьевич. - Этим  занимается комсомол совместно с директорами заводов, секретарями парткомов, председателями профкомов. Я имею в виду другое - конкретное дело, за которое комсомол бы отвечал от начала до конца!..»

К такой поставке вопроса, как признается Виктор Михайлович через четыре с лишним десятка лет после памятной собеседования,   он был не  готов. Алексей Клементьевич  уточнил: «Такое дело есть!..»

Разговор пошел о  витаминно-травяной муке. Хотя решающее место в кормовом балансе животноводства занимали грубые и сочные корма, «витаминка» была не лишней. Правда, ее производство не ладилось. Положение изменилось  в лучшую сторону, когда агрегаты витаминно-травяной муки  стали заботой комсомола, начиная с комплектования обслуживающего персонала  городскими парнями, в том числе  студентами вузов и учащимися техникумов.

- Три с лишним десятка АВМ работало в совхозах края, и в каждом сельском райкоме комсомола знали шефов в лицо, контролировали ежедневную выработку, а если случались поломки, то выезжали на место, добивались от совхозных механиков их устранения. Бывало, что доходили до первых секретарей райкомов партии, - вспоминает Курлович.

Начиналось  строительство птицефабрики в Некрасовке, первого из агропромышленных комплексов, сделавших это село известным,  - и краевой комитет комсомола сформировал отряд, названный в честь героя Гражданской войны на Дальнем Востоке Виталия Баневура. В отряд по комсомольским путевкам направлялись парни и девчата из городов и районов края. «Баневуровец» зарекомендовал себя, и его очередные смены трудились на возведении бройлерной птицефабрики, свинокомбината, других некрасовских комплексов.

Не менее примечательный факт: отряды, подобные «Баневуровцу», взялись создавать в городах и районах края. Они не только помогали закрывать кадровые бреши подрядных организаций, но и прививали вступавшему в жизнь поколению ответственность за настоящее и будущее, которое рождалось не само по себе, а с трудностями,  преодолениями.

- Алексей Клементьевич, руководя огромным краем с множеством отраслей,  концентрировал  усилия партийных организаций на тех направлениях, которые бюро крайкома определяло как приоритетные. В первую очередь это было продовольственное обеспечение, - убежден Курлович.

Уже в качестве первого секретаря Амурского горкома партии он принимал меры для ускоренного строительства теплиц общей площадью в шесть гектаров. Результат был на прилавках: амурчане покупали свежие огурцы к новогоднему столу.

- Мы в Амурске построили шесть овощехранилищ. Благодаря специальной технологии в них до весны хранилась свежая капуста, - продолжает Курлович. - А сколько мы сняли технологических, транспортных и прочих препон, добиваясь открытия киосков горячего хлеба!.. Не свежего, а именно горячего, и таких киосков в городе было шесть.

По признанию бывшего первого секретаря горкома партии, ныне почетного гражданина Амурска, в каждый свой приезд Алексей Клементьевич объезжал строившиеся дома. Если график работ не соблюдался, и это угрожало срывом ввода, нагоняй получали все - «Амурскстрой» как генподрядчик, сантехники, электрики и прочие «субчики»,  горисполком и горком. Впрочем, строители при поддержке целлюлозников, машиностроителей, других будущих новоселов старались избегать долгостроя. Совершенствовалась технология домостростроения: от пятиэтажек в середине 80-х годов Амурск перешел на девятиэтажки. А с реализацией предложения местных новаторов - на десятиэтажки.

Примечательно, что город избежал одинаковости,  высмеянной  Эльдаром Рязановым в мультипликационном прологе к фильму «Ирония судьбы, или с легким паром!»  Кирпичные вставки, использование рельефа, разнообразие встроено-пристроенных помещений делали кварталы Амурска неповторимыми. И это было отмечено на Всероссийском совещании архитекторов, проходившем в самом молодом городе края,  который почтили своим присутствием  московские и ленинградские мэтры.

- Жилье было вторым приоритетом Алексея Клементьевича. Мы в Амурске вводили в год до ста тысяч квадратных метров жилой площади.  В целом край, включая Еврейскую автономию, выходил на миллион «квадратов», и без усилий партийных организаций городов и районов, бюро крайкома, первого секретаря это вряд ли было возможно, - убежден Виктор Михайлович.

На следующий день после избрания первым секретарем горкома он отправился на теплоэлектроцентраль.  «Витя, с ТЭЦ тебе придется непросто, - сказал ему наедине Чёрный, прилетевший на пленум, чтобы рекомендовать бывшего вожака краевой комсомольской организации выпускника Академии общественных наук при ЦК КПСС на партийный пост. - Ты берись за ТЭЦ  безотлагательно!..»

Из шести котлов половина была выведена из эксплуатации. Угольной пылью,  копившейся месяцами, а то и годами,  были завалены агрегаты и помещения.  Директор уволился: его обязанности исполнял главный инженер, человек компетентный, но в силу характера вряд ли способный мобилизовать коллектив на преодоление накопившихся трудностей.

Похоже, Курлович вспомнил опыт «Баневуровца»: отряд, сформированный из специалистов ЦКК, Амурмаша, «Вымпела», помог избавиться от угольной пыли, запустить котлы.

Примерно так же 60-тысячный Амурск одолел воровство и хулиганство, процветавшее на жилмассивах. При поддержке партийных и профсоюзных организаций  ведущих предприятий города было создано тридцать восемь летучих групп, подкрепленных автотранспортом. Их возглавляли милиционеры.

В круглосуточном режиме летучие группы обходили подъезды, проверяли подвалы, наведывались в «нехорошие» квартиры. Это называлось операцией «Заслон». И действительно, город получил заслон от расхитителей имущества в квартирах, подвалах, гаражах. Чёрный предоставил Курловичу слово на пленуме для обобщения итогов операции «Заслон», об опыте Амурского горкома рассказала газета «Советская Россия».

- Мы все помним, как на 35-летие Комсомольска приезжал Юрий Алексеевич Гагарин, как на партийных и комсомольских конференциях выступали  космонавты. Алексей Клементьевич использовал любую возможность, чтобы пригласить в край людей, известных всей стране. Таких, как Валентина Семеновна Хетагурова, по призыву которой на Дальний Восток в 30-е годы приехали тысячи девчат, как трижды Герой Советского Союза летчик Иван Никитович Кожедуб, как кинорежиссер Сергей Аполлинариевич Герасимов, снявший фильм «Комсомольск». Встречи с такими людьми на всю жизнь оставались в памяти, рождали оптимизм, желание не уезжать из Хабаровского края, а оставаться здесь, растить детей,  улучшать жизнь в своем селе или городе, - отмечает Виктор Михайлович.

Он помнит, как радовался первый секретарь крайкома партии, когда ему сообщали о приезде очередного Всесоюзного ударного комсомольско-молодежного отряда. А сколько строителей, аграриев, транспортников были удостоены орденов и медалей благодаря настойчивости руководителя краевой партийной организации, его убежденности, что государство рабочих и крестьян призвано поднимать авторитет людей труда, руками которых создаются материальные ценности!..

- В нем совмещались  убеждения государственника и  скромность в быту.  Он пресекал попытки улучшить благосостояние обманным путем, пренебречь этическими нормами. И действительно был тем руководителем и человеком, с которого все мы брали пример, - говорит Виктор Михайлович Курлович.

ПОСЛЕДНЯЯ ПРОСЬБА ПЕЛЛЕРА ЧЁРНОМУ:

ЧТОБЫ ЖЕНА БЫЛА СО МНОЙ ДО КОНЦА

Чем дальше уходит советская эпоха, тем очевидней, что Алексей Клементьевич Чёрный являлся тем руководителем, в ком эта эпоха  получила  наглядное воплощение. Край развивался,  повышалось благосостояние его жителей.

Первые секретари обкома КПСС Еврейской автономии не имели такого авторитета, какой был у Чёрного. Может, потому, что не были коренными жителями и прибыли в область, подчинившись партийной дисциплине. Олицетворением советской эпохи здесь стал Владимир Израйлевич Пеллер, кавалер трех орденов Славы, Герой Социалистического Труда, в разные годы руководивший четырьмя  сельхозпредприятиями области. Причем, свой первый колхоз Пеллер возглавил еще до войны.

Его не стало в 1978 году. Но время не властно над памятью об этом человеке. В 2000 году Законодательное собрание Еврейской автономной области приняло решение о присвоении ему посмертно звания почетного гражданина. В 2002 году была установлена мемориальная доска в селе Валдгейм Биробиджанского района, где располагалась центральная усадьба колхоза «Заветы Ильича», в котором он председательствовал последние полтора десятка лет   жизни. Традиционный стал международный полумарафон имени В.И. Пеллера по маршруту Биробиджан-Валдгейм.

- Отец познакомился с Алексеем Клементьевичем Чёрным, вероятно, в 1959 году, когда тот был избран первым секретарем обкома партии. Отец  работал директором Надеждинского совхоза. Если не ошибаюсь, это был самый крупный совхоз  области: он включал в себя шесть отделений на обоих берегах Биры. Моста еще не построили:  людей, скот, машины  по глубокой и своенравной тогда реке перевозил паром.  Центральной усадьбой совхоза было Дубовое. Там и жила наша семья: отец, мать, пятеро детей. А еще бабушка, папина мама, - рассказывает Анна Владимировна Гуршпан, дочь Владимира Израйлевича.

От бабушки она узнала о ранних годах отца. Родился он в 1913 году в местечке Ольгополь Винницкой губернии. В Гражданскую войну, спасаясь от махновщины и тифа, семья перебралась в Одессу.  Подросший и окрепший Владимир устроился грузчиком в порт.

- Служил папа в Гродеково на границе с Китаем, - продолжает Анна Владимировна. - С товарищами, с которыми призывался из Одессы, остался на Дальнем Востоке. В их числе был Исаак Борисович Гуршпан, мой будущий тесть. Тогда газеты много писали о Еврейской автономии, куда ехали на постоянное  жительство евреи со всего СССР.  И папа с сослуживцами отправился туда...

Конечной точкой стал Амурзет - ныне райцентр, а тогда Амурское земельное еврейское товарищество. Через полгода тракторист Пеллер был избран председателем колхоза «Ройтер Октябер» («Красный Октябрь»). Начало Великой Отечественной застало Пеллера в Бабстово: там, в 34-й стрелковой дивизии, он проходил переподготовку.

Воевал он, как свидетельствуют документы, с 1 августа 1941 года по 9 мая 1945 года.  Был награжден медалями «За оборону Одессы» и «За оборону Сталинграда». В апреле 1944 года старшина Пеллер с бойцами у деревни Гора Псковской области пробился к вражескому доту, забросав его гранатами, ликвидировав пулеметный расчет, за что был отмечен орденом Славы III степени. Летом того же года, освобождая населенный пункт Жагишки Литовской ССР, заменив раненного командира, поднял взвод в атаку, заслужив орден Славы II cтепени. Осенью был ранен, но не оставил поля боя, отразив четыре контратаки. Награда - орден Славы I степени - не заставила себя долго ждать.

После демобилизации  в 1946 году в звании младшего лейтенанта и возвращения в Еврейскую автономную область был избран председателем колхоза «Правда», который вскоре прогремел благодаря новым коровникам и домам. Колхоз сам заготавливал древесину и строил.

- Когда Чёрный возглавил обком партии, Хрущёв повсеместно насаждал кукурузу. Надеждинский совхоз план по посадке кукурузы выполнил, но область - не выполнила. Как рассказывал отец, Чёрный позвонил ему и попросил отчитаться еще за семьдесят гектаров. Другими словами, приписать. В этом случае область выполняла план. Отец отказался, - говорит Анна Владимировна.

Первый секретарь обкома с комиссией прибыл в  совхоз  без предупреждения: в тот день Пеллер отправился в Биробиджан.   Проехав на посадки кукурузы,  проверяющие обошли их с землемерным циркулем - большим деревянным треугольником.

- Они встретились на пароме. Чёрный обвинил отца, что не учтены семьдесят гектаров, которые якобы высажены дополнительно к плану для общего повышения урожайности. Отец отреагировал по-мужски: он ударил Чёрного, и тот с парома упал в Биру. Конечно же, его спасли, - замечает дочь Пеллера.

Владимира Израйлевича  сняли с должности директора  совхоза. Но дело по факту рукоприкладства возбуждено не было: потерпевший с письменным заявлением в милицию не обращался. О том, что Пеллер остался не у дел, узнали в колхозе «Заветы Ильича», где собрание сместило председателя за плохую работу. Неожиданно возникла кандидатура Пеллера, и как ни противились партийные инстанции, колхозная демократия одержала верх. В 1962 году Владимир Израйлевич возглавил колхоз «Заветы Ильича», объединявший четыре села Биробиджанского района, и хозяйство стремительно пошло в гору.

- В 1966 году отцу было присвоено звания Героя Социалистического Труда. Как я понимаю, документы проходили согласование в управлении сельского хозяйства крайисполкома, председателем которого к тому временем был Чёрный. К чести Алексея Клементьевича, он не держал обиды на отца, не ставил ему палки в колеса. Когда приезжал в область,   будучи первым секретарем крайкома партии,  встречался с отцом, вероятно, помогал ему в решении хозяйственных вопросов. Они были на «ты», но их отношения оставались официальными, - полагает Анна Владимировна.

Владимир Израйлевич был заядлым курильщиком, как  большинство мужчин  его поколения. По признанию дочери, дымил папиросой почти всегда. Лечился Пеллер в гарнизонном госпитале Биробиджана, где полному кавалеру ордена Славы оказывали максимально возможную помощь. Однако настал день, когда военные медики поставили в известность родных о неотложной необходимости обращения в онкоцентр Хабаровска.

- Я вылетела с папой бортом санитарной авиации. Когда везли в клинику, он попросил персонал «скорой»  остановиться у крайкома партии, - замечает Анна Владимировна.

Владимир Израйлевич был в том, в чем вышел из дома в Валдгейме, - тапочках,  повседневной рубашке,  но в парадном пиджаке со звездой Героя Социалистического Труда. Его, неподобающе одетого, остановили на вахте. И все же он поднялся на второй этаж в приемную первого секретаря. Дверь в кабинет была полуоткрыта, там шло совещание.

- Алексей Клементьевич, я приехал умирать, - сказал Пеллер, войдя в кабинет, не дожидаясь завершения совещания, после чего все молча вышли в  приемную, и Чёрный остался один.

- Просьба у меня к тебе,  - продолжал Пеллер. - Чтобы моя жена была со мной до конца. Не хочу, чтобы штаны с говном с меня снимали чужие бабы...

Дверь кабинета была не затворена, слова Пеллера слышали  в приемной,  на лицах выступили слезы.

- Было точно так, как сказал папа. К нему приехала мама, и она оставалась  с ним в больнице. Видимо, не без участия Алексея Клементьевича папа был под наблюдением лучших специалистов, получал лекарства и уход, - подтверждает Анна Владимировна.

Его похоронили в Валдгейме. Там же появилась улица Пеллера. Там же установлен его бюст как удостоенного дважды высших наград СССР - орденов Славы и золотой звезды Героя Социалистического Труда с полагающимся к ней орденом Ленина.

К ТРИБУНЕ ПРИГЛАШАЛСЯ ИЛЬИЧ-ТРЕТИЙ

В 1964 году в Хабаровском крае произошло событие, которое в его истории осталось непревзойденным. Группа работавших в крае геологов  была удостоена Ленинской премии - высшей награды страны. Правда, их фамилии не печатали газеты: открытие и разработка месторождений, прямо или косвенно связанных с обороноспособностью,  были засекречены.

Но северо-западнее легендарного Комсомольска в острогах хребта Мяо-Чан  уже появились поселок, обогатительная фабрика,   рудовозная подвесная канатная дорога протяженностью тринадцать километров. На фабрике из руды получали  оловянный концентрат - исходный продукт для выплавки олова. А неподалеку поднимались микрорайоны более крупного поселка, ведущим предприятием которого стал горно-обогатительный комбинат, один из крупнейших в Советском Союзе. К 1973 году, когда был образован Солнечный район, Хабаровский край прочно занимал первое место в стране по добыче оловянной руды.

- Дипломы, почетные знаки, удостоверения нам вручал первый секретарь крайкома партии Алексей Павлович Шитиков. После этого нас фотографировали на главной площади Хабаровска, - рассказывает Юрий Ильич Бакулин, в 1957 году открывший Перевальное оловорудное месторождение, а через четыре года -  Придорожное.

По-разному сложилась жизнь молодых геологов. Олег Николаевич Кабаков, в 1955 году открывший первое на Мяо-Чане месторождение олова, названное Солнечным, исследовал недра  Китая, Вьетнама, Афганистана, попутно занимаясь энтомологией,  пополняя обширную  коллекцию жуков.

Вадим Викторович Онихимовский, удостоенный звания Героя Социалистического Труда, возглавил Дальневосточное геологическое управление. Оно вело изыскания не только в Хабаровском крае, но и в Амурской и Сахалинской областях. Штатная численность управления превышала восемь тысяч человек.

Только в Охотской геологоразведочной экспедиции работало полторы тысячи человек. Там, в самом северном поселке края, сгорело общежитие,  и погибли люди. Виновные были наказаны, но отвечать пришлось и Онихимовскому. Его освободили от должности. Начальником Дальневосточного геологического управления, позже переиначенного в объединение «Дальгеология», назначили Бакулина. Он  был избран депутатом краевого совета, участвовал в пленумах и заседаниях бюро крайкома партии.

- Доводилось встречаться с Алексеем Клементьевичем Чёрным, который к тому времени был избран первым секретарем краевого комитета КПСС. Он взял за правило называть меня Ильичом. «Если я Ильич, то, пожалуй, третий», - высказал я как-то ему, имея в виду  Владимира Ильича Ленина и Леонида Ильича Брежнева. Алексей Клементьевич запомнил шутливое уточнение. «Послушаем, что нам скажет Ильич-третий», - этой фразой он обычно приглашал меня к трибуне, - улыбается  Бакулин.

Юрий Ильич отчитывался, как выполняется постановление ЦК КПСС и Совмина СССР о развитии горнодобывающей промышленности в вулканических поясах. Прежде всего имелись в виду  золотоносные месторождения. Вулканический пояс Хабаровского края - это побережье Охотского моря. И сегодня, в третьем десятилетии наступившего века, горнорудные компании ведут добычу золота в северных районах края, основываясь, как правило, на работах «Дальгеологии». Задел был сделан колоссальный!

Другое постановление партии и правительства касалось минеральных удобрений. Применительно к Хабаровскому краю - это разведка месторождения фосфоритов в Тугуро-Чумиканского районе. Бакулин, называющий этот район Пришантарьем,  убежден: у территории впечатляющее будущее. Двенадцатиметровые приливы - это, можно сказать, дармовая электроэнергия. Появится  недорогое электричество - получит развитие глубокая переработка леса и рыбы. Не менее важная составляющая - освоение прибрежно-морских подводных россыпей золота. Но возможно ли это в экономической системе, ведущей отсчет с 1991 года,  не склонной к планированию на перспективу?

«Дальгеология» участвовала в строительстве БАМа. Подрядные организации получали месторождения строительных материалов - камня, песка, известняка, песчано-гравийной смеси. Геологи обеспечивали водоснабжение станций и поселков: бурили скважины, находили источники, анализировали состав воды.

- Как-то позвонил Алексей Клементьевич и попросил бульдозер. Сказал, что очень нужно для БАМа. Не обошлось без иронии, что для него было свойственно. Дескать, обещаю тебя не забыть при распределении медалей «За строительство Байкало-Амурской магистрали», - замечает Бакулин.

Скорей всего, бульдозер, как и другая техника,  требовался строительно-монтажному поезду «ХабаровскстройБАМ», который отправлялся на строительство станции Сулук. Прошли годы, и вдруг звонок: «Юрий Ильич, приглашаем на вручение медали «За строительство Байкало-Амурской магистрали». «На меня ж бумаги не составлялись!» - высказал недоумение директор «Дальгеологии», через которого проходили документы, в том числе наградные. «Алексей Клементьевич распорядился», - прозвучало в ответ.

После возвращения из Лаоса, где Бакулин три года занимался геологоразведкой, он был назначен директором Дальневосточного института минерального сырья (ДВИМС). Институт много занимался технологией обогащением руд. Особенно гидрометаллургией сложных по составу руд Хабаровского и Приморского краев.  Благодаря этому в полтора раза возрастало извлечение того же олова. Но не только его, но и меди, вольфрама, свинца, цинка, других сопутствующих элементов, а также золота. ДВИМС запустил опытное производство с гидрометаллургическим  обогащением, и первые результаты впечатляли. Они были представлены на краевой выставке достижений народного хозяйства, где экспозицией ДВИМСа заинтересовался Чёрный.

- Он задавал мне настолько глубокие вопросы, что я был поражен: откуда у него такие знания? Потом мне подсказали, что Алексей Клементьевич учился в «менделеевке» - Московском химико-технологическом институте имени знаменитого ученого, - говорит Бакулин.

Впрочем, не забыл он и то, как едва не получил выговор по партийной линии за содержание ведомственного жилфонда. С послевоенных лет на улице Промышленной в Хабаровске размещались производственные, складские, жилые постройки геологов. Со временем в двухэтажных бараках на улице Промышленной не осталось семей геологов, но сами дома по-прежнему значились на балансе «Дальгеологии», и спрашивали за их состояние партийные и советские органы строго.

Среди хабаровских геологов, ставших лауреатами Ленинской премии в 1964 году, был Евгений Александрович Козловский, выпускник Московского геологоразведочного института, прошедший путь от бурового мастера до начальника Комсомольской  экспедиции. Вернувшись в столицу, он работал в отраслевом НИИ,  а в 1975 году был назначен министром геологии СССР и без малого полтора десятка лет возглавлял союзное министерство. Естественно, Козловский и Чёрный встречались на пленумах ЦК КПСС, на сессиях Верховного Совета СССР, поскольку оба избирались его депутатами. Взаимопонимание руководителей отрасли и региона шло на пользу «Дальгеологии»: создавались новые структуры геологоразведки, укреплялась материальная база, больше строилось жилья. Но грянула перестройка...

Бакулин не скрывает, что перспективное гидрометаллургическое обогащение не удалось внедрить на горно-обогатительных комбинатах и фабриках. Да и сами они были в основном похоронены расгосударствлением и приватизацией. Гуляет ветер в опустевших корпусах Солнечного ГОКа, гремевшего на весь СССР. Новый собственник не стал использовать обогатительное оборудование, а продал его.

Рыночные реалии разочаровали ветеранов отрасли. Бизнес выхватывает лакомые куски на месторождениях, не занимаясь их комплексным освоением. Геология стала вымирающей профессией: выгодней  перекупать месторождения, разведанные, как правило, в советскую эпоху. Вахтовый метод из вспомогательного способа горнодобычи стал решающим, тем самым обрекая Дальний Восток на неразвитость. Многовершинный был последним в крае поселком, возникшим одновременно с разработкой месторождения, и произошло это до 1991 года.

Доктор геолого-минералогических наук Бакулин по-прежнему убежден, что Хабаровский край был и остается воистину кладовой полезных ископаемых. Горнодобытчикам работы хватит на века!

У БОЛЬШОГО ТЕАТРА МАЗЛИН И ЧЁРНЫЙ ВИДЕЛИСЬ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ

Как Лев Мазлин, родившийся под Херсоном, оказался на Дальнем Востоке? Его отец Бенцион Мазлин крестьянствовал. В коллективизацию был избран председателем колхоза. Лев поступил в техникум, где учился на агронома.  В холодомор начала 30-х годов большая семья сменила место жительства,  перебравшись в  только созданную Еврейскую автономную область. К родным в Амурзет поспешил Лев, получивший диплом, и его зачислили агрономом в колхоз.

В 1939 году он был призван на срочную службу. В Великую Отечественную воевал в артиллерии, был ранен,  9 Мая встретил в Австрии. Вернулся с орденами Красной Звезды и Отечественной войны II cтепени. Фронтовик, демобилизованный в 1946 году,  возглавил машинно-тракторную станцию Смидовичского района.

Перспективного руководителя направили в Южно-Уральский институт механизации и электрификации сельского хозяйства. С дипломом инженера Лев Бенционович принял машинно-тракторную станцию Хабаровского района, где попал в поле зрения Алексея Клементьевича Чёрного, который был секретарем крайкома партии по кадрам.

С его подачи Мазлина из-под Хабаровска направили в Еврейскую автономную область. Точнее, в машинно-тракторную станцию Ленинского района. А когда колхозы стали объединять в совхозы, у первого секретаря Ленинского райкома партии Василия Александровича Устинова не было сомнений, что самая подходящая кандидатура на пост директора создаваемого Дежневского совхоза  - это  Лев Бенционович Мазлин.

- Отец рассказывал о встрече с Чёрным после его назначения первым секретарем обкома партии,  - замечает Владимир Львович Мазлин. - Уборку кукурузы сдерживали дожди, из-за чрезмерной увлажненности на поля могла выехать только гусеничная техника. Правда, в совхозе был один-единственный силосоуборочной комбайн на гусеничном ходу. Отец поставил задачу - этот комбайн должен работать круглосуточно, скашивая не менее пятисот тонн кукурузной массы.  Было организовано дежурство ремонтников и руководства совхоза, которое контролировало складирование и трамбовку кукурузы.  Уже стемнело, когда Алексей Клементьевич распахнул дверь дежурки...

Он попросил директора совхоза показать силосную яму. Лев Бенционович обратил внимание, что первый секретарь обкома не отмахивается от комаров,  облепивших его. Вглядывается в темень, которую пробивает светом фар силосоуборочный комбайн, интересуется работой учетчиков и стендом с показателями выработки комбайнеров - и ноль внимания на полчища комарья.

Но самое интересное было потом. Утром самолет сбрасывал листовки. Одну из них доярки принесли директору. Рядом с изображением кукурузного початка было напечатано: «Убирайте кукурузу днем и ночью, как дежневцы!» Мазлин вспомнил Чёрного, шагавшего к силосной яме под проливным дождем. Когда же  вернулись,  он не позволил себе не только обсушиться, но и согреться чаем. Выходит, спешил в областной центр, чтобы за ночь типография отпечатала задуманные им листовки.

Правда, в другой раз Чёрный не скрывал недовольства Мазлиным, распорядившимся поощрить фуражом механизаторов, которые скашивали зерновые и поднимали зябь. Лев Бенционович считал, что поступил правильно: совхоз план сдачи зерна выполнил. У первого секретаря была своя правда: область зерносдачу заваливала, и обком намеревался компенсировать недопоставки отстающих  совхозов сверхплановыми тоннами Дежневского и других передовых совхозов.

Мазлин успел раздать семьдесят тонн зерна, тем самым поддержав личные подсобные хозяйства тружеников совхоза. По настоянию Чёрного ему был объявлен строгий выговор с занесением в учетную карточку.  Это считалось везением. При исключении из партии прокуратура возбуждала дело, а суд определял реальный срок.   Впрочем, строгач не помешал обкому рекомендовать Мазлина на должность начальника управления сельского хозяйства облисполкома.

- Алексея Клементьевича избрали председателем крайисполкома, и когда край не выполнял план по сдаче мяса, отца вызвали в Хабаровск и обвинили в том, что область занижает поголовье для увеличения надоев на фуражную корову,  - рассказывает Владимир Львовович. - Отец понимал, что от него требуют нарастить мясосдачу, и не смолчал...

Первый секретарь крайкома партии Алексей Павлович Шитиков и председатель крайисполкома Алексей Клементьевич Чёрный подняли руки за снятия Мазлина с должности начальника управления сельского хозяйства облисполкома. Понятно, без работы Лев Бенционович не остался, возглавив отдел проектирования  треста «Биробиджанводстрой».

Но вот что происходит дальше. Приехавший в Биробиджан Чёрный предлагает Мазлину  директорство в Краснореченском совхозе под Хабаровском. Тот отказывается, и тогда предкрайисполкома действует через коллегу - предоблисполкома. Андрей Иванович Оковитов просит Льва Бенционовича не вбивать клин между областью и краем. Мазлин знает,  что Оковитов прошел войну в стрелковом полку, что предоблисполкома неизлечимо болен. И отказать ему не решается...

Директором Краснореченского совхоза работал Николай Степанович Кордовский. В отличие от других сельхозпредприятий края, работавших с убытками, Краснореченский совхоз имел прибыль. При этом полусгнившие стены ферм от падения спасали подпорки. Когда Мазлин довел до сведения Чёрного, что любая из ферм в любой момент может рухнуть, покалечив людей и животных, первый секретарь развел руками: республиканский минсельхоз скуп на капиталовложения. В министерстве полагали, что в инвестициях нуждаются Кубань,  Алтай, другие регионы с развитым сельским хозяйством, к коим Хабаровский край не относился.

При этом Алексей Клементьевич не возражал против командировки Льва Бенционовича в Москву, где он бывал, возглавляя управление сельского хозяйства облисполкома.  В первый же день  Мазлин встретил работника министерства, который приезжал в Биробиджан,  которого он знакомил с хозяйствами области. Правда, теперь этот человек был уже в должности заместителя министра. Надо полагать, Мазлин ему запомнился  сведущим и ответственным руководителем, поэтому  просьба о целевом выделении капиталовложений  не осталась без внимания.

Краснореченский совхоз получил комплекс на тысячу голов скота. Кратно увеличилось производство не только молока и мяса, но и овощей. Заработали  перерабатывающие цеха. Молочный цех выпускал варенец, творог, сметану, сыр, мороженное. Мясной - вареные и полукопченые колбасы. На центральной усадьбе и в отделениях совхоза принимали новоселов двухквартирные и многоквартирные дома с городскими удобствами. Совхоз обзавелся пасеками и фруктово-ягодным садом.

Понятно, к его преображению имели отношение многие. Секретарь крайкома КПСС Александр Феофанович Шевченко, заместитель председателя крайисполкома Василий Петрович Гаврилов, начальник управления сельского хозяйства крайисполкома Лев Георгиевич Симонов и его зам Анатолий Петрович Коровушкин, кстати, выходец из Краснореченского. Но и преуменьшать роль Мазлина не стоит: неслучайно его отмечают тремя орденами - Ленина, Октябрьской Революции, «Знак почета».  А сам совхоз в 1986 году, за год до ухода на пенсию Льва Бенционовича, награждают орденом Дружбы народов.

Что происходило потом, уже при другом директоре,   после разгосударствления и приватизации, -  не тайна за семью печатями. Краснореченский, как десятки других сельхозпроизводств края, прекратил существование.

- Мы  были в Москве. Я знал, что отец хотел увидеться с Алексеем Клементьевичем, который тоже уже был на пенсии. Они встретились у Большого театра, - уточняет Владимир Львович. - Я оставил их вдвоем...

Понятно, Чёрный и Мазлин не были друзьями. Но хорошо знали друг друга. И у каждого была своя стезя. Лев Бенционович не без участия Алексея Клементьевича получал как награды, так и выговоры. Были ордена и у Чёрного, хотя вряд  работа первого секретаря крайкома оценивалась исключительно наградами.

Они  были представителями одного поколения. Оба, как могли, приближали День Победы. Создавали производства, обеспечивали людей работой, социальными благами. И были счастливы  своим трудом,  своими детьми и внуками.

- Отец был доволен встречей с Алексеем Клементьевичем. Он не держал обид на него и не раз говорил, что свершениями на жизненном пути он во многом обязан Алексею Клементьевичу, - высказывается Владимир Львович Мазлин.

НА СЕЛЬГОНСКИХ БОЛОТАХ ВЫРУЧИЛ ВАНЬКА-ВСТАНЬКА

Владимир Сапаров был среди семи выпускников Кременчугского летного училища гражданской авиации, прибывших в 1963 году в Хабаровск во Второй объединенный авиаотряд. Начинал вторым пилотом на вертолете Ми-4.  Позже кременчугскую семерку пересадили на Ми-1,  после чего был освоен Ми-8.

- Нарабатывали опыт, - этой фразой Владимир Иванович характеризует будни полувековой давности, когда из малого аэропорта поднимались вертолеты, чтобы доставить геологов, перевезти оборудование к нефтегазовым месторождениям Сахалина,  подбросить авиалесоохрану к таежным урочищам,  охваченных  пожарами.

Самым опытным вертолетчикам было доверено работать с первым должностным лицом края - Владимиру Васильевичу Музыке и Владимиру Ивановичу Сапарову.

- Алексей Клементьевич подходил к вертолету, и я ему докладывал: «Товарищ первый секретарь крайкома, вертолет и экипаж к полету готовы!..» После этого  сообщал о погодных условиях. Он знал, что мы не имеем право заходить в облака. К примеру, сихотэ-алиньский хребет порой приходилось преодолевать на низкой высоте, ориентируясь на железную дорогу, - рассказывает Сапаров.

О его профессионализме был осведомлен не только Чёрный. Когда Ми-8 с первым секретарем приземлился  в заснеженном поселке Коппи, местное руководство, предвидя дотошность Алексея Клементьевича, просило командира вертолета не лететь дальше, на деляны, под предлогом, что там не оборудованы посадочные площадки.

- Чёрный был прозорливым человеком. Только  отошли районные начальники, как в кабине вертолета появился  Алексей Клементьевич. «Понимаю, - говорит, - посадочных площадок на делянах нет. Но там работают люди, и мне надо их видеть и слышать. Поэтому очень тебя  прошу...». Но как можно было после этих слов  отказаться? - улыбается Владимир Иванович.

В общем, показуха не прокатила. Досталось всем: и хозяйственным кадрам, и партийным. За то, что поселковая котельная едва теплится, и в квартирах холодно. За полупустые полки магазина, за то, что медработников на лесопункте в глаза не видели.

От поселка Коппи Советско-Гаванского района до поселка Октябрьского Ванинского района, где располагалось управление и лесопильные цеха Коппинского комбината, - десятки километров. Но это не значит, что позволительно  не заботиться о людях.

Лэпия - это целая  эпопея начала 80-х годов, к которой были причастны сотни людей в городах и районах, это огромные усилия руководства края, озадаченного дефицитом электроэнергии в Комсомольске и Амурске, где бурно развивались индустрия и социалка. Сапаров, Музыка, их коллеги-вертолетчики участвовали в прокладке линий электропередачи наравне с энергетиками-сетевиками и представителями трудовых коллективов,  рубивших просеки, устанавливавших фундаменты опор, собиравших эти опоры из металлоконструкций.

- Для поднятия опор использовали Ми-10. У него кабина под фюзеляжем и, естественно, отличный обзор того, что происходит  под ним. Но Ми-десятые не успевали, и Алексей Клементьевич обратился к нам: «Мужики, придумайте что-нибудь для Ми-шестых, чтобы и они поднимали опоры...», - вспоминает Владимир Иванович.

Мужики придумали направляющие из металла, которые были изготовлены без промедления. Когда Ми-6 доставлял опору, она заводилась в эти направляющие и вставала на фундаменты, после чего монтажники закрепляли ее анкерными болтами.

Заправка  топливных баков производилась в Хабаровске. В перелетах посреди рабочего дня терялось время, и это сдерживало темпы установки опор. Вертолетчики услышали от Алексея Клементьевича знакомые слова: «Мужики, придумайте что-нибудь...»

Было предложено  использовать ответвления от главного хода   линии Волочаевка-2-Комсомольск. На разъездах и станциях выставлялись цистерны с топливом. Оборудование для фильтрации поставлял авиаотряд. Причем, заправочные пункты перемещались по линии  по мере продвижения монтажников. Чёрный похвалил вертолетчиков за инициативу, а с железной дорогой договаривался сам.

Без его просьбы вертолетчики изменили схему работы с тросами, которыми опоры крепились для транспортировки от сборочного полигона до места установки. Результат был очевиден: сократилось время на возврат тросов, возросла их сохранность. Впрочем, не всегда можно было обойтись без вмешательства первого в крае должностного лица. Так, экипажи, которые обслуживали примыкающие к Комсомольску участок трассы и базировались в Хурбе, оставались без завтраков и ужинов. Утром, когда улетали, общепит еще не работал. Вечером, когда возвращались,  уже был закрыт. Когда поставили в известность Алексея Клементьевича, режим работы общепита был незамедлительно продлен.

Те же слова - «Мужики, придумайте что-нибудь...» - предшествовали коллективной выработке решения, которое высоко оценил министр энергетики СССР Петр Степанович Непорожний. Сельгонские болота, не замерзавшие даже в декабрьские холода, не давали возможности рыть котлованы для фундаментов опор. При мозговом штурме, сплотившем всех участников строительства, остановились на принципе, по определению Сапарова, ваньки-встаньки. Вес фундаментов увеличили в расчете на то, что они глубже уйдут в болота. А на связях между ними, можно сказать, на башмаках закрепляли опоры. Натянутые провода подкрепили устойчивость придуманной схемы.

- Работы близились к завершению,  до стыковки в районе Сельгона оставались считанные дни, кроме Алексея Клементьевича, на борту вертолета, который я пилотировал, находился начальник Дальневосточного управления гражданской авиации Владимир Александрович Начаров. Когда долетели до места, Алексей Клементьевич, натянув свои ботфорты, отправился по болоту. Владимир Александрович остался в вертолете, - замечает Сапаров.

Первый секретарь Комсомольского горкома Владимир Михайлович Крысин доложил о возникшей на финише заминке, предложив усилить вертолетную группу дополнительной машиной. Чёрный был удивлен, не обнаружив рядом  Начарова. «Где этот голубоглазый?» - зычно уточнил он, и начальник управления гражданской авиации, не прихвативший сапог,  зашагал в ботинках по болотине, не подавая вида, что вода и грязь проникли в обувь.

В тот же день  прибыл вертолет из аэропорта Желтый Яр, что под Биробиджаном. Последние опоры были установлены, сетевики навесили провода, и электроэнергия Зейской ГЭС по ЛЭП-500 потекла в Комсомольск.  Впереди была  ЛЭП-220, которая соединила Селихино и Ванино, где Второй объединенный авиаотряд  тоже возил опоры, и они устанавливались на сихотэ-алиньских на кручах.

Остались в памяти и годы наводнений, когда Амур и Уссури заливали населенные пункты, дороги, сельхозугодья, когда с трудом находились  возвышенные места для посадки вертолета с  первым должностным лицом края. Сапаров признается, что самым трудным было ориентироваться  в бесконечном водном пространстве и не допустить пересечения границы. Отношения с Китаем тогда были напряженными,  и не исключалось худшее.

Десять лет продолжалось строительство БАМа, и вертолетчики, военные и гражданские, совершили множество рейсов, доставляя самые разные грузы строителям поселков и станций,  воинам-железнодорожникам, укладывающим главный путь. Пожалуй, приятней всего было встречать у винтокрылых машин известных всей стране артистов.

Сапарову было доверено представлять авиаторов в почетном поезде, проследовавшем летом 1979 года по восточному кольцу БАМа.

- Главное событие происходило на разъезде Уркальту. Там встретились путеукладочные команды, которые без малого пять лет двигались навстречу из Нового Ургала и Березового. Конечно, под аплодисменты был забит серебряный костыль. Алексей Клементьевич поздравил с трудовой победой всех участников строительства, - напоминает Владимир Иванович.

В Комсомольске, где пассажиров почетного поезда встречали хлебом-солью, помощник первого секретаря крайкома предложил Сапарову пересесть на Як-40 и добраться в Хабаровск с Алексеем Клементьевичем.

- Когда взлетели, он попросил помощника разломить и раздать врученный ему  на железнодорожном вокзале Комсомольска хлеб. Это был действительно вкусный хлеб!.. - говорит Сапаров.

- И последнее, - заключает он. - Что не только мне нравилось в Алексее Клементьевиче и вызывало уважение? Он  не воспринимал нас как обслугу, не подавал себя как большого начальника. Он считал нас соратниками, всегда советовался с нами, был искренним, доброжелательным. И это не забывается!..

ОБЪЯТИЯ С ЗАВОДСКИМ ДУРАЧКОМ ОЗАДАЧИЛИ «ДАЛЬСЕЛЬМАШ»

Когда секретарем парткома «Дальсельмаша» был избран Александр Шлюфман, возглавлявший Биробиджанский горкома комсомола, он не воспринимался как человек со стороны. Его дед был первостроителем завода, тогда еще обозного, его родители и братья работали здесь с дядьями и тетушками.

- «Дальсельмаш» в кооперации заводом из Красноярска выпускал зерноуборочные комбайны на гусеничном ходу. Молотильный агрегат мы получали, ходовую часть делали сами. В год собирали три с половиной  тысячи комбайнов. Они направлялись   сельхозпроизводителям Дальнего Востока, которые занимались растениеводством на переувлажненных землях. Часть продукции «Дальсельмаша»  экспортировалась, - рассказывает Александр Мартынович.

Собственной разработкой заводского конструкторского бюро был кормоуборочный комбайн. Без преувеличения, «Дальсельмаш» являлся кузницей кадров Еврейской автономии: из него вышли зампред облисполкома Иван Степанович Кубарев, управляющий трестом «Биробиджанстрой» Михаил Григорьевич Аксельрод, директор чулочно-трикотажной фабрики Зиновий Аронович Дудкин и другие.

В восьмидесятые годы «Дальсельмаш» возглавлял Семен Израйлевич Балак. Его пробивным способностям удивлялся директор «Ростсельмаша», ведущего предприятия отрасли. На капиталовложения, выделенные «Дальсельмашу»,  создавались объекты коммунальной инфраструктуры областного центра, строились пятиэтажки, в которых справляли новоселья не только «дальсельмашевцы», но и медики, педагоги. Развивался производственный потенциал завода: были введены  сварочно-прессовый и окрасочный цеха, корпус вспомогательных цехов.

Правда, «Биробиджанстрой» не справлялся с планами, и в памяти Шлюфмана сохранилось заседание бюро крайкома, на которое приглашалось  руководство не только генподрядного треста, но завода как заказчика.

- Никто поперек слова сказать не мог, - вспоминает он о том заседании, которое вел Чёрный, по мнению Шлюфмана, осведомленный, что годовая программа «Биробиджанстроя» в полтора раза превосходила его реальные возможности, но это во внимание не принималось.

- Вообще-то обстановка менялась. На отчетно-выборных  конференциях звучала критика обкома и крайкома, - добавляет Александр Мартынович.

На массовом праздновании 50-летия области, которое проходило на стадионе, он, тогда первый секретарь Биробиджанского горкома ВЛКСМ, оказался в нескольких шагах от Алексея Клементьевича, который был недоволен выступлением приглашенного на юбилей космонавта. Полковник со звездой героя,  вероятно, не протрезвевший после ужина на погранзаставе, приветствие жителям автономии свел к опрометчивой реплике: «Я думал, что здесь черте что, а тут еще люди живут!..»

- Чёрный сделал ему замечание, представившись, на что космонавт заартачился: дескать, много вас таких, - говорит Шлюфман. - Алексей Клементьевич сдержался, не стал усугублять конфликт.

Как секретарь парткома ведущего предприятия города и области Шлюфман присутствовал на совещаниях, где речь шла о шефской помощи селу. В президиуме рядом с первым секретарем обкома Львом Борисовичем Шапиро, как правило, сидел Алексей Клементьевич Чёрный, который если не открывал совещание, то уж точно закрывал, не без иронии воспроизводя манеру речи основателей автономии. Кого-то его актерство обижало, кто-то воспринимал характерные словечки и паузы как глоток свежего воздуха в атмосфере казенщины.

- Был год, когда в апреле температура поднялась до тридцати градусов, и совещание было посвящено посадке капусты, против чего решительно выступил директор Петровского совхоза Петр Михайлович Клименков. «Ты меня учить будешь? - оборвал его Чёрный. - Я же сказал: сажать!..»  В начале мая ударили заморозки, капуста, пересаженная из парников в открытый грунт, погибла, - не скрывает Шлюфман.

Он воспринимает Чёрного как представителя административно-командной системы, в которой хватало изъянов и показухи. Так сложилось, что в хабаровском «политене» теоретическую механику его группе преподавал кандидат технических наук Дмитрий Алексеевич Чёрный, сын первого секретаря крайкома. «Это был умница», - отмечает Шлюфман, добавляя, что умницей была жена Дмитрия Алексеевича, также преподававшая в «политене». Пребывание первого секретаря крайкома на «Дальсельмаше» неожиданным образом напомнило о его сыне. Вернее, о «дальсельмашевце», который оказался в больнице в Хабаровске с Дмитрием Алексеевичем Чёрным.

- Представьте себе, Алексей Клементьевич проходит по основным цехам. Директор завода Семен Израйлевич Балак показывает ему роботизированные комплексы, станки с числовым программным управлением, - продолжает Шлюфман. - В сварочно-прессовом цехе Алексей Клементьевич обращает внимание на Марика Равича, подсобного рабочего на  правке рам, не в полной мере здорового психически. И неожиданно  направляется к Марику, начинает обнимать его, что-то говорить. Все в ступоре: что может быть общего у первого должностного лица края и, грубо говоря, заводского дурачка?

Как позже пояснил сам Марик, он периодически проходил курс лечения в «кубячке» - краевой психиатрической больнице на улице Кубяка. Туда же доставили после автомобильной аварии Дмитрия Алексеевича Чёрного, у которого диагностировали серьезное сотрясение головного мозга. Плюс  переломы конечностей, из-за чего он передвигался на коляске... Марик привязался к Дмитрию Алексеевичу, вывозил его на прогулки, поскольку сам был физически здоровым и крепким. Вряд ли он был осведомлен, что его визави - сын всемогущего Чёрного. Скорей всего, Марика привлекало общение с Дмитрием Алексеевичем,  не допускавшим бранных слов и оскорбительных выражений. Алексей Клементьевич навещал сына,   познакомился с его компаньоном по прогулкам, человеком простым и отзывчивым.

- Жена Марика Равича работала уборщицей в том же сварочно-прессовом цехе, - замечает Шлюфман. - В семье было, если память не изменяет,  шестеро детей. Причем, рожала она дома, не скрывая, что роды принимает Марик. Жили они в бараке...

Подводя итоги пребывания на заводе, первый секретарь крайкома озвучил ряд поручений. Одно из них адресовалось директору «Дальсельмаша» Семену Израйлевичу Балаку и касалось предоставления квартиры многодетной семье Марика Равича.

Поскольку секретарю парткома ведущего предприятия Биробиджана и Еврейской автономии рекомендовалось иметь партийное образование, Александр Мартынович поступил на заочное отделение Хабаровской высшей партийной школы. Его напарником по ВПШ стал зав.отделом пропаганды и агитации Биробиджанского горкома партии Давид Исаакович Вайсерман.  Как-то вдвоем заглянули в   новое здание краевого комитета КПСС к Анатолию Львовичу Шафиру, в прошлом соратнику по комсомолу, а теперь инструктору крайкома партии.  Тот был озадачен опросом, который нацеливал на углубление национальной политики в свете перестройки и гласности.

- Дух отрешения от догм и запретов будоражил умы СССР, и мы, молодые евреи, в русле ленинской национальной политики, которая провозглашала право наций на самоопределение, внесли предложение  - вывести Еврейскую автономную область из Хабаровского края, сделав ее самостоятельным субъектом РСФСР, - уточняет Шлюфман.

После возвращения с сессии обоих вызвали в обком. Причем, к первому секретарю  Борису Леонидовичу Корсунского, и это с учетом занимаемых ими должностей воспринималось как  чрезвычайное происшествие.

- Вы что заявили в крайкоме? Вам Нагорного Карабаха мало? - обрушился на них первый секретарь обкома.

Шлюфман и Вайсерман позволили себе возражать. В том смысле, что они изложили Шафиру личное мнение, и не позицию областной партийной организации.

Через считанные месяцы сессия областного совета по инициативе  Корсунского примет решение о выходе Еврейской автономной области из Хабаровского края. По сути повторилась внутрипартийная ситуация начала 20-х годов, когда  Сталин не скупился на критику Троцкого, но взял на вооружение его тактику.

КРИТИКА ЗА НЕВНИМАНИЕ К ОБНОВЛЕНИЮ СТАДА

НЕ ПУГАЛА, А СМЕШИЛА

Судосборщик завода имени Ленинского комсомола Максим Щукин из блок-секции наблюдал, как шагает по цеху первый секретарь крайкома КПСС, сопровождаемый директором и секретарем парткома. Накануне начальник цеха предупредил: не толпиться и не глазеть!.. Но как не взглянуть на самого Чёрного?

Минуло не так уж много времени, и накануне избрания первым секретарем крайкома ВЛКСМ  Щукин явился на собеседование к  первому секретарю крайкома партии. За плечами была работа в  комитете комсомола завода, Центральном райкоме Комсомольска, наконец, вторым секретарем крайкома - и все же волнение было.

- По заводу скучаешь? - спросил Алексей Клементьевич, выйдя навстречу и похлопав по плечу.

- Он разговаривал со мной не как вышестоящее  должностное лицо, а как старший товарищ, - вспоминает Максим Павлович.

Из сохранившихся в памяти наставлений без пяти минут первому секретарю крайкома  - напоминание, что комсомольский работник -  не начальник, а организатор. 1

- Удивляла его  осведомленность. Бывало, на заседании бюро, куда приглашались хозяйственники,  поднимет директора совхоза и спросит, знает ли он, что вчера  на утренней дойке доярки были нетрезвыми, - продолжает Щукин. -  Это касалось не только сельского хозяйства.  Он знал, на каком предприятии и кто из комсомольских работников проявил формализм. Причем, это была не наша информация, а из неизвестных нам источников. И она всегда подтверждалась!

Константин Анатольевич Жуков, в прошлом первый секретарь Николаевского горкома ВЛКСМ, был поражен нестандартностью выражений руководителя края, хотя многолетняя работа в  партийных и советских органах, казалось бы, располагала к обратному.

- У вас же коровы по три литра молока дают! Они ростом как собаки, еще Невельской их сюда завез! - распекал Чёрный руководителей Николаевского совхоза за невнимание к обновлению стада, селекционной работе, то ли в шутку, то ли всерьез продемонстрировав жестом собачьи и коровьи габариты.

По словам Жукова, первый секретарь Николаевского горкома партии Владимир Федорович Толкачёв воспринимался как двойник Чёрного. И в том, что требовательность у него дополнялась человечностью, и в том, что выражался он прямо и образно.

Выпускник ХабИИЖТа, Жуков  возглавил комсомольскую организацию локомотивного депо, а затем комитет ВЛКСМ железнодорожного узла станции Хабаровск-2. Перевод в орготдел  крайкома, как и командировки в глубинку,  стали подготовкой к самостоятельной работе.

- Значимость первого секретарь крайкома партии все понимали, и выездное заседание бюро крайкома в Николаевске воспринималась как серьезная озабоченность положением дел в городе и районе, в частности, на строительстве золотодобывающего комбината в поселке Многовершинном, - говорит Жуков.

На УАЗике горкома комсомола преодолевали 120 километров пути от Николаевска до Многовершинного Жуков и Щукин. На въезде в поселок их ожидал начальник штаба Всесоюзной ударной комсомольско-молодежной стройки Анатолий Щусь.

Высокий статус не спасал от неурядиц. Но не о них говорил начальник стройки. Он обрушился с критикой на бойцов краевого комсомольско-молодежного отряда, который трудился на производственных и социальных объектах Многовершинного.

- Ребята приехали, оставили семьи, работу по специальности. Приехали тебе помогать, а ты бочку на них катишь! - сказал Алексей Клементьевич. - Ты на себя посмотри!..

Начальник стройки получил сполна за неумение организовать дело, за перекладывание собственных упущений на других. По словам Щукина, первый секретарь крайкома партии  горой стоял за молодежь. Неизменным был спрос с хозяйственников за повышенное внимание к молодежи,  условиям их труда и быта, досугу.

Цех рыбопереработки в поселке Чныррах значился в перечне мест посещения руководителем края в ходе его рабочей поездки в Николаевск. Жуков и Щукин отправились в Чныррах с утра, пройдя по конвейеру, переговорив с бойцами студенческих отрядов, прибывших на путину.

- Девчата были заняты на разделке кеты, парни - на более тяжелой работе. Я расспросил их о работе, размещении, питании. Знал, что это всегда интересует Алексея Клементьевича, но не всегда ему  решаются сказать о недостатках. И когда он прибыл, отправился  по конвейеру,  я был рядом и обращал его внимание на то, что ребята от меня не скрывали, но из-за стеснения не говорили ему. Алексей Клементьевич был доволен моей осведомленностью, и это я почувствовал в его взгляде и рукопожатии на выходе из цеха, - рассказывает Щукин.

Деликатный момент: на завтраке в буфете гостиницы он оказался за одним столом с Чёрным. На столе стояли две тарелки тонко  порезанной вареной колбасы и две тарелки свежей капусты, заправленной подсолнечным маслом.

- Подожди, Максим, - сказал Алексей Клементьевич, придвинув ему свою колбасу, а себе - его капусту, после чего пояснил, что мясное молодым нужней, и тут же, встретив непонимание, добавил, похлопав себя по животу. - Не могу от него избавиться, хотя почти ничего не ем...

- И сам смеется! - вспоминает Щукин, не забывший досужих разговоров, что народ последний хрен без соли доедает, когда начальство с утра до вечера копченую колбасу трескает.

После отставки Чёрного попросился в отставку Щукин, которого категорически не устраивал стиль нового первого секретаря, видимо, бравшего пример с Горбачева. Вместо конкретики - монологи ни о чем,  нежелание выполнять собственные обещания, в чем Щукин убедился, организовав встречу первого секретаря с активистами объединения «Молодежный досуг».

- Объединение размещалось в подвале «сталинки», в бомбоубежище, которое парни и девчата осушили и отремонтировали. В ходе трехчасового общения ребята называли адреса заброшенных помещений,  гарантировали их восстановление на заработанные ими средства,  использование  для реализации творческих задумок.  Взаимопонимание было, но когда я через два дня пришел, чтобы уточнить, каким образом оформлять поручения крайисполкому, через секретариат или бюро,  выяснилось, что ничего не будет предпринято. Меня возмутила такая позиция первого секретаря, о чем я ему сказал в его кабинете, - замечает Максим Павлович.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения, стал отказ предоставить освободившегося здание Дома политпросвещения на улице Ленина для использования в качестве Дома молодежи.

- Комсомольск обзавелся Домом молодежи в 1967 году, к 35-летию города. Хабаровск, который вдвое больше Комсомольска, мог получить Дом молодежи после ввода комплекса зданий крайкома партии на площади Ленина, но решение было принято не в нашу пользу, - напоминает Щукин, убежденный, что решение было бы другим,   если бы краем продолжал руководить Чёрный.

Последний раз он видел и слушал Алексея Клементьевича в 1998 году, когда отмечалось 60-летие края. На торжественном собрании ему предоставили слово, и появление его на трибуне было встречено аплодисментами.

Но гораздо больше было аплодисментов, когда Чёрный кончил говорить. А говорил он о  том, что политика  новоявленной российской власти не отвечала  коренным интересам народа. Если коммунистическая партия делала максимум возможного для улучшения благосостояния, то без коммунистов начался обратный процесс. Предприятия ликвидировались, люди оставались без работы, в городах и сельской местности царили разруха и безысходность.

Дни, когда Чёрный прилетал в Николаевск, сблизили Щукина и Жукова.  Они стали друзьями, и эту комсомольскую дружбу не расшатали постсоветские десятилетия. Константин Анатольевич и  Максим Павлович  выступили координаторами проекта, цель которого - издание книги к 100-летию А.К. Чёрного.

К 50-ЛЕТИЮ ЕАО БИРА ОБЗАВЕЛАСЬ ВТОРЫМ МОСТОМ

В пору подготовки к 50-летию Еврейской автономии Алинберг Ганапольский возглавлял отдел спортивной и оборонно-массовой работы обкома ВЛКСМ. К юбилею было приурочено проведение регионального этапа Всесоюзного похода комсомольцев и молодежи по местам революционной, боевой и трудовой славы. Представители вступавшего в жизнь поколения встречались с ветеранами Гражданской и Великой Отечественной войн,  первых пятилеток и трудового фронта. Тем самым укреплялся патриотизм, а идеалы,  утверждению которых посвящали жизни деды и отцы, передавались сыновьям и внукам.

- Мы ждали гостей со всего края - участников регионального этапа Всесоюзного похода. Делегации городов и районов края предстояло разместить, а их пребывание в Биробиджане совместить с юбилейными торжествами, - вспоминает Алинберг Михайлович.

Предыдущий региональный этап Всесоюзного похода проходил в 1982 году в Комсомольске, когда город отмечал свое 50-летие. История Еврейской автономии  не менее впечатляющая. Это Волочаевское сражение, ставшее переломным в Гражданской войне на Дальнем Востоке. Это  прибытие эшелонов  с евреями-переселенцами, пожелавшими начать новую жизнь на берегах Биры и Биджана. Это послевоенные десятилетия, когда область прирастала предприятиями промышленности и  сельского хозяйства,  развивала социальную сферу,  демонстрировала многообразие  культурной и духовной жизни.

- Участников похода по местам революционной, боевой и трудовой славы мы решили разместить в пионерском лагере «Олимпик» в зеленой зоне областного центра. Обком и горком комсомола с активом на субботниках готовили жилые и общественные строения,  - продолжает Гапапольский. - Лагерь «Олимпик» не освобождал нас от филармонии -  главного сдаточного объекта юбилейного 1984 года.

«Где мы будем проводить торжественное собрание - в филармонии или под кустом?» - эта фраза Алексея Клементьевича Чёрного на очередном совещании с  руководством генподрядного треста «Биробиджанстрой» и привлеченных организаций Алинбергу Михайловичу врезалась в память. Наверное, потому что она содержала  колоссальное стремление первого секретаря крайкома завершить работы на стройке, в которой участвовал весь Советский Союз. Это не преувеличение:   материалы для отделки,  мебель для концертного зала,  осветительное и звуковое оборудование везли со всех концов страны.

Вообще-то торжественное собрание можно было провести в Доме культуры, где проходили партийные и комсомольские  конференции. Но юбилей Еврейской автономии готовился как событие не регионального, а союзного значения. Это понимал первый секретарь крайкома. И добивался ввода здания филармонии, которое с примыкающей с ней площадью стало украшением областного центра.

Была открыта выставка достижений народного хозяйства области, где была представлена продукция «Дальсельмаша», завода силовых трансформаторов,   предприятий легкой и пищевой промышленности, ставших неотъемлемой частью Биробиджана.

Наконец,  командование Дальневосточного военного округа распорядилось навести  понтонный  мост через Биру, чтобы биробиджанцы и гости города смогли попасть с набережной на правый берег к стадиону «Строитель», на котором проходили массовые торжества, минуя автомобильный мост.

- Алексей Клементьевич запомнился мне как грамотный, требовательный руководитель. На том совещании он сурово критиковал строителей филармонии и не только мною воспринимался мною как прораб, цепкий, бескомпромиссный в суждениях. Это не умаляло его несомненных достоинств. Каждый из тех, кто видел и слышал его,  понимал, что он делает очень важное  для всех нас дело, - убежден Алинберг Михайлович.

В юбилейные дни Гапапольский отвечал за организацию факельного шествия. Пожалуй, главное -  осознание, что в руках небезопасный для тебя и окружающих предмет, следовательно, внимание должно быть неослабным. Факельное шествие началось у завода «Дальсельмаш» и завершилось на главной площади у памятника В.И. Ленину. Колонну парней и девчат с факелами сопровождал военный оркестр.  Вечерний город,  мелодия марша, зримое пламя почти в руках - это, конечно же, впечатляло.

- Остался в памяти пленум областного комитета партии, проходивший в преддверии 50-летия. Каждый выступавший намеревался рассказать о достигнутых успехах, но Алексей Клементьевич прерывал ораторов неизменной фразой - «Со слов «Вместе с тем...», - рассказывает Алинберг Михайлович.

Уточнение «Вместе с тем...», как правило,  в середине выступления означало переход от сделанного к упущениям и проблемам,   предложениям о путях их преодоления, что первого секретаря крайкома интересовало неизмеримо больше.  Досталось редактору «Биробиджанской звезды», который информировал с трибуны о росте читательской аудитории, перешагнувшей границы Еврейской автономии.  В качестве примера приводилась семья биробиджанцев. Она переехала в Ригу, но продолжала выписывать областную газету.

- Ты о ком пишешь? О тех, кто отсюда сбежал? - прервал редактора Чёрный. - Ты пиши о тех, кто здесь живет, работает, растит детей,  кто город строит, область поднимает!.. - далее следовала пауза, после чего прозвучало уточнение. - Ты о Фейге Лейбовне Файман пиши!..

Знатный овощевод колхоза «Заветы Ильича» Биробиджанского района кавалер орденов Ленина и «Знак Почета» Фейга Лейбовна Файман  присутствовала на пленуме. Как любой человек,  занятый физическим трудом на свежем воздухе много лет, впадает в дремоту, когда удастся присесть где-нибудь, так и Фейга Лейбовна, оказавшись на пленуме, почти заснула. Услышав, что ее назвали, она тут же встала с места, естественно,  не разобрав, по какому поводу была упомянута. Это вызвало оживление в зале. Осуждения не было, поскольку сам Чёрный, партийные, советские, хозяйственные руководители понимали:  Фейга Лейбовна Файман и такие, как она, простые рабочие люди, производители материальных ценностей, - основа государства, ведущего отчет с 1917 года. Это их решающий вклад в то, что оно выстояло и умножило силы.

Четыре с лишним года Ганапольский работал в отделе пропаганды и агитации областного комитета партии под началом Владимира Алексеевича Ерохина. Ни для кого из местных кадров не было секретом, что Чёрный направил в Еврейскую автономию Ерохина,  прошедшего комсомол, защитившего диссертацию в Академии общественных наук при ЦК КПСС,  в предъюбилейное время,  спрессованное  множеством больших и малых дел. Сам Ерохин после 50-летия области и возвращения в краевой центр не без иронии признавался, что главной заботой тогда была не наглядная агитация, а  филармоническая  люстра. Верней, ее доставка, монтаж, подключение.

Люстра испытание выдержала, чего нельзя сказать о фонаре, как оказалось, недостаточно закрепленном над сценой, где были установлены осветительные приборы. И когда Чёрный на торжественном собрании выступал с трибуны, один из фонарей свалился. Зал вздрогнул: все слышали резкий звук обрушения, все видели сыпавшуюся побелку-покраску. Впрочем, что-то  удержало злополучный фонарь, и он повис, а не упал на голову докладчика. Примечательна реакция Чёрного: он продолжал читать доклад, как будто бы ничего не случилось.

Без малого три десятка лет Алинберг Михайлович занимается бизнесом, но это не поколебало его отношения к советскому прошлому.

- Когда я рассказываю работникам нашей компании, которые родились в девяностые годы, что здравоохранение и образование были абсолютно бесплатными, что людям на безвозмездной основе выделялись квартиры,  что выпускники институтов и техникумов получали работу по специальности, представьте себе, мне не верят!..

И еще мысль Ганапольского, актуальная не только для Еврейской автономии.

- Человеку по большому счету человеку все равно, где он живет, - в субъекте федерации или автономном образовании, которое входит в какой-нибудь край. Главное для человека - чтобы у него были работа и крыша над головой, чтобы его дети могли выучиться и обеспечивать себя и свою семью.

А ведь это было. Было!..

Чёрный и Чернея

Биробиджан - особенный город в силу национального характера  коренных жителей.  Как бы ни складывалась жизнь,  евреи всегда склонны к подтруниванию над собой, ироничному восприятию  окружающего мира.

Более четверти веки Алексей Клеменьевич Чёрный, работавший первым секретарем обкома, а позже председателем крайисполкома и первым секретарем крайкома, был составной частью этого мира. Причем, весьма заметной. Стоит ли удивляться, что он сам еще при жизни вошел в анекдоты?

В начале шестидесятых годов было принято решение о разделении автотранспортного предприятия на грузовое и пассажирское. Грузовое возглавил начальник прежнего АТП. Кандидат на должность начальника пассажирского явился в обком на собеседование. Выслушав пожелания первого секретаря, он сказал:

- Спасибо за доверие, Алексей Клементьевич.  Можно я  посоветуюсь с женой?

- А кто в вашей семье муж? - поинтересовался Алексей Клементьевич.

Другая история более позднего происхождения. Первый секретарь крайкома в посевную  объезжал  Смидовичский район. Как всегда, для него важно было услышать мнения простых людей.

- Чёрный, - представился он механизатору и протянул руку.

- Чернея, - отвечал тот, отвечая на рукопожатие, сделав ударение на второй слоге.

- Чёрный! - повторил Алексей Клементьевич, опешив.

- Чернея! - подтвердил механизатор, судя по выражению лица, не склонный шутить.

Сколько раз первый секретарь и механизатор представлялись друг другу,  сегодня вряд ли кто уточнит. Известно, что то ли директор, то ли секретарь парткома совхоза, подошел к Алексею Клеменьевичу, объяснил, что Чернея - фамилия механизатора.

Чёрный рассмеялся. Чернея - тоже. И оба остались довольны знакомством.

Когда по инициативе первого секретаря крайкома была принята программа строительства жилья на селе,  он взял за правило объезжать сдаточные объекты, возводимые как на центральных усадьбах совхозов, так и в отделениях. Прибыв в очередной раз в Еврейскую автономию,  отправился в Бобрихинский совхоз. А там  накануне в СМУ «Хабаровскагропромстроя» выдали получку. На что были истрачены трудовые «трояки» и «пятерки», сомнений не вызывало: два мужика отсыпались на лужайке перед недостроенным двухквартирным домом.

Требовательного первого секретаря будто подменили. Он оборвал разговор, едва ли не на цыпочках проследовал мимо спящих на солнышке и, подняв для привлечения внимания большой палец, чуть слышно заметил: «Т-с..». И отойдя н